15 августа - день рождения Фаины Раневской

«Актрисой почувствовала себя в пятилетнем возрасте»

 
«Таганрог – родина Чехова», – горделиво извещает надпись на въезде в город. Лики писателя смотрят на прохожих с афиш (много тематических выставок). На каждом шагу подстерегают цитаты, высеченные на мемориальных досках. Здесь все проникнуто любовью к великому писателю.
 
– Тебе к Чехову? За полтинник, – окликнул меня таксист на старой раздрызганной девятке.
– К Фаине Раневской.
– Делать там нечего: один только памятник перед домом. Лучше к Чехову торопись – за день не управишься.
 
Таганрогский музей-заповедник действительно восхищает своим размахом: дом, где родился писатель, гимназия, торговая лавка отца, целый ряд экспозиционных залов… Здесь и целого дня мало, чтобы неспешно все осмотреть. На этом фоне память о Фаине Раневской – не менее выдающейся уроженке Таганрога – оказалась почти забыта.
 
О парадоксальной судьбе ее таганрогского наследия «Театрал» писал не раз. Напомним, в 1985 году, вскоре после смерти актрисы, краеведческий музей приобрел домашнюю мебель, предметы обихода, книги, фотографии, письма Фаины Георгиевны. Предполагалось, что в скором времени в двухэтажном доме красного кирпича, где прошли детство и юность актрисы, откроется экспозиция, и купленные предметы составят ее основу. С тех пор прошло тридцать (!) лет: администрация города не раз напоминала о своих благородных планах, однако время идет, а музея как не было, так и нет.
 
Дом давно превратился в место паломничества. Иннокентий Смоктуновский, Олег Ефремов, Ия Саввина, Сергей Юрский, Михаил Козаков и многие другие приходили сюда во время таганрогских гастролей. Один из жильцов завел даже книгу отзывов, где рефреном звучала мысль: необходимо любыми усилиями создать музей Раневской. Однако администрация города ссылалась на то, что денег на этот проект нет. Пока… До лучших времен. Лучшие времена так и не наступили.
 
…Подъезжаем к дому. Двери наглухо заперты. На месте электрических звонков торчат провода.
Вглядываешься в мутные окна – ободранные стены, мебели нет. Но сквозь полумрак видна купеческая роскошь былых времен: старинная печь, зеркало во всю стену в лепной оправе.
– А почему дом пустой?

На этот вопрос ни один прохожий ответить не смог. Направляемся в чеховскую гимназию – там расположена администрация музея-заповедника. Оказывается, в последние два года в доме расселили оставшиеся квартиры, но сделано это не на деньги городской администрации, а благодаря участию крупного предпринимателя, к которому обратилось правительство Ростовской области.
 
– Таганрог, к сожалению, не потянет столь дорогостоящий проект, – говорит заведующая музеем Зоя Высоцкая. – Музей будет областного подчинения – так нам говорят. Но пока подробности не известны.
 
Два года юристы занимались решением правовых вопросов: там было много квартир, много собственников. А поскольку, по старинному российскому обычаю, многие жильцы, узнав о расселении, стали завышать цену, то и проблем в создании экспозиции добавилось. Сообщалось, что дом Раневской откроется для посетителей уже в 2017 году, но поскольку в предшествующие годы эта дата многократно переносилась, то лучше, похоже, не строить прогнозов.
 
– А вы сходите в наш краеведческий музей, – предлагает Зоя Федоровна. – Дело в том, что весь фонд Фаины Раневской (в нем порядка пятисот предметов) у нас не лежит без дела. Музея нет, но наши сотрудники на протяжении всех этих лет внимательно его изучают. Открыли много интересного.
 
В Таганроге личные вещи Фаины Раневской демонстрируются не в первый раз. Нынешняя экспозиция разместилась на втором этаже Дворца Алфераки. Будний день. Посетителей мало. Но все сотрудники на месте.
– Говорят, вы сделали ряд открытий?
– Ой, сейчас расскажу…

Старший научный сотрудник Татьяна Артюшкина обрадовалась нежданному гостю. Заскрипел старинный паркет, загремели ключи, и мы оказались в небольшом зале, где мебельный гарнитур из карельской березы напоминает о домашнем уюте. Как выглядела квартира Фаины Георгиевны в Москве, можно увидеть здесь же: на выставке представлено множество фотографий. Но сейчас главный наш интерес, конечно, заключен в Таганроге.
 
– От таганрогского периода у Раневской хранилось лишь две маленькие фотографии в круглых рамках, – говорит Татьяна Анатольевна. – Это портреты отца Гирша Хаимовича Фельдмана и мамы Милки Рафаиловны Заговаловой. Других предметов, к сожалению, не было. Мы это точно знаем, поскольку начиная с шестидесятых годов сотрудники музея состояли в переписке с Фаиной Георгиевной. И она, иронично ссылаясь на свое легкомыслие, сообщала, что Таганрог остался, увы, только в воспоминаниях – никаких артефактов не сохранилось.
 
Фрагменты воспоминаний актрисы ежегодно издаются большим тиражом (рейтинг этих книг высок). Однако, по словам сотрудников музея, в них многое нуждается в уточнениях и комментариях.
 
– Разошлась на цитаты и вы, наверное, знаете об этом, такая запись Фаины Раневской: «Актрисой почувствовала себя в пятилетнем возрасте. Умер младший братик, я жалела его, день плакала. И все-таки отодвинула занавеску на зеркале – посмотреть, какая я в слезах». Примечательно, что в своих воспоминаниях и письмах актриса не называет имени брата. Немного странно, не правда ли?

Кроме того, нигде не сообщалось, сколько в семье было детей. Чтобы установить это, мы решили изучить метрические книги местной еврейской общины и обнаружили, что в семье Фельдмана родилось пятеро детей. В 1891 году – Бейла, в 1893 году – Самуил, в 1895 году – Фаина, в 1897 году – Арон, в 1901 году – Яков. То есть Яков и был тот самый младший братик, которого Фаина оплакивала. Но вот интересный факт: во-первых, в метрических книгах не зафиксирована смерть кого-либо из детей Фельдмана, а во-вторых, обратите внимание на этот портрет, сделанный в эмиграции в двадцатые годы. Знаете, что написано на оборотной стороне? Там дарственная надпись «От Якова»! На снимке ему лет 25-28. Стало быть, он не погиб, а жил в эмиграции, и Фаина Георгиевна вынуждена была замалчивать его судьбу. Мы предполагаем, что этот портрет (на фото внизу - справа) подарила ей сестра Бейла (Белла), когда в конце своей жизни вернулась в СССР.
 
– Вы сказали, что Фаина родилась в 1895 году, хотя во всех справочниках указан 1896 год. Да и 120 лет со дня рождения актрисы отмечалось в 2016 году. В чем ошибка? – задаю вопрос научному сотруднику.

– Ошибку допустила, нам кажется, паспортистка. Точная дата рождения Фаины 15 августа 1895 года. Метрическая книга четко фиксирует этот факт, о котором, кстати, никто до сих пор не знает. Просто почерк у Фаины был еще тот и, я полагаю, что паспортистка не разобрала дату, а исправлять было проблематично. С тех пор так в документах и писалось.
 
В мемуарах Фаины Раневской есть и такая примечательная фраза, давно ставшая популярной: «Я дочь небогатого нефтепромышленника…»

Чем же занимался Гирш Хаимович? Оказывается, историки не смогли обнаружить «нефтяной след» в его биографии. Он был крупным купцом, но занимался, в основном, строительными материалами. Балки, сухие краски, двери, паркет… Дело шло в гору. В 1909 году на правах акционера стал совладельцем кожевенного завода, построил цех для мойки и сушки шерсти. К 1913 году он владел семью объектами недвижимости, вел широкую общественную деятельность (положение обязывало).

 
– Но все же он был одним из многих, – говорит Татьяна Артюшкина. – Таганрог – город купеческий. По тем же улицам ходили фабриканты и промышленники, чей доход был несоизмеримо больше.

– А как же пароход «Святой Николай», на котором, якобы, вся семья в 1918 году уплыла за границу? В мемуарах Раневская пишет, что плыть могла и она, но не хотела бросать театр. И, дескать, оставив двери дома открытыми, уехала вместе с Павлой Леонтьевной Вульф – в частный театр Крыма…

– Да, это известные воспоминания. Но документы говорят о другом. Весной 1918 года Фаина Георгиевна действительно уже работает в Крыму. Это факт многократно описанный и подтвержденный целым рядом воспоминаний. Но семья Фельдманов по-прежнему живет в Таганроге. Никто не эмигрирует. Красные еще не вошли. Кожевенный цех, вероятно, поднимается за счет военных заказов. Но в Таганроге держит его не это. Я полагаю, что Гирш Хаимович просто ждет своих сыновей, которые воевали на стороне белых – кроме Якова. Он в ту пору учился уже в Париже.

Теперь несколько слов о пароходе. «Святой Николай» представлял собой скромное зрелище. Фотографий не сохранилось, но, по описаниям, это грузопассажирская шаланда – с маленькой палубой и трюмом для перевозки вина, рыбы и прочих продуктов. Эту шхуну, приписанную ростовскому порту, Гирш Хаимович купил в 1918 году у мещанина Ждановича, но зарегистрировать на себя не успел – пошлину не заплатил, за что в 1919 году таганрогская таможня выставила ему штраф. Документ датируется октябрем 1919 года. Стало быть, до этого времени Фельдманы находились еще в Таганроге. Без оплаты пошлины плавать на «Святом Николае» запрещалось. И только лишь оплатив все расходы, семья, по-видимому, смогла эмигрировать. Известно, что позже пароход доплыл до Турции, а, вернувшись, вошел в состав черноморской флотилии.
 

«Совсем молодой осталась в России одна, без родственников, – напишет в мемуарах Фаина Георгиевна, – не мыслила жизни без театра, а лучше русского театра в мире нет».

 
Со своей семьей Раневская встретится лишь сорок лет спустя – в 1957 году на востоке Румынии в городе Галаце. Отец к тому времени уже ушел из жизни. Старшая сестра Белла жила в Париже и на встречу с Фаиной приехать не смогла, однако вернулась в СССР уже в начале 1960-х, поселившись у Фаины Георгиевны. Вместе прожили они недолго: в 1963 году Белла умерла.
 
Многие предметы в фонде Раневской – со своей уникальной историей. Есть множество фотографий с автографами, книги с пометками актрисы (на томике Чехова написано, например: «Одинокому весь мир – пустыня. Как одинок был Чехов»), мебель, одежда, афиши и даже кресло Алисы Коонен (на фото)… Сохранились довольно подробные свидетельства Фаины Георгиевны о доме своего детства, о походах в таганрогский театр, о гимназии и о соседях. Все это могло бы лечь в основу не только музейной экспозиции, но и увлекательной экскурсии по городу, тем более что некоторые прототипы героинь Раневской тоже жили здесь – на соседних улицах.
 
Свою временную экспозицию таганрожцы открывают витриной, где рядом с правительственными наградами Фаины Раневской лежит фотоальбом, посвященный актрисе. Его в свое время подарил городу Сергей Юрский. На титуле он написал слова благодарности, а лично – говорил, что мечтал бы вернуться сюда – на открытие дома-музея Раневской.  С тех пор прошло много лет. Но эту встречу в Таганроге по-прежнему ждут.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Куда ни глянь, везде одна глупость»

    Для переезда в историческое здание на Чистых прудах «Современник» готовит премьеру спектакля «Дюма» по пьесе Ивана Охлобыстина. Этот материал предложил для постановки Михаил Ефремов, который сам при этом выступит режиссером. ...
  • «Не всё что делается, мне понятно…»

    2019 год станет в России Годом театра. Практика этих посвящений нравится не всем, скептики есть всегда. Мне приходится довольно много летать, и в самолетах я слышу, помимо привычных слов о погоде и температуре за бортом: «Этот год указом президента Российской Федерации объявлен Годом кино», например. ...
  • «Роли находят меня быстрее, чем я их»

    Вечером в субботу, 27 октября, в Театре Пушкина состоится премьера Анатолия Шульева «Гедда Габлер». Классический сюжет Генрика Ибсена рассказывает о дочери генерала, жизнь которой резко изменилась со смертью отца. ...
  • Мария Ревякина: «Мы продали 4500 билетов за короткий срок»

    От чего зависит успех театра? От громких премьер? От оригинальности художественной программы? От наличия в труппе звездных имен? От удобного местоположения? Можно перечислить и множество других слагаемых, но есть еще один немаловажный аспект: любой спектакль, как творческий продукт, должен найти своего потребителя. ...
Читайте также