Нина Шацкая:

«Музыка стала гарниром»

 
На нашей эстраде заслуженная артистка России Нина Шацкая, как одинокий путник, выбравший трудную дорогу. Посвятив себя романсу, она не столь популярна и известна, как исполнители попсы. Но у нее есть свой зритель – умный и вдумчивый. Несколько лет назад Никита Богословский сказал о Нине Шацкой: «На фоне наших эстрадных звезд, легенд и прочей блатной попсы она выглядит королевой – недоступной и одинокой. Мне нравится Шацкая. Я поймал себя на этом. Ее музыка любви ранила меня, что, ей-богу, о-очень трудно сделать».
– Нина, конечно, заслужить похвалу от великого композитора лестно. Услышать «королева» в свой адрес очень приятно. А как быть с «недоступной» и «одинокой»? Какой смысл, на ваш взгляд, композитор вложил в эти слова?

– Сейчас, к сожалению, не популярны жанры, которые могут тронуть душу. Может быть, поэтому – «одинокая».А «недоступная»? Я думаю, что Богословский говорил о моей эмоциональности, которая, к сожалению, иногда пугает людей. Сегодня практически не готовят артиста-вокалиста. Готовят певца, готовят репертуар, ставят танцы, все что угодно, только не Образ. Мне же посчастливилось на заре юности учиться в студии Ленинградского мюзик-холла, я застала его расцвет. Там были изумительные педагоги, у певцов была своя манера – с достоинством, с хорошей осанкой, с поставленными жестами. Сейчас все это не в цене, востребована доступность. А мне очень нравится женственность, элегантность и умение держать дистанцию. Поверьте, в обыденной жизни я достаточно легка в общении. Я человек социальный, активный. У меня есть подруги, друзья, я окружена обширным кругом приятных мне людей.

– Вы какое-то время назад жили в Америке. Что вы оттуда вынесли, не в материальном плане, конечно? Что приобрели и что потеряли?

– Этот был сложный период, Я поехала в Америку записывать музыкальный проект. Инвесторы рассчитывали, что это будет некое возрождение романса, но в современном виде. Рассчитывали создать дорогой продукт и хотели привлечь самых лучших российских композиторов и поэтов. Но этого не случилось по независящим от меня причинам. В Америке продюсер решил переориентировать проект на поп-музыку, полагая, что так быстрее можно достичь популярности. А так как я никогда не тяготела к жанру популярной музыки, проект провалился.

– Были на грани отчаяния?

– Да, было полное отчаяние. Я очень требовательна по отношению к себе, а тут понимала, что материал, который записываю, примитивный и не имеет ничего общего с тем, о чем мечтала. Я понимала, что мне дали шанс, которым я не смогла воспользоваться. Но были, конечно, и интересные встречи. На протяжении нескольких месяцев я занималась вокалом с афроамериканцем, и его уроки впоследствии очень помогли мне в овладении джазовым репертуаром. А перед самым отъездом из Америки я познакомилась с известным педагогом Сэтом Ригсом, по его школе занимаются многие популярные певцы мира. Когда пришла к нему на урок, Сэт, а он человек с юмором, в беседе со мной посмеивался над российской вокальной школой. Но когда услышал меня, был удивлен и сказал, что у меня блестящая школа. И за эту школу я очень благодарна своему педагогу Наталье Зиновьевне Андриановой.

– Так почему же все-таки романс, а не попса?

– Потому что в попсе главное «не грузить», «не напрягать», то есть не думать. Для меня это неприемлемо: если я ничего не понимаю, то ничего и не чувствую. Это безрадостное, бесчувственное пение, а я могу тронуть человека, только когда взволнована сама. В нашей повседневной жизни практически вся музыка стала неким гарниром, фоном. В борьбе за блага, за выживание человек постепенно черствеет, не позволяя себе быть сентиментальным, а однажды вдруг понимает, что перестал различать краски мира, что его душа постепенно превратилась в камушек. К счастью, я занимаюсь музыкой, которая дарит людям возможность чувствовать.

– Вы верите в знаки, в приметы?

– Я не суеверна. Я понимаю, что все мы частички мироздания, в котором все взаимосвязано и каждый шаг, каждый поступок обязательно отзовется в будущей жизни. Мне кажется, что человек получает то, что он заслуживает, не только по своим делам, но и по мыслям. И когда я отступила от того, чем должна была заниматься, от предназначенной мне музыки, меня постигло фиаско.

– Я читала, что очень многое связывает вас с водой. В путешествии по Волге вас заметили и посоветовали заниматься вокалом. В европейском круизе вы поняли, что ваш путь – это романсы. После этих судьбоносных решений, находясь на воде, вы не ждете каких-то знаков, которые могут оказать влияние на вашу судьбу?

– Вы знаете, я как-то не задумываюсь над этим. Но могу сказать, что когда увлеклась дайвингом, то стала чувствовать, что, погружаясь в морские пучины, получаю новые знания. И уверена, что вода в каждой капельке несет информацию. Океан существует миллионы лет и, погружаясь в воду, погружаешься в океан информации.

– Может, эта тяга к воде от того, что вы родились на Рыбинском водохранилище?

– Конечно. Потому что самые счастливые моменты моего детства – время, проведенное с родителями на водохранилище. Рыбинское водохранилище – это настоящее море, опасное, с большими волнами и коварными течениями. Пару раз с отцом мы попадали в неприятные ситуации. Но он приучил меня с легкостью переносить сложности, в том числе и качку.

– Слышу советы бывалой морячки.

– Да. Вот недавно мне удалось порыбачить на острове Пасхи. Воздух острова очень влажный и благоухает запахами незнакомых трав. С высокого берега, насколько хватает глаз, расстилается океан потрясающего, нереально синего цвета. Он показался мне настолько безмятежным, что в мою голову пришла сумасшедшая мысль о рыбалке. Как только баркас, в котором я находилась, обогнул мыс и вышел в открытую воду, океан проявил свое коварство. Минут через сорок наша посудина встала на якорь, которым служил огромный, предусмотрительно прихваченный с берега булыжник!

– Вы отчаянная женщина.

– Я неспроста отправилась так далеко. У меня был напряженный год. Я записала два очень интересных и одновременно сложных проекта и почувствовала, что устала и перестаю реагировать на многие вещи, которые прежде вызывали яркие эмоции.

– И остров Пасхи вас вылечил?

– Да, но не только он. Я проехала сверху вниз через Чили, от самой сухой в мире пустыни Атакама до Патагонии, находящейся на границе с Антарктикой. По пути попыталась покорить вулкан Вилларика. К сожалению, дойдя до двухтысячной отметки, вынуждена была прервать восхождение – все обледенело! Пришлось возвращаться. Усевшись на специально припасенную подстилку, я неслась с горы, подпрыгивая на кочках и ухабах!

– Довольно опасно…

– Без опыта это, конечно, чревато последствиями: моя приятельница поранила спину, а я коленку. Так что горы – это не моя стихия. Мне очень понравилась Патагония. Среди чилийских гидов существует легенда о том, что путешествие в Южную Патагонию может мистическим образом повлиять на ход судьбы! А у меня было такое ощущение, что это лечебница для измученных цивилизацией людей. Такой покой и умиротворение!

– Эмоции опять возродились, глаза заблестели, вкус к жизни проснулся. И что вы сейчас ждете от этой жизни?

– На протяжении долгого времени я работала с замечательными джазовыми музыкантами, в процессе нашего сотрудничества сложился очень интересный стиль – синтез двух жанров: русские романсы в мягких, утонченных, джазовых аранжировках. И вот буквально на днях выходит новый диск – «Зефир». Сладкое название вызывает в воображении пышный белоснежный десерт. Но во времена, когда было создано большинство из представленных в проекте романсов, зефиром называли теплый ночной ветер, и даже воспевали его: «Ночной эфир струит зефир…» Легкая, теплая, меланхоличная стилистика аранжировок навеяла мне эту ассоциацию. Второй проект – это моя многолетняя страсть – баллады на стихи Анны Ахматовой! Я училась в Санкт-Петербурге, жила в Павловске и буквально пропиталась ахматовской поэзией. А моей первой концертной программой стали ахматовские романсы на музыку Златы Раздолиной. Жизнь распорядилась так, что я уехала из Питера, а затем и Злата покинула Россию – мы потерялись. И все эти годы я мечтала записать ахматовский цикл. Не буду вдаваться в подробности, но нашлись мы совсем недавно. А еще я встретила замечательного, очень тонкого музыканта – Дмитрия Усердова. Дима так же, как и я, любит Питер, часто там бывает и даже написал музыку к спектаклям Льва Додина. В минувшем сезоне я наконец-то записала этот проект в сопровождении оркестра кинематографии! Называется он «Колдунья», и теперь я жду лучших времен для его презентации.

– Мне очень нравится тема – сидит молодая красивая женщина и на вопрос о том, что ждет от жизни, отвечает: «Новый альбом». А как же любовь?

– Отсутствие любви меня, конечно же, огорчает. Но эмоциональных, энергичных и живых людей очень мало, а с другими мне скучно. Поэтому будем так говорить: «Я жду встречи с таким же жизнерадостным безумцем, как и я!»


  • Нравится


Самое читаемое

  • Умер Владимир Этуш

    Скончался Владимир Абрамович Этуш. В пятницу, 8 марта, актеру стало плохо. Скорая госпитализировала его в реанимационное отделение  одной из столичных клиник. Он был без сознания. Смерть наступила несколько часов спустя. ...
  • Евгений Князев: «Он должен был жить всегда»

    Утром в субботу, 9 марта, на 97-м году жизни не стало президента Щукинского театрального училища, народного артиста СССР Владимира Этуша. Накануне вечером он был госпитализирован в реанимационное отделение одной из московских клиник, однако спасти его жизнь не удалось. ...
  • Алексей Бартошевич: «Я был мхатовским ребенком»

    Для многих театроведов Алексей Бартошевич – ключевая фигура. Профессор ГИТИСа, один из крупнейших специалистов по творчеству Шекспира, автор научных трудов, Алексей Вадимович к тому же   представитель легендарной мхатовской семьи. ...
  • «Он для всех нас учитель с большой буквы»

    В субботу, 9 марта, не стало легендарного актера и педагога Владимира Этуша. Его ученики и коллеги скорбят о нем. Валерий Ушаков, актер театра им. Вахтангова: – Владимир Абрамович Этуш –  для всех нас учитель с большой буквы! Он хранил традиции актерской школы. ...
Читайте также


Читайте также

  • Актёр народа

    Владимир Этуш не ушел в печальную вечность. Вопреки некрологам, официальному прощанию и торжественным проводам под последние овации он все равно остался с нами. В сердце. В памяти. В душе... У каждого – свой. И каждый с ним по-своему не прощается. ...
  • Сергей Юрский: «Всё начнется потом»

    Читателям полюбилась рубрика «Поэт в России – больше, чем поэт», которую основал в нашем журнале Евгений Евтушенко. В прошлом номере редакция «Театрала» решила возобновить эту рубрику, чувствуя, как не хватает сегодня поэтических страниц: они делали наш журнал особенным. ...
  • Лука де Фуско: «Я влюблен в русский театр»

    Объявленный в России Год театра начался с череды премьер. И среди них – спектакль Театра им. Вахтангова «Суббота, воскресенье, понедельник» по пьесе итальянского классика Эдуардо де Филиппо в постановке Луки де Фуско. ...
  • Марк Розовский: «Правда нашей истории – в этих песнях»

    Театр «У Никитских ворот» отметил юбилей спектакля «Песни нашей коммуналки» - нестареющего хита Марка Розовского.   – Марк Григорьевич, почему, на ваш взгляд, на протяжении стольких лет спектакль собирает аншлаги? – Прежде всего, это пласт нашей неофициальной культуры. ...
Читайте также