Пиковая дама уехала в Петроград

В Музыкальном театре оперу Чайковского поставили на «декадентский манер»

 
Премьера оперы Чайковского «Пиковая дама» прошла в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Спектакль поставили дирижер Александр Лазарев, режиссер Александр Титель и сценограф Сергей Бархин. 
 
Задолго до премьеры было известно, что действие оперы перенесут в начало прошлого века. Титель объяснял свое решение так: «Музыка, написанная Чайковским, безумно далека от пушкинского времени по своей сути. Она гораздо ближе в веку двадцатому». Можно было бы добавить, что не только эта постановка – итог сознательных «перевертышей» времени. Пример тут подали Петр Ильич  с братом Модестом (автор либретто). Ведь братья Чайковские мало того что сочиняли оперу в иной культурной ситуации  – на полвека позже, чем поэт написал «Пиковую даму» – они перенесли действие на полвека раньше, чем написано у Пушкина.
 

Титель, продолжая культурную игру, отправил персонажей оперы в конец Серебряного века. В эпоху, о повышенной чувствительности которой (словно с человека содрали кожу) выразительно и иронично написал ее непосредственный участник – поэт Ходасевич: «Жили в неистовом напряжении, в вечном возбуждении, в обостренности, в лихорадке. Жили разом в нескольких планах. В конце концов, были сложнейше запутаны в общую сеть любвей и ненавистей. Разрешалось быть одержимым чем угодно: требовалась лишь полнота одержимости. «Личность» становилась копилкой переживаний, мешком, куда ссыпались накопленные без разбора эмоции, – «миги», по выражению Брюсова: «Берем мы миги, их губя».

Это лишь один пласт спектакля. Второй – образ Петербурга во время  Первой мировой войны. Призрак мистического для современников города, что и навеки исчез в истории, и – парадокс – сохранился, но без прежней человеческой ауры, лишь в архитектурном облике городского центра.  Бесконечные классицистские фасады этого центра вдохновили Бархина на сценографию: полукруг белых колонн на театральном поворотном круге. Колонны не достигают потолка, полукружье не имеет стен. Но в холодных столбах, идущих в никуда, пройдет вся жизнь –  и изощренный в поисках развлечений бал с арлекинадой (где слова либретто о приезде императрицы переделаны в мужской род, прославляя императора).
 
В этих безличных интерьерах смятенный Герман теряет сознание от собственной нервности, и потеряет себя после смерти Графини. Здесь растворится в небытии убитая горем Лиза, возникнув потом миражом в игорном доме. Немного умозрительным приемом нам дают понять: вот смотрите, как «неправильные», дисгармоничные люди совершают безумные поступки на фоне правильно-геометрической красоты. А пока, в начале, действие возникает из исторической и дизайнерской пустоты и в пустоту уходит, когда в финале, после самоубийства Германа, игроки толпой покидают сцену. Город и его колонны остаются. Но навек сгинувшей эпохи уже нет. 
Кто живет в тителевском Петербурге? Люди, не носящие ярких одежд: тут всё серое, темно-синее или грязно-голубое. Иногда – белое с черным, как балахоны многочисленных Пьеро на балу. В первой картине (Летний сад) хор, заполняющий сцену между колоннами – больничные медсестры в форменной одежде и мужчины в военных шинелях. Атмосфера неблагополучия задается сразу. Это город приглушенных красок, что углубляет режиссерский подход, но не совсем вяжется с ярким неоромантизмом музыки. Разве что по принципу сознательного «перпендикуляра». Тему последнего поддерживает броский оркестр, который  в увертюре  обрушился на публику, как Медный всадник на Евгения или сильный ветер с Невы – на прохожих. Кстати, о Неве. На авансцене размещены два круглых микро-водоема с водой. Это, конечно, знак города, стоящего на речках и каналах. Но публика, кажется, образ не совсем уловила, приняв, судя по разговорам в антракте, круглые емкости за простые лужи…
 
Нажмиддин Мавлянов (Герман с демонической копной волос) впечатлил страстью,  активными громкими верхами и меньше – тихим пением в низах. Елена Гусева не захотела или не смогла разыграть предложенную режиссером «символистскую» линию. Впрочем, к облегченному для данной партии сопрано слегка простоватой Лизы претензий нет. Когда пела Ксения Дудникова (Полина и пастушок в пасторали), пришлось пожалеть, что Чайковский не дал героине больше места в спектакле. Голос Дудниковой так великолепен, что если ее заберут от нас в «Метрополитен-оперу», московские меломаны прольют реки слез, но оценят карьеру певицы по достоинству. Графиня Елены Зарембы единственная декадентка обликом и манерой держаться в этой «декадентской» постановке. Так аристократически небрежно и величаво ходить, презрительно произносить слова, уничтожающе насмехаться и стильно  курить сигарету в длинном мундштуке могла бы и Зинаида Гиппиус.
 

Допущенный из-за переноса действия анахронизм, когда Графиня  вспоминает о маркизе Помпадур как о своей современнице, именно Заремба  относит к  сознательному  пассеизму, модному  в начале  прошлого века. Незадачливый  жених Елецкий у Евгения Качуровского и вокалом, и обликом похож на обиженного ребенка. Мужское окружение Германа и Лизы (компания Томского, Чекалинского, Сурина и прочих) с подачи режиссера воспринимается скорей как коллективный указатель неумолимой судьбы, а не как живые люди. Но нельзя не отметить голоса Сергея Балашова и Дениса Макарова
 
Титель поставил спектакль о том, как люди перекраивают свою жизнь под внезапно нахлынувшие чувства. О том, как жизнь («игра», как поет герой) разыгрывается в эмоциональную рулетку. А расплата бывает отнюдь «не театральная». «Истекаю клюквенным соком!» - кричал блоковский паяц. Но «клюквенный сок» в этой «Пиковой даме» все-таки оборачивается настоящей кровью.
  • Нравится

Самое читаемое

  • По системе Маковецкого

    Педагог Сергея Маковецкого по Щукинскому театральному училищу Алла Казанская любила говорить, что бывают артисты, чей талант не укладывается ни в какую систему, не поддается характеристике и описанию. Он как ртуть – отзывчив к любым переменам. ...
  • Владимиру Зельдину открыли памятник

    В среду, 13 июня, на могиле актера Владимира Зельдина на Новодевичьем кладбище был открыт бронзовый памятник, где артист изображен в костюме Дон Кихота.   «Это был великий артист и великий человек. И нам, конечно, сейчас очень его не хватает», - цитирует Интерфакс слова главного режиссера Центрального академического театра российской армии Бориса Морозова. ...
  • Константин Райкин: «И в Москве есть глухая провинция…»

    На протяжении многолетней истории «Сатирикон» переживал разные периоды, но сейчас наступил, наверное, самый сложный. Дело в том, что никто пока не может назвать внятных сроков окончания реконструкции, и коллектив уже не первый год продолжает вести кочевую жизнь, выпуская в таких условиях на порядок меньше спектаклей. ...
  • Засада для художника

    На сайте Министерства культуры появился приказ, зарегистрированный в Минюсте 18 мая нынешнего года, согласно которому утверждаются «типовые отраслевые нормы труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств». ...
Читайте также


Читайте также

  • «Дочь Фараона» возвращается в Большой театр

    Под занавес сезона, 19 июля, Большой театр возобновляет трехактный балет Цезаря Пуни «Дочь Фараона» в постановке Пьера Лакотта. Мировая премьера спектакля в редакции классика французской хореографии состоялась в мае 2000 года, что положило начало тесному сотрудничеству Пьера Лакотта с российскими театрами. ...
  • Театр Сац готовит редкую оперу Бенджамина Бриттена

    В пятницу, 22 июня, Театр им. Наталии Сац представит оперу Бенджамина Бриттена «Тайна семьи Уингрейв» (оригинальное название «Оуэн Уингрейв»). В пресс-службе театра подчеркнули, что в России эту оперу поставили впервые. ...
  • Большой театр завершит сезон «ударным аккордом»

    Последнюю премьеру сезона Большой театр запланировал на 24 июля. В этот день здесь представят новую версию «Богемы» Пуччини в постановке французского режиссера Жана-Романа Весперини и дирижера Эвана Роджистера. «Для будущей «Богемы» существенным обстоятельством стало то, что Жан-Роман… француз, – поясняет пресс-служба. ...
  • Кама Гинкас поставил оперу Верди

    Опера Джузеппе Верди по трагедии Шекспира «Макбет» в постановке Камы Гинкаса выходит на сцене Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.  Премьерные показы пройдут 20, 21 и 22 июня, сообщили в пресс-службе МАМТа. ...
Читайте также