Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

Худрук Театра им. Вахтангова в спецпроекте «Театрала»

 
20 января художественному руководителю Театра им. Вахтангова Римасу Туминсу исполняется 67 лет. В интервью и в своей биографической книге Римас Владимирович не раз говорил, что с годами отчетливо понял: первой скрипкой в оркестре жизни для него всегда была его мама. В день рождения режиссера публикуем его монолог о главном человеке в жизни…
 
– Раньше многие говорили, что я похож на отца: смуглая кожа, грубоватые руки, некая угловатость в движениях. А вот глаза – мамины. И восприятие мира у меня тоже от мамы. И если есть во мне интуиция или сентиментальность, жалость, сочувствие, то это, безусловно, от нее. Несмотря на свой тихий и терпеливый характер, мама способна была на поступок.
Это была очень нежная и деликатная русская женщина. Ее предки – дворяне-старообрядцы – веками жили на псковской земле, имели крепкое хозяйство, достаток. А когда начались гонения за веру, они, все бросив, бежали в Литву и поселились в одной из многочисленных старообрядческих деревень.

А мама крестилась в католической церкви, потому что очень хотела выйти замуж за моего отца и венчаться в костеле. Это трогательная история любви. Родители моего отца категорически не разрешали им жениться без венчания. В те времена такая совместная жизнь считалась большим грехом. И мама решилась пойти против своей родни. Это был поступок сильного духом человека. Ради любви. Она и имя поменяла: из Веры превратилась в Веронику, по-литовски – Веруте.
У нее всегда были печальные глаза. Постоянно грустила и вздыхала. Делает что-нибудь по дому и вздыхает. У меня ее вздохи вызывали жалость и желание помочь.

Детские годы я помню слабо, впечатления менялись, потому что мы часто переезжали с места на место. Везде по три-четыре года жили. Не знаю, как мама воспринимала эти переезды, жалела ли о том, что приходится оставлять обжитой дом. Она никогда не говорила об этом, не жаловалась. Разве что говорила, что верит в Космос, верит в Разум, это и есть Бог.

Когда мне было лет 15, отец уехал в Клайпеду, чтобы учиться на мореходных курсах. А я на летних каникулах устроился работать в управление дорог. Это громко звучит. На самом деле от Эндреяваса до Аблинги я убирал вдоль обочин сено и вырубал кусты. Гравийная дорога, жара, пыль, комары, мухи… Но зарабатывал я неплохо. Мама в то время не могла работать, так как родила моего младшего братика. Семью содержал в основном я.

Мама всегда зарабатывала шитьем. У нее был хороший вкус и золотые руки. Все учительницы моей школы шили в нашем доме наряды. Мама всегда беспокоилась:
– Ну как ее убедить, что ей это не подходит? У нее крупная фигура, а она хочет узкое платье.

Очень переживала по поводу своих клиенток, хотела, чтобы одежда, сшитая ее руками, сделала их красивее. Ее творческие муки были точно такие же, как у меня сейчас в театре. Так много этих женщин было, и все такие разные. Они не только любопытство у меня вызывали, но и раздражение: приходят, и мне надо перебираться в другую комнату. Мама выгоняла:
– Иди уроки готовь!

Я уходил, но невольно отвлекался, слыша шорох платьев.
Конечно, мама была эстеткой. К своей внешности относилась придирчиво и, сколько ее помню, очень переживала из-за бровей. Часто сетовала:
– Ах, прямо как у свиньи. Нет бровей, нет совсем.
И всю жизнь их подрисовывала.

Заказчицы маму ценили еще и за то, что она дорого за работу не брала. Но однажды вдруг нагрянула инспекция, поскольку по тем временам шла кампания по борьбе со спекулянтами. Мол, она занимается нелегальной деятельностью. А я тогда увлекся скульптурой. Но пластилина у меня не было, поэтому лепил из теста. Мама раскатывала тесто, давала мне кусок, и я пытался что-нибудь вылепить. Позже я пытался лепить из глины, еще позже – из пластилина. Мне очень нравилась лепка. Думал, что стану скульптором.

Так вот, как только к маме заявились с проверкой, я, помню, уселся на диван. Инспекторы мне:
– Марш с дивана!
– Не уйду! Покажите ордер на обыск.

Стащили они меня за руку и попытались открыть диван. Но он не открывался, это был обычный диван для сидения, а не раскладной диван-кровать. А проверяющие все пытались поднять диванное сиденье: вдруг там мама прячет шитье или отрезы материала на продажу. Тогда это была бы уже не просто нелегальная деятельность, а спекуляция. В комнате стояла небольшая этажерка, а на ней бюст Ленина, который я вылепил.

Тут мама и говорит:
– Что вы делаете? Не трогайте моего сына! Он Ленина вылепил.
Инспектор поворачивается ко мне и кричит:  
– А разрешение у вас есть? А знаете, что нельзя Ленина лепить? Начнет тут каждый Ленина лепить! Это святая вещь.
С этими словами он взял бюст Ленина, и с размаху разбил его о печку. Я почувствовал себя пострадавшим от советской власти.

Когда живешь без отца, то некому заступиться. Мама жила в постоянной тревоге, что нас выгонят на улицу из служебного дома, и надумала уже корову продавать. В итоге интуиция ее не подвела. Мы все понимали, что до следующей зимы не протянем в этом доме. Тем более соседи стали уже на наш огород покушаться. Нас совсем прижали. Тогда мама велела мне ехать в Клайпеду, разыскивать отца. А адреса его мы не знали. Отец писал маме письма, но обратный адрес никогда не указывал. Но мама была уверена, что я смогу его найти в городе.

Утром я сел на велосипед, сказал, что вернусь поздно, и покрутил педали в сторону Клайпеды. Это ни много ни мало сорок километров. Мне шел семнадцатый год, а я никогда еще не был в городе. Я думал, что Клайпеда чуть больше нашей деревни. А приехав, испугался: улиц много, домов много. Меня сразу же остановил милиционер, выкрутил ниппели из камер, выпустил воздух, а ниппели конфисковал. В те времена нельзя было разъезжать на велосипедах по центральной улице. Как я вернусь домой, ведь мама будет волноваться? Я сел на тротуар, не зная, что делать. И тут произошло чудо. Смотрю – по противоположной стороне улицы идет мой отец. Он не видел меня. Не окликая его, я пошел следом, таща на спине свой бесполезный велосипед. Отец вошел в какой-то дом, постучал в дверь квартиры и скрылся за ней. Оставив велосипед в коридоре, я постучал в ту дверь.

Открыла женщина. Я говорю:
– Ищу Туминаса.
Она:
– Владас, тут к тебе какой-то мальчик.
Отец пригласил меня войти. Здесь резко пахло чужой жизнью. Отец стал предлагать мне свитеры, широкие матросские брюки со словами:
– Мама ушьет.
А я ему говорю:
– Мама плачет.

Я по ночам слышал, как она вздыхает и всхлипывает. Она жалела меня и моего маленького братишку, которому шел только второй годик, оплакивала свою несчастную судьбу. Я сказал это отцу и ушел. В полночь с его подарками я вернулся домой. Но маме я ни в чем не признался, не хотел ее расстраивать, чтобы она еще больше плакала. Думаю, что она и без моих слов все прекрасно понимала.

Спустя месяц приехал отец. Они с мамой долго вдвоем сидели на кухне, тихо разговаривали. Потом отец уехал, а когда вернулся, объявил, что забирает нас в Клайпеду. Мама привычно начала паковать вещи. А я не поехал, решил окончить школу в Эндреявасе. Если честно, я просто боялся переводиться в клайпедскую школу: там ведь уже сформировавшиеся классы, и я понимал, что не приживусь, потому что у меня не тот уровень. Мама меня понимала и потому настаивать не стала.
Я остался жить один. Скучал ли по маме? Не помню. Некогда было предаваться эмоциям: я учился, а после школы работал, сам себя содержал.

Но едва окончил десятый класс, часть служебного дома, в котором я жил, чиновники отобрали. Куда податься? Пришлось ехать к родителям в Клайпеду. Мама была рада воссоединению семьи.

Я поступил в вечернюю школу, чтобы иметь законченное среднее образование, а днем работал сварщиком. Но это, конечно, не было пределом моей мечты. Получив аттестат о среднем образовании, я поехал в Каунас, где в профессионально-техническом училище были курсы киномехаников. Но в Каунасе мне не понравилось. Я не увидел себя героем в этом городе. Должен был быть в другом – намного красивее! Намного! Вернулся к родителям. И тут вдруг мама прочитала в газете, что в Вильнюсе объявлен дополнительный прием на телевизионную режиссуру, и говорит:
– Видишь, дополнительный! Значит, у них недобор! А ты ведь как раз с кино связан.

Ее уверенность передалась мне. Во мне сразу же все всколыхнулось. И я решил: еду. К своей мечте я впервые в жизни полетел на самолете – на «кукурузнике». И сколько потом было еще авиаперелетов в моей жизни, но такого ощущения тревоги и счастья не испытывал больше никогда.

В вильнюсскую консерваторию, на телевизионную режиссуру, меня приняли на правах кандидата. Когда меня спросили: «Так вы хотите учиться?» – я сделал паузу и вспомнил маму. Я знал, что если скажу маме: «Понимаешь, может, это не совсем то, что я хотел… А может, и вообще не то…» – она мне поверит.

После паузы я сказал педагогам:
– Да! Хочу! 
– Вот это мы и хотели от вас услышать. Хорошо, мы согласны вас принять на правах кандидата.
Так я стал кандидатом в студенты консерваторского курса телевизионной режиссуры.
А уже спустя четыре года, не окончив учебу, я просто сбежал в Москву – поступил в ГИТИС. Руководил нашим курсом Иосиф Туманов, прекрасный педагог и постановщик: он ставил оперы, организовывал мероприятия и был главным режиссером церемонии открытия и закрытия Олимпиады-80 в Москве. Так вот, в годы моей учебы он готовил концерт, который должен был везти в Париж. Для этого концерта требовалась массовка, поэтому Туманов задействовал нас. Репетиции проходили в Ленинграде. Мы выслушали все инструкции, получили суточные, а из наличных могли себе оставить только три рубля. Когда раздавали паспорта, я заметил, что мой паспорт – не зарубежный. Вернули мне советский паспорт, в который был вложен обратный билет в Москву, и сказали, что в Париж я не полечу. Весь курс улетел, а я – нет. Думаю, что это из-за того, что сестры отца эмигрировали: одна во время войны в Америку, а вторая после войны в Австралию.


Я позвонил маме, чтобы рассказать обо всем. Не знал, что делать дальше, хотел все бросить и уехать в Литву. И пока эта идея бродила в моей голове, однажды утром открылась дверь моей комнаты в общежитии, и на пороге стояла мама. Приехала в Москву! Как она нашла меня? Как приехала? Как не заблудилась в городе? И зачем приехала?

А она говорит:
– Я недавно прочитала, как Есенин покончил с собой, и мне стало не по себе.
Она интуитивно почувствовала, что мне очень плохо, и приехала поддержать. Хотела даже идти к Брежневу. Требовала, чтобы я помог ей найти то место, где он работает. Мы приехали на Красную площадь, и я говорю:
– Вот, мама, видишь?

Она молча прикусила губу, тем дело и кончилось. Побыла у меня еще несколько дней и улетела. Это был поступок. Вот тогда-то я вдруг понял, насколько безгранична сила материнской воли, желание спасти ребенка и восстановить справедливость… Она просто меня спасла.
 
 
Редакция сердечно поздравляет Римаса Туминаса с днем рождения!
Выражаем благодарность Гражине Байкштите за предоставленный материал.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Умерла Ирина Цывина

    Актриса театра и кино, заслуженная артистка России Ирина Цывина скончалась в четверг, 18 апреля, в возрасте 55 лет. Широкому зрителю она известна по сериалам «Кадетство», «Ольга», «Полицейский с Рублевки», «Папины дочки», «Петровка, 38». ...
  • Названы лауреаты премии «Золотая маска»

    На Исторической сцене Большого театра завершилась XXV церемония награждения премии «Золотая маска». Публикуем полный список лауреатов сезона 2017-2018 гг. ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/ЖЕНСКАЯ РОЛЬ Юлия ДЯКИНА, Эвридика, «Орфей & Эвридика», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/МУЖСКАЯ РОЛЬ Игорь ЛАДЕЙЩИКОВ, Харон, «Орфей & Эвридика», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/ЛУЧШАЯ РОЛЬ ВТОРОГО ПЛАНА Агата ВАВИЛОВА, Луиза Вампа, «Граф Монте-Кристо», Театр музыкальной комедии, Санкт-Петербург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/РАБОТА РЕЖИССЕРА Филипп РАЗЕНКОВ, «Римские каникулы», Музыкальный театр, Новосибирск   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/РАБОТА ДИРИЖЕРА Валерий ШЕЛЕПОВ, «Винил», Музыкальный театр, Красноярск   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/СПЕКТАКЛЬ РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ, Музыкальный театр, Новосибирск     БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/ЖЕНСКАЯ РОЛЬ Екатерина КРЫСАНОВА, Джульетта, «Ромео и Джульетта», Большой театр, Москва   БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/МУЖСКАЯ РОЛЬ Вячеслав ЛОПАТИН, Ученик, «Нуреев», Большой театр, Москва   БАЛЕТ/РАБОТА ДИРИЖЕРА Павел КЛИНИЧЕВ, «Ромео и Джульетта», Большой театр, Москва   БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/РАБОТА БАЛЕТМЕЙСТЕРА–ХОРЕОГРАФА Юрий ПОСОХОВ, «Нуреев», Большой театр, Москва   СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/СПЕКТАКЛЬ МИНУС 16, Музыкальный театр им. ...
  • В Москве откроют мемориальную доску Юрию Яковлеву

    В четверг, 25 апреля, в день рождения народного артиста СССР Юрия Яковлева, на стене дома, где он жил с 1980 года, состоится торжественное открытие мемориальной доски. Об этом «Театралу» сообщила пресс-атташе Театра им. ...
  • На «Золотой маске» назвали лучшие драматические спектакли

    В эти минуты на Исторической сцене Большого театра завершается XXV церемония награждения премии «Золотая маска». Как передает корреспондент «Театрала», под занавес церемонии наградили лауреатов номинации «Лучший драматический спектакль». ...
Читайте также


Читайте также

  • Элина Быстрицкая: «Я понимала, что мое место на фронте – рядом с отцом»

    Элина Быстрицкая не только Народная артистка СССР, лауреат премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены», она ко всему же – участница Великой Отечественной войны.  В память об актрисе, скончавшейся утром 26 апреля, публикуем интервью из архива "Театрала". ...
  • «Мы много играли вместе...»

    Народная артистка СССР Элина Быстрицкая в пятницу, 26 апреля, скончалась на 92-м году жизни.  В последние несколько лет Элина Авраамовна не играла в спектаклях, но любовь друзей и коллег к ней не меркла. Василий Бочкарёв, актёр Малого театра:  – В 1962году Леонид Варпаховский ставил спектакль «Маскарад», в котором Элина Авраамовна играла баронессу Штраль. ...
  • «Иногда две строчки открывают мир»

    Крылатая фраза «Поэт в России – больше, чем поэт…» Евтушенко более десяти лет назад стала названием литературно-поэтической рубрики, которую неизменно вел в нашей редакции сам Евгений Александрович. После ухода Евтушенко мы решили закрыть его авторскую рубрику. ...
  • «На выбор профессии повлияла атмосфера в семье»

    В рубрике «Дети закулисья» мы представляем актера, главного режиссер театра «Сфера», Александра Коршунова, продолжателя известной актерской династии – сына актрисы Екатерины Еланской, создавшей театр «Сфера», и звезды Малого театра Виктора Коршунова, внука легендарных мхатовцев Клавдии Еланской и Ильи Судакова. ...
Читайте также