День председателя

20 ноября родился Михаил Ульянов

 
В память о легендарном артисте хочется еще раз вспомнить очерк Галины Коноваловой, написанный специально по просьбе журнала «Театрал». 

Говорить о Михаиле Александровиче очень легко, потому что он выдающийся артист, крупный политический деятель без кавычек, прекрасный семьянин и вообще замечательный, почти без недостатков человек. Но это все поверхностно. А если говорить серьезно и вникать в тему глубоко, то, конечно, встает совершенно фантастическая биография…
 
Представьте себе парня, который живет в глубинке где-то за Омском, в какой-то неизвестной Таре – живет в простой деревенской семье, помогает по хозяйству отцу, пасет коров и не имеет никакого представления о том, что существует Искусство и драматический театр, и все то, в чем он в дальнейшем прославит свою малую родину.
 

«Шапку сними»

Так случилось, что во время войны в эту глубинку был эвакуирован Львовский драматический театр имени Заньковецкой. И руководитель театра Евгений Просветов, будучи фанатом своего дела, не только готовил спектакли, но и собрал вокруг себя молодежь – сделал что-то вроде студии. И в той самой студии занималась какая-то девчонка, которую Миша встречал и провожал на занятия. Однажды руководитель, заметив его, сказал:
– А чего ты ходишь без толку? Попробуй у нас заниматься…

И юный, застенчивый Ульянов, скрепя сердце согласился. Стал приходить на эти вечерние занятия и, не снимая шапки, сидеть в самом конце небольшого зальца, забившись в угол. До такой степени это обращало на себя внимание, что в один прекрасный день руководитель спросил:
– А чего ты шапку не снимаешь?
На что стеснительный Миша ответил:
– Да понимаете... голова большая…
Но в конце концов, сняв свою злополучную шапку, он начал заниматься. А позже Миша, став уже Михаилом Ульяновым, с грустной иронией говорил:
– В ту зиму от скуки я мог поступить куда угодно. Приехал бы футболист – я занялся бы футболом. А если бы какой-нибудь токарь обратил на меня внимание, то, глядишь, стал бы я токарем.
Но случилось так, что он попал в драматический кружок. И, наверное, Евгений Просветов оказался неплохим педагогом, поскольку что-то увидел в Ульянове, хотя никаких признаков дарования у юноши поначалу не обнаруживалось.
 

«На сцену я больше не выйду»

Однажды Михаил пригласил в студию свою младшую сестру Риту. Она, не улыбнувшись, посмотрела весь его комедийный отрывок, а по дороге домой все время молчала. Наконец, он не выдержал и спросил:
– Ну, как?
Сестра ответила:
– А тебе это надо?
Но шло время, занятия продолжались, и в какой-то момент Евгений Просветов вызвал Ульянова к себе и сказал:
– Знаешь, тебе надо учиться…
Однако в крошечной Таре учиться актерскому мастерству было негде. И юный Ульянов отправился в Омск, где при драматическом театре под руководством Лины Самборской существовала масштабная, профессиональная студия. Там уже был серьезный экзамен, там принимали по конкурсу и все было по-настоящему. В результате всех мытарств, сопровождаемый взволнованными родителями, он был принят в этот коллектив. Начались занятия. И вот какие знаковые ситуации бывают в жизни. Первой ролью Ульянова в этой студии был Шмага в пьесе Островского «Без вины виноватые». И прерывая повествование, я с горькой ностальгией вспоминаю, что и последней его ролью (уже на Вахтанговской сцене) тоже был Шмага.

Будучи уже серьезно больным, отыграв очередной спектакль, Ульянов вышел из-за кулис на сцену (публика к тому времени разошлась), снял помятую шляпу своего героя и, положив экземпляр пьесы на стол, почти буднично сказал:
– Всё. Больше я на сцену не выйду.
Как в тот момент присутствующие сдержали слезы – сказать не берусь... Но это действительно был последний спектакль великого Ульянова.
 

С пистолетом в Москву

Возвращаясь к его юности, могу рассказать, что окончив два курса в Омске и «отравившись театром», он в 1946 году решил ехать в Москву.
Не зная не только города, но и не имея знакомых, да еще и не очень понимая, на что он решился, Ульянов сел в поезд Омск–Москва с большим чемоданом, в котором была смена белья, кусок сала и трофейный пистолет, который он тайком взял у отца.
И вот представьте себе картину. Москва. Курский вокзал. Недавно только кончилась война. По перрону шагает молодой человек, оглядываясь кругом на все новое, на все неожиданное, и не обращает внимание, что к нему направляются два милиционера. В те времена ловили всех: и так называемых шпионов, и мешочников, и спекулянтов, и кого угодно, поскольку пропаганда делала свое «будь бдительным» и «не пропусти врага» (плакаты с такими воззваниями висели на всех столбах). Поэтому милиционеры, увидев странную фигуру (явно не москвича) взяли его под белы рученьки и, чувствуя, что поймали крупную птицу, громко сказали:
– Что в чемодане? А ну, открой.

Тут началось самое страшное, поскольку пистолет, завернутый в тряпку, лежал именно в чемодане.
Миша наклонился, загремел замками. И милиционеры, перетряхнув все барахлишко, увидели пресловутый сверток.
– А это что такое?
Но тут сыграла то ли сибирская смекалка, то ли еще не реализованное актерское дарование, и Ульянов совершенно машинально ответил:
– Это? Да это так – банка с гуталином…
Вероятно, это было «сыграно» настолько правдиво, что они поверили и с миром его отпустили. Михаил Александрович, рассказывая этот эпизод, всегда повторял:
– Как я потом выходил из вокзала на дрожащих ногах – это невозможно описать.
 

«К театру не пригодный»

Каким-то чудом в тот же день он нашел в Сокольниках старуху, у которой снял угол, и начал истово стучаться во все театральные училища. И ни в одно из них не был принят. В частности, на экзамене в Малом театре знаменитая Пашенная сокрушенно сказала:
– Какой славный парень, но к театру абсолютно не пригодный.
Печальный, бродил он по улицам и вдруг встретил какого-то омича, с которым отдаленно был знаком, и, рассказав ему свою эпопею, получил исторический совет:
– Попробуй сходить в училище при Театре Вахтангова. Они всю войну были в Омске. Услышат, что ты оттуда и снисхождение тебе обеспечено.
Так и случилось.
 
Он был принят и с первых же шагов пробудил к себе интерес. Но при этом, помня о своем деревенском происхождении, почти бессознательно стал себя «делать» – много читать, ходить на выставки. Много дала ему и теснейшая дружба с Катиным-Ярцевым, который интеллектуально его развивал. С тех пор началась настоящая творческая жизнь Ульянова. Например, с Катиным-Ярцевым они поставили спектакль «Два капитана» по Каверину, где Михаил играл Саньку Григорьева…
Наверное, он мог бы считать, что все удалось и самое страшное позади, но голод и неустроенный быт давали о себе знать. Есть хотелось 24 часа в сутки, но молодость брала свое, и выход был найден. Когда уж совсем пришлось туго, студенты придумали такую «игру». Ходили на Трифоновский рынок и, пробуя у каждой бабки кислую капусту, брезгливо отворачивались со словами:
– Нет, не подходит. Слишком кислая (или  «слишком сладкая», «слишком горькая»).
И пройдя весь рынок, они в результате насыщались.
 

Директор схватился за сердце

Когда Ульянов учился на четвертом курсе, в Театре Вахтангова репетировался спектакль «Крепость на Волге», в котором главную роль Кирова играл Михаил Степанович Державин (отец Михаила Державина). Перед самым выходом спектакля Михаил Степанович серьезно заболел, и потребовался срочный ввод. Рубен Николаевич Симонов, тогдашний руководитель театра и постановщик этого спектакля, решил рискнуть и попробовать на роль студента Ульянова. Репетиции шли, а премьера должна была состояться в Ленинграде. Но поскольку сделать из щуплого парня широкоплечего, широкоскулого Кирова было затруднительно, вахтанговцы обратились на Ленфильм к какому-то знаменитому гримеру, который благодаря гуммозу, вате и еще бог знает чему, сделал артисту толстые щеки, роскошные плечи и крутую грудь.
Спектакль начался благополучно. И все бы ничего, но в начале второго акта, когда товарищ Киров из глубины сцены, улыбаясь, идет на зрительный зал, у Михаила Ульянова начали опадать щеки, плечи и грудь. Стоящий в кулисе директор театра Бондаренко схватился за сердце, и если бы его не поддержали, то наверняка упал бы в обморок. Но Ульянов стойко повернувшись к зрителям, как мог поправил все эти огрехи, и мужественно доиграл спектакль.
Это было началом.

А потом пошли одна за другой прекрасно сыгранные роли – Кирилл Извеков в «Первых радостях» Федина, Борис Годунов в «Великом государе» Соловьева, Лаптев в «Егоре Булычове» Горького, Рогожин в «Идиоте» Достоевского, Бригелла в «Принцессе Турандот» Гоцци, Виктор в «Варшавской мелодии» Зорина, Ричард III в спектакле по одноименной пьесе Шекспира… Всего не перечислишь! Он постепенно обрел положение первого артиста в труппе, началась и крупнейшая политическая карьера, что никогда не мешало ему быть трогательнейшим семьянином и просто очень хорошим человеком.
 

«Мы всегда рады товарищу Этушу»

Сейчас людям, занимающимся благотворительностью, воздают невероятные почести. В наше время было иначе. У Михаила Александровича в передней все годы, сколько я помню, висела большая «простыня», где было по часам расписано: в 12.00 детский сад, в 15.00 посещение больницы, в 16.30 Моссовет по поводу квартиры для очередного артиста. И так далее, и так далее. И так изо дня в день. Все пользовались его популярностью, все к нему обращались, и он был безотказен.

Могу покаяться: в Москве в те годы на улицах появлялись женщины в темных пальто, отороченных малюсеньким воротничком из серой норки (по теперешним понятиям – полное идиотство). Но тогда... Эта норка стала моей голубой метой. Только с той разницей, что все носили серую норочку, а я мечтала о зеленой. И вот поделившись с Аллой Парфаньяк (любимейшей женой Ульянова), мы решили использовать его популярность.
Как сейчас помню: солнечное утро, и мы втроем шагаем по Кузнецкому мосту в Главторг. Мрачный Михаил Александрович идет впереди с надвинутой на глаза кепкой, а я с Аллой движусь за ним и уже чувствую себя обладательницей зеленой норки.
Поднимаемся на пятый этаж, открываем дверь огромной приемной. При виде Ульянова вскакивает со своего стула взволнованная секретарша и со словами: «Боже, кто к нам пришел, это же «Братья Карамазовы»!» (Михаил Александрович отвечает мрачно: «Скорее сестры»), – приглашает нас в святилище. За огромным столом, покрытым девственно чистым зеленым сукном, без всяких бумаг и со сверкающим хрусталем графином сидит маленький еврей и при виде нас вскакивает, приветливо спросив:
– Чем могу быть полезен?

И тогда Ульянов, смущаясь и злясь, начинает прерывисто объяснять:
– Да вот, видите, дамы хотят... Сейчас в моде такое пальто… А женщины… Как им объяснить… В общем, не могли бы вы помочь приобрести... нам... вот для нее...
Хозяин не дает ему договорить, кидается пожимать ему руку со словами:
– Да для вас, господи боже мой, все на свете! Я ваш такой преданный поклонник. Я когда прихожу домой, включаю телевизор в надежде, что увижу товарища Этуша...
Как мы спустились по лестнице, каким матом меня крыл Ульянов, какой виноватой я плелась за ним домой, это отдельная песня. Но так или иначе зеленой норки у меня нет по сей день.
 

Об авторе

Галина Коновалова (1916-2014), заслуженная артистка России. В труппе Театра Вахтангова работала с 1938 по 2014 год. В числе ролей 2000-х годов: Артистка бывших императорских театров («Пристань»), Марина («Дядя Ваня»), Мамаша («Обычное дело»), Первая старая горничная («Пиковая дама»).



  • Нравится


Самое читаемое

  • Римас Туминас: «Все хотят счастья, а его нет»

    В эти дни в Китае продолжаются гастроли Театра им. Вахтангова со спектаклем Римаса Туминаса «Евгений Онегин». Позади семь спектаклей в Гуанчжоу и Шанхае. Недавно труппа переехала в Пекин, где с 16 по 19 мая «Евгений Онегин» пройдет еще четыре раза. ...
  • Умер создатель Концептуального театра Кирилл Ганин

    Создатель и режиссер московского Концептуального театра Кирилл Ганин скончался на 53-м году жизни. Об этом сообщили его коллеги в социальных сетях. «Прощание с Ганиным состоится в пятницу 24 мая в 11:00 на Николо-Архангельском кладбище. ...
  • «Смоленск может лишиться единственного театра»

    На базе Смоленского драматического театра им. Грибоедова планируют создать филиал Мариинского театра. Об этом заявил губернатор Алексей Островский на встрече с Валерием Гергиевым.  «Театрал» дозвонился директору театра Людмиле Судовской, но она отказалась что-либо комментировать по поводу данной инициативы. ...
  • Принят закон, отменяющий театральные билеты

    С 1 июля театры начнут продавать билеты по новым правилам: вместо билета зрителю будет выдаваться кассовый чек. Об этом в понедельник, 29 апреля, сообщил на встрече «Директорской ложи» московских театров заместитель главы столичного Департамента культуры Леонид Ошарин. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Счастье, что стены рушатся!»

    В Италии, на острове Искья состоялась восьмая ежегодная церемония вручения премии имени Иосифа Бродского, по традиции приуроченная ко дню рождения поэта. Лауреатами 2019 года стали ведущие актеры Театра им. Вахтангова Ирина Купченко и Василий Лановой, историк Сергей Никитин и главный редактор журнала «Театрал» Валерий Яков. ...
  • «В театре ты постоянно на вулкане»

    25 мая глава Союза театральных деятелей, художественный руководитель театра Et Cetera Александр Калягин отмечает день рождения. Александр Александрович не раз становился героем интервью «Театрала», по случаю праздника мы собрали самые яркие его высказывания о театре и творческой судьбе. ...
  • Алексей Бородин: «Нам очень не хватает самоиронии»

    РАМТ готовится к открытию пятой по счету площадки – Сцены во дворе. О ближайших проектах в новом театральном пространстве, а также об ожиданиях от Года театра и кадровых изменениях в коллективе, где с начала сезона появился главный режиссер, «Театралу» рассказал художественный руководитель Алексей БОРОДИН. ...
  • «Театр возникает, когда ты полон жизни…»

    В этот день (24 мая 2000 года) ушел из жизни один из выдающихся режиссеров ХХ века, основатель «Современника», реформатор сцены, художественный руководитель МХАТа (в 1970-2000 гг.) Олег ЕФРЕМОВ. В память о нем «Театрал» приводит несколько цитат из интервью режиссера разных лет. ...
Читайте также