«Орден мне вручили под огнём»

 
Мог ли представить себе когда-то, что из многочисленного своего поколения останусь в театре единственным фронтовиком? Раньше в День Победы в Театре Вахтангова собирались люди, прошедшие войну – почаевничать, сказать полагающиеся в таких случаях слова и… помолчать.
 
Теперь я один. Счастлив, что на спектакли приходит множество зрителей, хорошо нас принимают, но всё же… все они из других поколений. А мои сверстники в театр уже почти не ходят. И оттого я иногда думаю: господи, как изменилась жизнь.

Да, я давно уже ветеран, инвалид войны. Персональная пенсия. Много наград, из них четыре боевых: два ордена и две медали. Но всё это – внешние атрибуты. А внутренне – сколько бы не проходило времени, военные ощущения никуда не деваются. Тот страшный период эхом отзывается в тебе всю жизнь – с его кошмарами, жестокостью и абсурдом.

По просьбе «Театрала» поделюсь одним воспоминанием.
В 1943 году полк, в котором я служил, начал наступать от Грозного. Долго стояли в обороне, а когда окружение немецких армий у Сталинграда завершилось, двинулся и наш фронт, и мы, наконец, пошли. Немцы начали «мотать» с Кавказа, боялись, что попадут в котел, как армия Паулюса. А мы их преследовали. Двигались медленно. Стояли, перегруппировывались, все время участвуя в боях. Усталость была страшная. Столько лет прошло с тех пор, а все помнится эта нестерпимая свинцовая усталость. Постоянно хотелось спать.

Когда мы начали гнать немца с Кавказа, освобождать наши деревни, появилось много пленных. Попался один такой и мне. Даже имя его помню – Людвиг. Командир полка вызвал меня провести допрос в присутствии командира дивизии. Мое появление в штабе вызвало шоковую реакцию у командира дивизии, приехавшего на допрос пленных. Увидев меня, генерал на некоторое время потерял дар речи – так невообразимо я выглядел. Мы стояли тогда уже не в горах, а на степной равнине. Зима была такой же лютой, как в памятном 1941-м. И еще – пронизывающий ледяной ветер. Для тепла я надел на себя всё, что имел: тонкое нижнее белье, теплое белье, летнее обмундирование, зимнее обмундирование, телогрейку и поверх всего – шинель. Я был похож на пузатый самовар, сверх которого на тонкой шее сидела голова-картошка. А идя по улице, видимо, сплюнул, и плевок застыл ледяной плюхой-орденом у меня на груди. Командир дивизии, сохраняя бесстрастное выражение лица, чтобы немец, не дай Бог, не понял, о чем идет речь, тихим от злости шепотом принялся меня отчитывать: «Пленный выглядит аккуратнее, чем вы, офицер!.. Немедленно приведите себя в порядок…» Но что я мог?..

Допрос продолжался бесконечно. Устал пленный. Устал я. Измаялись конвоир и оперативник, сопровождавшие немца. Наконец Людвига увели. Все ушли, кроме генерала и полковника. Они разговаривали еще целый час. А про меня как будто забыли. Наконец отпустили и меня.


Я вышел из душного помещения наружу, вдохнул всей грудью. Морозная тишина и усталость сделали свое дело – мне вдруг страшно захотелось спать. Я заглянул в соседнюю избу и… замер на пороге. Шел только 1943 год. До конца войны оставалась бесконечность. В маленькой, жарко натопленной комнате, на железной кровати спал Людвиг в обнимку с другим, очень рыжим, пленным. У них в ногах, поперек кровати, спал наш капитан, начальник химической службы полка. На полу возле кровати лежа ничком, храпел начальник полковой разведки, а на его заду покоилась голова третьего пленного, тоже спящего. На ним «возвышался» караульный, который спал, сидя в углу на табуретке, прислонив автомат к одному из спящих немцев. На какое-то мгновение я буквально выпал из действительности, стоял завороженный, стоял и смотрел. В окно светила луна. Было тихо-тихо. Словно не было ни войны, ни солдат и офицеров в разной форме, ни врагов. Спали измученные, смертельно усталые люди.

Война для меня кончилась под Запорожьем. Там меня тяжело ранило. А до этого наградили орденом. Вручать ордена от имени Верховного Совета СССР обычно приезжал командир дивизии.
Выбрали время затишья. Бойцов, представленных к награде, выстроили в ряд. Генерал выкликал каждого и пожимал каждому руку. Я, как назло, в момент награждения отлучился в ближний тыл, по делу. Вернувшись, пришел к командиру полка на наблюдательный пункт. Здесь были сосредоточены войска, и отсюда должно было начаться дальнейшее наступление. Мы ждали сигнала. Вдруг на равнине перед нами всё взорвалось, задвигалось, засверкало. Начался бой. Тут же убили адъютанта командира полка. Видим, бежит к нам генерал-танкист: «Что вы здесь сидите?! Наши танки уже вон куда пошли, а вы еще здесь! Вон отсюда!»

Мы выскочили из окопа. Под страшным «кинжальным» огнем побежали вперед. Бежим, и в этой неразберихе мой командир полка достает из кармана какую-то коробочку и кричит: «Этуш! Возьми свой орден, а то убьют или ранят, ты его потом не найдешь!»


Вот так под огнем противника я получил этот орден, который теперь надеваю по самым торжественным случаям.
На войне тебя убить могут каждую минуту. На войне тебе постоянно страшно. Но этот страх становится «образом жизни». Сегодня, когда смотрю фильмы о том времени, снятые молодыми режиссерами, удивляюсь, как много в их работах романтического налета. Хочу сказать всем, кто еще не раз обратится к этой теме: романтики не было. Над всем властвовал многоликий кошмар и каждый боролся со страхами, как мог. Поэтому день Победы стал тогда для каждого фронтовика еще и днем освобождения от страха. Страха не дожить до этого счастливого дня.
 
От редакции
«Театрал» сердечно поздравляет всех ветеранов и участников Великой Отечественной войны с днем Победы и желает здоровья, энергии, сил и радости!



  • Нравится


Самое читаемое

  • Пермская опера станет директорским театром

    Пермский театр оперы и балета им. Чайковского после ухода с должности художественного руководителя Теодора Курентзиса перейдет на новую – директорскую – модель управления, согласно которой генеральный директор будет не только руководить хозяйственной деятельностью, но и заниматься определением художественной стратегии театра. ...
  • Скончалась актриса Театра армии Ольга Вяликова

    Актриса ЦАТРА Ольга Вяликова скончалась в понедельник, 15 июля на 66-м году жизни. О скоропостижной утрате сообщила пресс-служба театра. «Ольга Петровна работала в нашем театре с 1980 года. С 1993 по 1995 гг. была занята в знаменитой постановке «Орестея» выдающегося немецкого режиссера Петера Штайна», - говорится в некрологе. ...
  • «Счастлив, что свободен»

    На минувшей неделе в Театре драмы им. Федора Волкова в Ярославле произошли кардинальные перемены: от должности директора решением Министерства культуры был освобожден назначенный в декабре Алексей Туркалов, а следом по собственному желанию уволился и худрук Евгений Марчелли, возглавлявший театр с 2011 года. ...
  • Ушла из жизни Джемма Осмоловская

    Актриса театра и кино Джемма Осмоловская скончалась в понедельник, 15 июля, после продолжительной болезни на 81-м году жизни. Об этом сообщает пресс-служба РАМТа, в котором актриса работала с 1964 года (была принята в труппу сразу по окончании Школы-студии МХАТ). ...
Читайте также


Читайте также

  • В Москве открылись выставки о театре в годы войны

    На Тверском и Чистопрудном бульварах, а также улице Арбат открылись уличные фотовыставки, посвященные театру в период войны. «Посетители могут увидеть архивные фотографии и узнать о роли служителей театра в годы войны, - сообщается на сайте правительства Москвы. ...
  • Александр Калягин: «День Победы – самый святой праздник»

    Председатель СТД Александр Калягин поздравил всех с Днем Победы: «Дорогие коллеги, друзья! Для меня, уверен, что и для всех, День Победы – это самый святой праздник. В этот день мы вспоминаем всех тех героев войны, а их миллионы, кто отдал свои жизни за наше будущее. ...
  • Фронтовые будни

    Когда в советские времена министерство культуры спускало разнарядки, сколько спектаклей на тему войны должно быть в репертуаре, руководители театров относились к этому с известным беспокойством. Трудно было ежегодно искать пьесы, которые художественно точно отражали бы жуткие реалии Великой Отечественной войны с ее блокадой, потерянными жизнями, искалеченными судьбами и осиротевшими семьями… Концерты, чествования фронтовиков, вечера памяти – это одно, а ежегодное художественное высказывание – совершенно другое. ...
  • «Освобожденный Ширвиндт»

    Когда круглогодичного ажиотажа с расширением тротуаров еще не было, а что-то для благоустройства Москвы для наглядности надо было обозначить, перетаскивали Пушкина через улицу Горького туда и обратно. Дорого, бессмысленно, но – деятельность. ...
Читайте также