Уроки мастера

Владимиру Иванову – 70

 
В воскресенье, 12 ноября, профессор Щукинского театрального училища, режиссер Владимир Иванов отмечает юбилей. Специально к этому событию «Театрал» попросил лишь некоторых его учеников (полный список именитых воспитанников потянул бы на целую книгу) поделиться секретами мастерства педагога.
 
Мария Аронова:
– Когда я училась на четвертом курсе, у нас готовился спектакль «Дорогая моя эстрада», где мы показывали разные номера. Но был один такой общий номер, где большинство ребят играли фанатов, то есть выступали в роли обычной массовки. Я понимала, что мне среди них уже не место, поскольку я к тому времени родила ребенка, была принята в Театр Вахтангова, получала повышенную стипендию и стала лауреатом премии Станиславского… В общем, жизнь удалась!  

Однажды Иванов очень внимательно на меня посмотрел и спросил: «Студентка Аронова, вы еще продолжаете учиться на моем курсе?» Я удивилась: «А что вы имеете в виду?» – «Идите, пожалуйста, в массовку поработайте!»


А потом он имел со мной такой долгий и такой жесткий разговор, который я запомнила на всю жизнь. Он объяснил, в чем опасность звездной болезни, обнаружил ее симптомы.
Поэтому, когда боженька дарит тебе таких педагогов – это фантастический лотерейный билет! Я не устану об этом говорить, что я в своем возрасте, при двух детях, будучи уже бабкой, встаю, когда он входит ко мне в гримерку. Он продолжает оставаться для меня учителем.


 
Александр Олешко:
– Владимир Владимирович Иванов для меня не просто мастер, художественный руководитель, режиссер, педагог. Это тот человек, который своим мастерством, своей любовью, своей энергией, вообще, своим появлением в моей жизни поделил ее на периоды до встречи с Ивановым и после. И буквально каждый день я вспоминаю то, что он нам говорил. И каждый день я становлюсь еще больше его студентом...

Счастлив, что наше творческое и человеческое общение продолжается. Он очень много мне дал, я бесконечно ему благодарен. Например, он сделал мне прививку особого вкуса – и художественного, и нравственного. На многие вещи я смотрю теперь через призму его взгляда, который совпадает с моим.
Я желаю Владимиру Владимировичу очень много здоровья, энергии, творческих идей, сподвижников. Пускай все в его жизни будет комфортно и, по возможности, радостно. От всей души поздравляю и благодарю за то многое, чем он со мной поделился.



 
Анна Дубровская:
– У нас на курсе процентов девяносто ребят были иногородние. Поступали мы 1990 году, время голодное, и никогда не забуду, как Владимир Владимирович на групповом занятии по актерскому мастерству, что-то нам объясняя, как бы невзначай пускал по кругу баночку с витаминами. Он заменял нам родителей.
Однажды я подошла к нему и сказала: «Владимир Владимирович, мне надо на три дня уехать к маме в Минск, дайте, пожалуйста, денег на билет!» И он, не задумываясь, достал кошелек протянул деньги и даже не поинтересовался, через сколько дней я верну.

А на втором курсе вышло так, что у меня родился ребенок (а до этого у Марии Ароновой родился сын). И Владимир Владимирович сделал всё возможное для того, чтобы моя учеба продолжалась и мне было максимально комфортно. Он создал удивительную обстановку, которая позволяла не брать академический отпуск и совмещать столь ответственное дело с учебой. Насколько я знаю, в театральной среде такие примеры – редкость.



 
Кирилл Рубцов:
– Владимир Иванов для меня не просто учитель. Это человек, которому я обязан всем тем, что имею сейчас. Он не побоялся взять меня на курс, хотя мне было 27 лет. Стал моим крестным отцом…

Не так давно мы выпустили спектакль, в котором, увы, я больше не участвую, поскольку по присущему мне желанию всё и везде успеть единственный раз в жизни опоздал на репетицию на полтора часа. В ответ на это Владимир Владимирович, самый добрый, но очень принципиальный человек сказал, что больше я не буду играть в этой постановке.

Урок? Конечно. Но я знаю, что это человек, который ни на минуту обо мне не забывает, любит и верит в меня. Я хочу сказать спасибо В.В. за то, что он может вовремя отрезвить тебя. Ведь в нашей профессии невозможно быть одной ногой: либо ты целиком ей отдаешься, либо не надо ей заниматься совсем. И я счастлив, что спустя почти 10 лет после выпуска из института, он всегда рядом и не перестает нас учить тому, ради чего мы пришли на этот свет.



 
Валерий Ушаков:
– Владимир Иванов учитель от Бога и потому он из всего извлекает урок. Не знаю у кого как, но у меня в каждом творческом возрасте всплывает очередной завет Иванова и я думаю: черт, учитель же об этом говорил, почему я его не понял?

В последнее время мне все чаще вспоминается неудачный прогон нашего дипломного спектакля, на котором Владимир Владимирович сказал такую вещь. Артистов много. И все артисты обученные. А хороших артистов еще больше. Так вот единственное, чем вы можете выгодно отличаться от остальных и смотреться на их фоне – это желанием выходить на сцену. Выигрывает тот, у кого горят глаза, кто это делает с жадностью, с любовью, иначе ничего не получится. Иными словами, выгодно отличаться от остальных ты можешь своим желанием выходить на сцену.



 
Павел Сафонов:
–  В начале первого курса Владимир Владимирович дал нам задание сделать небольшие работы на тему, как мы понимаем профессию. И мы с приятелем сделали такой полукапустный номер, где в качестве оформления я большими разноцветными буквами написал слово «Театр» и повесил на вешалку. Сделал это интуитивно, ну, видимо, по аналогии с известной фразой, что театр начинается с вешалки.

На обсуждении Владимир Владимирович обратил на это внимание: «Знаете, сегодня был один момент, который в меня попал. Мне приятно, что это слово прозвучало. Видите, что написано на вешалке? Это то, где вы находитесь. То, к чему будете стремиться, то, чем мы занимаемся. Это вбирает в себя всё, что вы сегодня делали».

Речь была долгая, он рассуждал об особенностях профессии, но лично для меня это стало серьезным толчком к режиссерской профессии, подтолкнуло к дальнейшим «театральным фантазиям», поскольку столь опытный и авторитетный человек отметил придуманный мной ход. Я помню это до сих пор, и это, конечно, был случай, переменивший судьбу.



 
Артур Иванов:
– У нас был спектакль «Квартал Тортилья-флэт». Он выпускался, когда я учился на четвертом курсе, и там сложилась такая ситуация. Исполнитель главной роли Володя Вдовиченков отпросился на какие-то очень важные съемки и не мог присутствовать на финальном этапе репетиции. А репетиции проходили уже на сцене и ждать театр не мог, поскольку иначе сорвался бы выпуск спектакля.

В.В. подошел ко мне и прямо сказал, что «Артур, вы это играть не будете, но я хочу, чтобы вы это порепетировали. Для вас это будет сильно полезно».

Сказал откровенно, абсолютно без юмора и, в итоге, конечно, это дало мне колоссальный опыт... Вообще, такое ощущение, что В.В. внес меня в театр на ладошках. Я, будучи студентом, репетировал на большой сцене Театра Вахтангова с такими артистами, как Витя Добронравов, Леша Завьялов, Нонна Гришаева… Голова кружилась, поскольку обстановка все-таки непривычная.


Так получилось, что в один из дней Нонна Гришаева получила звание Заслуженной артистки. А мы как раз репетировали сцену, когда мой персонаж должен фамильярно хлопать ее по заднице. В.В. распорядился: «Ну, давайте». В итоге, я в страшном зажиме хлопаю Ноннку, Иванов расцветает в улыбке: «Ну вот и свершилось, вы только что хлопнули Заслуженную артистку России по заднице». А поскольку не все участники спектакля знали о награждении Нонны, то все, понятно, бросились ее поздравлять. И это тоже был урок какой-то особой театральности. Владимир Владимирович во всём выстраивает драматургию, за что я ему крайне признателен.



 
Игнат Акрачков:
– На третьем курсе мы делали эскиз спектакля «Идиот», которому, к сожалению, не удалось состояться. Владимир Владимирович решил взять 20-минутный отрывок: встречу Рогожина и Мышкина после вокзала. Там есть сцена, когда Рогожин приглашает Мышкина к себе домой, и Мышкин находит у него в книге нож, который предназначен Настасье Филипповне.

Репетировали мы сложно и мучительно. Понятно, что Достоевский – автор непростой, во-многом мистический даже. Такой русский Шекспир, как мне кажется, исследующий самые темные и страшные уголки человеческой души.

Сцена у нас никак не получалась, мы репетировали, мучились, ссорились с моим однокурсником Сережей Щегловым (его, к сожалению, уже нет в живых). Владимир Владимирович расстраивался. «Может быть, давайте отложим на неделю? Материал отлежится, вы созреете…»

В то время я жил в Подольске и каждый день около половины первого ночи возвращался домой. Мама готовила мне ужин, я быстро ел и ложился спать.

После неудачной сцены сквозь сон чувствую, что кто-то садится ко мне на кровать. Я про себя говорю: «Мамуль, подожди, еще 5 минут, мне так хочется спать». Но слышу вопрос: «Ну что, как играть будешь?» Я понимаю, что это не мама со мной разговаривает и начинаю, опять же сквозь сон, читать «Отче наш» (кстати, этой молитве Владимир Владимирович меня научил: говорит, что она всегда помогает).

Утром интересуюсь у мамы: «Ты вчера спрашивала, как играть будешь?» – «Нет, мы с тобой не разговаривали».

Тогда что это было? Сон, не сон? Приезжаю на репетицию – начинаю читать свой текст, но делаю это в совершенно новой манере – не так, как всегда. Владимир Владимирович говорит: «Игнат, что с вами?» – «Вы знаете, я хочу рассказать, что произошло…» И пересказал ему свое ночное видение. Иванов даже бровью не повел: «А что тут удивляться? Это сам Достоевский к вам приходил. Он часто приходит к тем, кто погружается в его произведения. Это уже не первый случай такой я слышу». – «Да вы что, серьезно?» – «Ну, значит, после этого всё должно получиться».


И действительно, мы выходим на сцену, начинаем этот сложнейший сюжет, и всё у нас получается. В результате буквально за неделю мы собрали спектакль и подготовились к показу. Он был достаточно успешным.

Когда мы играли премьеру, со мной произошла еще одна странная вещь, которую потом в театре больше никогда не повторилась. На в своем монологе, когда Мышкин находит нож и должен сказать Рогожину: «Да как же она не понимает, что идти за вас – это все равно, что в омут?» – я вдруг чувствую, что стою не на сцене, а на какой-то воздушной подушке, и у меня по ногам поднимается столб энергии, чего-то такого, что, помимо тебя, начинает тобой овладевать, и ты с этим не можешь ничего сделать. Оно сильнее тебя, оно помимо тебя существует. Оно владеет уже твоим речевым аппаратом, произносит текст. Ты как бы видишь себя со стороны и слышишь себя со стороны. И видишь даже мизансцену со стороны.

Меня это испугало. Поскольку ведь нужно держать концепцию отрывка, держать текст. В этот момент внутренний голос говорит: «Главное, только сейчас не впасть в какое-то состояние, когда ты не сможешь это все контролировать». Но контролировать в какой-то момент я перестал. Я не помню, как доиграл отрывок. В конце упал. Как мы все помним по произведению, у Мышкина происходит приступ эпилептического припадка. Я падаю на сцене, закрывается занавес, отрывок заканчивается, и не могу встать.

Бежит Владимир Владимирович, бежит наш курс, меня хватают, несут в гримерку. Меня трясет, текут слезы. Нашатырем меня приводят в чувства, прибегает доктор, спрашивает: «Что с вами случилось?» Я понять не могу: «Не знаю, что случилось». А Иванов поясняет: «Вы в обморок упали, мы вас подняли и принесли». – «У меня было ощущение, что вмешалась какая-то сила…» Это был единственный раз в жизни.

Потом мне сказала Елена Дунаева, что с артистами такое проникновение иногда случается. Это называется инсайт – такой перекос, когда артист уходит за грань психологического контроля между ролью и собой. И, возможно, поэтому в юном возрасте «Идиота» играть запретили.

Владимир Владимирович был для нас проводник. С первого курса он вызывал нас на индивидуальные беседы, старался к каждому найти подход. Он мог беседовать с нами часами, выясняя всякие подробности нашей жизни, семейной ситуации. И вообще, очень в это погружался. Он достаточно внимательный и чуткий человек. Он хорошо нас чувствовал и понимал, за что я ему бесконечно признателен.



 
Мария Бердинских:
– Когда я поступала в училище, пришла на прослушивание к Валентине Петровне Николаенко. Она послушала и сказала, что меня надо показать Иванову.

Я решила читать монолог Снегурочки Островского. И так хотелось поступить, что во время чтения я плакала – понимала, что поступление – это какая-то стена, которую еще надо пробить.

Владимир Владимирович говорит: «Ну всё, хватит, а то мы сейчас сами плакать начнем». Вызвал к себе, посадил напротив, говорит: «Откуда ты?» – «Из поселка Дороничи Кировской области». – «Кто у тебя мама?» – «Продавец-кассир». – «А папа?» – «Газоэлектросварщик». – «Ну вот и замечательно! Хорошо, я пропускаю тебя на конкурс».

Хотя, по-моему, я в третий тур не проходила, но Владимир Владимирович что-то во мне разглядел, несмотря на зажим, наивность и жуткий говор вятский.

Позже я узнала, что некоторые педагоги были против такого выбора: «А что вообще она будет играть? Она что, всю жизнь будет старух играть?» – говорили они Владимиру Владимировичу.
И действительно первая беседа у меня с ним была более чем откровенной: он сказал, что меня брать не хотели, но он поверил в меня и дает такой шанс. «Только для дальнейших успехов тебе надо работать в 10 раз больше, чем всем остальным. Вот и всё». И эти слова я помню до сих пор, несмотря на большие роли и плотную занятость в репертуаре.

Потом меня даже в пример ставили: «Вот, мы не верили в Бердинских, а у нее все получилось».

Владимир Владимирович уникальным качеством обладает: он позволяет каждому человеку раскрыться, найти себя.


На первых курсах мне все время хотелось каких-то аристократок играть – сидеть у камина и страдать. Но он говорил: «Бердинских, ну, что ты играешь? Ну, хватит! Ну, сыграй ты, что я тебя прошу: девочку какую-нибудь или мальчика, но главное – свой возраст. Ну, что-нибудь близкое тебе».

И после каждого показа у меня были долгие продолжительные беседы с Владимиром Владимировичем. Он фактически направлял меня, помогал найти свой путь, сочувствовал. Он видел мои страдания (у меня, кажется, ни одного плюса не было за все самостоятельные показы). И так продолжалось несколько лет, пока наконец к третьему курсу во мне что-то не щелкнуло: я смогла перестроиться, а на четвертом и вовсе вместе с Артуром Ивановым получила «Золотой лист» за «Белую акацию». Мне кажется только здесь, с этого дипломного спектакля и началась моя путь-дорожка. Сейчас я понимаю прекрасно, о чем говорил Владимир Владимирович – нужно сначала сыграть то, что близко тебе, а уже потом уходить в неизведанное...



 
«Театрал» поздравляет Владимира Владимировича с юбилеем! Желаем дальнейших творческих успехов, радости, счастья и новых побед!


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы

  • Нравится

Самое читаемое

  • «Это путь к гибели театра»

    Юрий Бутусов разделяет тревогу Константина Райкина по поводу строительства нового здания Российского государственного театра «Сатирикон». Об этом режиссер сказал «Театралу» во вторник, 14 ноября, комментируя заявление, которое худрук «Сатирикона» сделал накануне вечером. ...
  • Александр Калягин: «Нас хотят выкинуть за обочину общественной жизни»

    Вечером в среду, 8 ноября, в СТД завершилось заседание, на котором Александр Калягин, худруки и директора столичных театров (в их числе Алексей Бородин, Олег Табаков, Марк Захаров, Кама Гинкас, Мария Ревякина, Евгений Писарев) призвали пересмотреть законы, регулирующие творческие процессы. ...
  • «Развернута кампания по дискредитации культурной сферы»

    В среду, 8 ноября, состоялась большое чрезвычайное заседание расширенного секретариата Союза театральных  деятелей, об итогах  которого руководство СТД  сообщило на пресс-конференции. Председатель СТД Александр Калягин так объяснил собравшимся журналистам  важность сегодняшней встречи: «Речь идет о человеческом достоинстве, речь идет о личностях, речь идет о страхе, речь идет о том, что правомерно и неправомерно». ...
  • «Я несколько лет жизни потерял на этом судебном заседании»

    Целый ряд существенных заявлений, которые 8 ноября Александр Калягин сделал на чрезвычайном заседании СТД, касались прежде всего несовершенства правовой системы. По мнению председателя Союза, в стране развернута «кампания по дискредитации культурной сферы», которая «ведется по нескольким направлениям». ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Хворостовский: «Красивый голос – это только аванс»

    После двух с половиной лет борьбы с тяжелым заболеванием Дмитрий Хворостовский ушел из жизни в ночь на 22 ноября на 56-м году жизни. В память о выдающемся баритоне, чей талант вызывал восторг и согревал сердца, хочется напомнить интервью артиста «Театралу». ...
  • Эймунтас Някрошюс: «Надо ценить ежедневную жизнь»

    Во вторник, 21 ноября, Эймунтас Някрошюс отмечает 65-летие. По случаю юбилея «Театрал» приводит фрагаменты интервью режиссера нашему изданию.   О судьбе …Мне действительно повезло. Как-то все совпало. Как, бывает, выигрываешь в лотерее. ...
  • «Аморальность политиков – вот что особенно опасно»

    Вечером в понедельник, 20 ноября, в Театре им. Вахтангова пройдет вечер памяти народного артиста СССР Михаила Ульянова. Впрочем, вспоминают его не только в родном театре. Союз театральных деятелей, например, подготовил большую фотовыставку в память о своем экс-председателе (1986-1996). ...
  • «Ощущение, что прошла целая вечность»

    18 ноября 90 лет со дня рождения Эльдара Рязанова. О дружбе и сотрудничестве с замечательным кинорежиссером «Театралу» рассказала Светлана НЕМОЛЯЕВА.   – Светлана Владимировна, 18 ноября для рязановских артистов день особенный. ...
Читайте также