Вячеслав Долгачев: «Мы решили попробовать новую форму финансирования»

 
Есть такое понятие – периферийный театр. Расположен далеко от центра, в афише классика и кассовые названия, знаменитых артистов мало, но… каждый вечер загорается свет рампы, и зрители слетаются на огонек. Художественный руководитель Нового драматического театра Вячеслав Долгачев рассказал «Театралу» о проблемах и радостях своего коллектива, расположенного далеко за пределами Садового кольца.
 
– Вячеслав Васильевич, репертуар МНДТ восхищает разнообразием. Я и сама поймала себя на мысли, что будь ваш театр поближе к центру, посещала бы его гораздо чаще. Скажите, пожалуйста, удаленное местоположение как-то сказывается на жизни театра?
– Новый драматический театр изначально был создан как театр, удаленный от центра города. Понимая, что Москва стремительно растет, городские власти уже сорок лет назад задумывались о труднодоступности для большей части населения расположенных в центре культурных очагов. Тогда транспортное движение в Москве не было так затруднено, как сейчас, но с годами, особенно в последнее время, публике стало в разы сложнее до нас добираться. Полтора года назад Департамент транспорта изменил маршрут №144, который шел от метро ВДНХ прямо к дверям театра, заменив его автобусом №544, останавливающимся далеко от нас, и людям стало еще труднее до нас доехать.
 
Если театр создан Правительством Москвы в таком месте, то, вероятно, власти города должны сделать все, чтобы этот очаг культуры был по меньшей мере доступен. Странно, что нам приходится бороться за удобство и комфорт москвичей, желающих посещать наш театр. Мы пишем в мэрию, а нам присылают формальные ответы, в которых не учитывается, что театр находится не рядом с Ярославским шоссе, а почти у самого леса.
 
Кроме того, раньше, до реконструкции шоссе, на дороге стоял большой указатель, на котором было написано: «Московский Новый драматический театр». Автомобилисты могли сориентироваться, где повернуть. Но указатель снесли в связи с расширением Ярославки и возвращать отказываются. Удивительно в этой ситуации то, что московские власти содержат театр, но не делают его доступным для жителей города.
 
– Если вас так сложно найти, то как обстоят дела с посещаемостью?
– Сейчас нам грех жаловаться, поскольку за столько лет к нам протоптали дорожку постоянные зрители. Когда я пришел, ситуация здесь, конечно, была не такая, как сегодня. После смерти моего предшественника Бориса Львова-Анохина два года театр не имел художественного руководителя. Зал пустовал, актеры мало работали, растренировались. Спектакли шли только по пятницам, субботам и воскресеньям. За время моего руководства изменилась труппа, теперь в репертуаре 35 названий, играем 6 дней в неделю, открыли Малую сцену, только детских спектаклей у нас целых 7.
 
Постепенно выросла и посещаемость, есть аншлаговые спектакли. Люди, которые приходят впервые, удивляются: «О, да у вас тут полный зал! Откуда?!» Отовсюду. Даже с другого конца Москвы приезжают, несмотря на трудности с транспортом. Но зрителей могло бы быть и больше, будь мы доступнее. Узнают о нас, в основном, за счет сарафанного радио, и мы это очень ценим.
 
– На ваших спектаклях много молодежи. Но афиша при этом строится по принципу классического репертуарного театра. Вы намеренно не заигрываете с публикой?
– Театр имеет право и должен быть разным. И так называемый «авангардный» театр, и театр традиционный. А то в последнее время смотришь спектакли передовой молодой режиссуры, а они все больше и больше похожи один на другой. Одинаковый набор приемов «современного» театра. Питер Брук сказал, что настоящее театральное открытие редко, но стоит ему появиться, как оно повторяется и копируется тут же неисчислимое количество раз, превращая авторское открытие в пошлость. Он даже пример привел – свой спектакль «Марат-Сад» по пьесе Питера Вайса. В этой постановке впервые появились обнаженные актеры, но после нее на сцены различных театров хлынул поток обнаженных. У Брука это было художественно необходимо и доказано, а у эпигонов стало общим местом. Поэтому вопрос непростой, что сегодня авангард, а что банальность.
 
По-моему, публика должна уставать, когда различные тексты открываются одним и тем же ключом. Да и ключ этот незатейлив. Такое ощущение, что режиссура боится быть непонятой, не доверяет зрителю, предполагая, что если ему пальцем не ткнуть, не переодеть всех персонажей в современные костюмы и не «залить» весь спектакль современной драйвовой музыкой, то в зале никто и не догадается, что Чехов, Островский и Шекспир – это про них. Таким образом, мы приучаем публику считывать не очень сложное содержание без особых усилий, и в результате можем получить зрителя, неспособного воспринимать сложную реальность в формах самой реальности.
 
Сегодня в Москве появляется много спектаклей, про которые критика пишет, что они, дескать, актуальные-актуальные. Но проходит сезон-два и этих постановок уже нет. То ли критика что-то недосмотрела, то ли актуальность исчезла. В таком случае, зачем было торопиться с выводами? Актуальность доказывается временем. Наш спектакль «Двенадцать разгневанных мужчин» по пьесе Реджинальда Роуза идет уже 14 лет и всякий раз собирает аншлаги, потому что понаблюдать за поведением 12-ти человек в зале суда в экстремальных обстоятельствах, когда герои должны сделать выбор, от которого зависит жизнь человека, чрезвычайно полезно и интересно в любое время.
 
– 14 лет – колоссальный срок для спектакля. А какими премьерами порадуете в новом сезоне?
 
– Мы открыли сезон постановкой «Что угодно, или Двенадцатая ночь» Шекспира. Начинать сезон с премьеры – наша традиция. Потом у нас выйдет спектакль «Звериные истории» по произведению американского сценариста Дона Нигро. Ставит молодой режиссер Алексей Шавлов, ученик Женовача. После «Звериных историй», надеюсь, он приступит к спектаклю по пьесе Островского «Лес». В репертуар также возвращается, но уже с новым составом исполнителей, легендарная для нас постановка – импровизация «Настасья Филипповна» по роману «Идиот». Спектакль получил гран-при на Международном фестивале Достоевского, и два приза (а в постановке заняты всего два актера) за лучшее исполнение мужских ролей. Также в первом полугодии на сцену возвращается спектакль по пьесе Уильямса «Прекрасное воскресенье для пикника».
 
– Редкое название…
– У нас оригинальный репертуар: 90% произведений вы не встретите на афишах других театров. Что касается второго полугодия, пока сказать не могу по известной причине: государство выделяет театру финансирование только на одну постановку, и нам очень трудно решиться на какое-то одно название. Раньше мы ставили по 3-4 спектакля в год и потому рисковать было легче.
 
– Финансирование на одну постановку… Вы, видимо, говорите о новой театральной реформе. Как живется театру в этих условиях? Лучше не стало?
– Лучше никогда не становится. Как говорится в одном анекдоте: «Лучше уже было». Если раньше театр полагался на государство, то теперь нам говорят: «Зарабатывай». Вообще, правительство забывает о том, что искусство, в частности, театральное, по сути своей убыточно везде. И когда вы слышите о том, что какие-то из наших наиболее успешных театров зарабатывают безумные деньги, – всё это удачное стечение обстоятельств. Театр, работающий на зрителя и никуда не выезжающий, сам с этим справиться не может.
 
Выехать сегодня тоже довольно трудно: для того, чтобы получить финансирование, нужно попасть в государственную гастрольную программу. Выезжать своими силами – нереально. Раньше все гастроли оплачивались государством, сегодня эта финансовая поддержка только для избранных театров, остальные не имеют возможности выехать и заработать.
 
– Тяжело. И как вы выходите из положения?
– Мы решили попробовать новую форму финансирования: сначала продаем билеты, а потом на собранные деньги делаем спектакль, то есть нас финансируют зрители. Так в конце этого года у нас выйдет детский мюзикл «Морозко», билеты на него уже поступили в продажу.
 
– Вы работаете по этой схеме в первый раз?
– Да, в первый. Из-за недостатка финансирования были вынуждены попробовать такую вещь. Ну, с детским спектаклем, надеемся, у нас получится. К середине осени мы должны продать то количество билетов, которое необходимо для запуска в производство декораций и костюмов, а дальше будет видно с финансами. Продажи идут неплохо.
 
– Но ведь одна из целей новой реформы как раз состоит в том, чтобы театры получали деньги независимо от своих взаимоотношений с властью. Театры поделили на категории, экспертная комиссия все оценила, утвердила, назначила финансирование…
– В теории всё так, а на практике… стоимость спектакля в центре и на окраине не может сильно разниться. Мы живем в одном городе и в одно и то же время. Зритель хочет видеть достойное театральное представление и на Арбате, и в Черемушках, а цены на материалы, изготовление декораций и костюмов ведь везде одинаковы. Распределение постановочных средств в зависимости от категории ставит театры в неравное и несправедливое положение. Если бы различным было только финансирование на содержание здания, потому что здания у всех театров разные, то это было бы справедливо. А вот осуществление постановочных планов все же надо поддерживать исходя из творческих потребностей театров. То есть поддерживать непосредственно творчество. А нас оценивают по количественному принципу. Но «...культуру нельзя загонять в прокрустово ложе бессмысленной отчетности о количественных достижениях и процентах на душу населения», – это сказал наш президент, и я с ним совершенно согласен.
 
Мы все время должны отчитываться о посещаемости, о том, сколько мы заработали денег – это очень странно. Искусство, к сожалению или к счастью, не то же самое, что производство стали или нефтедобыча, и коэффициент потребности в государственном финансировании здесь очень высок. Сколько бы зрителей не приходило в театр, они должны получить то, что неисчислимо в цифрах, но чрезвычайно важно для общества.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Реконструкция дома купца Булошникова отложена

    Мэр Москвы Сергей Собянин решил отложить принятие решение по вопросу о реконструкции дома, находящегося по адресу Большая Никитская, 17, стр.1. Проект, который вызвал жаркие споры, отправят на дополнительную экспертизу.   Публичные слушания, где решалась судьба дома купца Булошникова были непростыми, отметил глава города. ...
  • Новые права театральных режиссеров: бояться или радоваться?

    В числе наиболее острых вопросов, которые волнуют сейчас руководителей театров, является вопрос о защите интеллектуальных прав режиссера. Недавно эти права режиссера были расширены, что породило множество слухов и домыслов. ...
  • Театр начинается с… детства

    Начался 2019 год – Год Театра. Много ожиданий, надежд, планов... Долго составляли Программу проведения Года Театра, старались ничего не упустить. Но все-таки непростительно упустили — не продумали специальных проектов, которые были бы направлены на  поддержку  театров, в которых играют дети. ...
  • «Наступает взросление!»

    Владимир Этуш, ветеран Великой Отечественной войны, актер Театра им. Вахтангова: – Уверен, что я не только самый «старший» ваш читатель, но и самый преданный, ведь на протяжении всех этих лет не расстаюсь с «Театралом». ...
Читайте также