Дмитрий Быков прочитал лекцию об Эльдаре Рязанове

 
Журналист и критик Дмитрий Быков рассмотрел творчество Эльдара Рязанова в контексте русской литературы. Вечер состоялся в киноклубе «Эльдар». «Театрал» собрал главные высказывания.
 
Кино и литература
С точки зрения Эйзенштейна (а Рязанов принадлежит к последнему поколению, заставшему мэтра, как преподавателя), нет для кино худшего упрека, чем литературность. Кино должно оперировать другими средствами. Но если вспомнить, что сам Эйзенштейн много сделал для развития поэтики кинематографа, его повествовательных приемов, не будет оскорбительно сказать, что функции русской литературы в XX веке взяло на себя кино.


Без цензуры
Если война – это продолжение политики другими средствами, то кино – это продолжение литературы новыми, мощными, небывалыми средствами. Кино гораздо меньше, чем литература, подвержено прямой цензуре. В поэзии ты сказал слово и всю жизнь за него расплачиваешься. В кинематографе ты изобрел монтажный стык – и поди пойми, что ты этим пытался сказать. Именно поэтому в 60-70-е годы кино умудрилось сказать о вещах, о которых русская литература не могла проговориться и в страшном сне. Я, конечно, говорю не о Тарковском с его поэтическим кинематографом, в котором нет социального пафоса, а о жестких социальных режиссерах – таких как Авербах, Райзман и… Рязанов, который сказал о времени гораздо больше, чем вся тогдашняя литература вместе взятая. 
 
«Перманентное унижение»
Рязанов продолжил русскую литературу в трех основных ее темах. Первая тема – это история «маленького человека». Над этим литература работала много, потому что 95% населения империи были люди маленькие, а остальные 5% жили, как мы помним из Данелии, на другой планете. Российский человек, сколь бы большим он ни был в своей? повседневной практике, является маленьким с точки зрения любого полицейского, городового, следователя.  Ситуация перманентного человеческого унижения для русской литературы не праздная, она для нее рабочая. 
 
Вторая тема – это тема русского «сверхчеловека». Ее начали благородные персонажи, такие как Раскольников, Базаров, Рахметов, а кончили такие, как Паратов. Причинами вырождения «сверхчеловека» всю жизнь занимался Рязанов. Финал Паратова мы наблюдаем сейчас, и, честно говоря, приставка «сверх-» на глазах заменяется приставкой «недо-»…
 
Третья тема – это тема русского государственника. Русский чиновник – это не «маленький человек» в силу понятных причин, это не «сверхчеловек», потому что на входе в русское государство стоит фильтр, отсекающий всех людей известного роста. Имеется в виду масштаб личности, конечно… Но у него есть своя правда: он уверен, что без него все рассыплется, что он скрепа, которая удерживает страну. Этим чиновником Рязанов занимался в последние 15-20 лет своей жизни. 
 
Штамп комедиографа
Когда-то Данелия  мне сказал, что больше всего ненавидит слово «комедиограф». Как он говорил, было три комедиографа, которых в докладах Союза кинематографистов помечали отдельной главкой – Гайдай, Рязанов и Данелия. Это был приговор. Комедиографы – это люди, которые рождены почесывать брюхо зрителю, развлекать его, уводить от повседневных проблем. Это люди, работающие в низком жанре. Все трое потратили жизнь на то, чтобы этот штамп опровергнуть. 
 
Из этой славной троицы Гайдай – формалист. Его работы формально более совершенны, более изобретательны. По Гайдаю можно изучать поэтику советской комедии. Но чтобы высказать вещи мейерхольдовского масштаба, он вынужден был рядиться в эксцентрику. Данелия – абсурдист. Его мрачные, иногда не просто трагические, а сардонические комедии были особенно хороши в 60-х, когда он снял блистательную картину «Тридцать три». Данелия – классик русского трагического абсурда. Рязанов из этой троицы, безусловно, самый интеллигентный в том смысле, в котором интеллигенция обменивается паролями, цитатами, общими именами.
 
Рязанов пытался прорваться  в пространство поэтического кинематографа и выбрать не того героя, которого навязывала ему эпоха. Он хотел перейти из роли летописца советской интеллигенции (или «образованщины», как называет ее Солженицын) в роль эпического автора. Но в отсутствии воина и народа ему приходилось выводить на экран интеллигента.
 
Юрий Яковлев
Главный герой Рязанова 60-х годов – Юрий Яковлев. В 60-е казалось, что интеллигенты «дорвались» до своей утопии – у них была кратковременная симфония с государством. Яковлев в  «Человеке ниоткуда» – это ученый, идеалист, который, однако, умеет постоять за себя. В каком-то смысле это старший брат Шурика. Но Шурик адаптирован к уровню советского зрителя – он, конечно, еще не ученый, но уже чудак. Причем чудак на известную букву. Шурик –  это вырождение типажа. А молодой Яковлев – это победитель реальности, добрый, но сильный новый человек, которого мы так ждали. Оттепель вывела его на авансцену, а после этого он исчез.
 
Андрей Мягков
Главный герой Рязанова 70-х годов – Андрей Мягков. Злобная эпиграмма Гафта: «Не будь «иронии» в судьбе, мы б не узнали о тебе», в каком-то смысле верна. Это притом что на счету Мягкова на тот момент были первоклассные работы. В частности, Алеша в «Братьях Карамазовых». Но взгляд Рязанова, человека, который творил советский мир, остановился на этом актере, и мы получили принципиально новую трактовку темы «маленького человека». Главная тема Рязанова – это перерождение «маленького человека», выход из образа Акакия Акакиевича и превращение его, если не в страшное привидение из финала «Шинели», то, по крайней мере, в хозяина своей судьбы.
 
Рязанова интересовал только один процесс – в какой момент «маленький человек» перестает терпеть и начинает действовать. Он никогда не скрывал, что в «Одном дне Ивана Денисовича» ему нравится не Иван Денисович. Иван Денисович – «терпила», герой большинства. А настоящие герои – кавторанг или сектант Алешка, люди, которых нельзя сломать. Коллизия советской интеллигенции – это превращение «маленького человека» в большого, и только Рязанов сумел рассказать об этом бунте.
 
Борец Рязанов
У Рязанова был заниженный болевой порог – он очень болезненно реагировал на хамство, недисциплинированность, любую профессиональную «лажу». Но это не была реакция интеллигента, который поджимает губы и отстраняется. Это была реакция борца. Он действительно ничего не боялся. Он мог наорать на киношного начальника, если ему подсовывали не того артиста на роль. Он мог, вопреки мнению начальства, спасти картину от поправок. Он в моем присутствии однажды наорал на Жириновского. Это было на каком-то прямом эфире. Жириновский в своей манере попер, разбрызгивая слюни. Рязанов очень веско, громко и спокойно сказал: «Ты думаешь, я тебя боюсь? Ты клоун». И дискуссия была исчерпана.
 
Замечательное определение интеллигента дал Окуджава. Он сказал: «Интеллигент никоим образом не соотносится с триадой «очки-шляпа-диплом». Интеллигент – это человек, который несет свои знания на алтарь Отечества и может дать в морду, если это необходимо». Рязанов в таких случаях очень легко переходил «интеллигентские» барьеры. Врожденная интеллигентность не помешала бы ему набить морду тому, кто этого заслуживает. Он никогда не обольщался близостью к власти, у него этой близости могло быть сколько угодно, но он очень строго дозировал свое присутствие и никогда ни о чем не попросил.
 
Олег Басилашвили
Сквозной герой Рязанова 80-х годов – это Олег Басилашвили. В какой-то момент Рязанов понимает, что русский интеллигент и русский чиновник – это две стороны одной медали, они друг без друга не могут жить. Нет надежды на то, что русский интеллигент отделается от своего палача: это аверс и реверс. Именно поэтому Басилашвили с равной убедительностью играет героя «Вокзала для двоих» и государственника Мерзляева («О бедном гусаре  замолвите слово» – «Т»). И интеллигенту нет иного пути, кроме как обратно в клетку, потому что его бунт заканчивается либо гибелью, либо конформизмом. В «Вокзале для двоих» есть жестокое предсказание. То, что герой проспал в объятиях любимой, – это форма бунта, побега, но как же мы в финале радуемся, что он успел в зону... Фильм заканчивается возвращением в тюрьму – а мы в восторге от этого эпизода!
 
Русский «сверхчеловек» завершает свой славный путь в XX веке. Он не мог существовать в эпоху XX века, просто потому что это век масс. Никакого «сверхчеловека» среди людей принципиально маленьких быть не может. Максимум того, что можно себе позволить, – быть первым среди равных.
 
«Он не привык ни за что бороться»
Вырождение «сверхчеловека» первым поймал Островский. Именно поэтому Константин Райкин и называет его главным писателем Золотого века. По-настоящему важный тип – это Паратов. Это «блестящий барин», как он охарактеризован в списке действующих лиц. Паратов – хороший купец, но ценностей он не производит, таланта не имеет, эмпатией не обладает, понять чужое состояние не может. Это  человек, который наделен возможностями, но возможности эти даются деньгами, а без денег он ничего собой не представляет. Он не привык ни за что бороться. Паратов готов лебезить перед высшими и презирать низших. Это раб абсолютный, но раб дорвавшийся. Рязанов первым ударяет по этому типажу! Он показал жалкость «сверхчеловека», и это ему зачтется в истории кино. Непонятая, изруганная, неоцененная, страшно любимая зрителем (потому что зритель почувствовал точность попадания) картина. После нее Рязанов стал говорить, что наша критика стреляет только по движущимся мишеням…  
 
Лихие девяностые
В конце 80-х Рязанов снял «Дорогую Елену Сергеевну», где есть главнейшая догадка, что противопоставить что-либо пошлости новых времен сможет только кремневый маргинал. Настоящим героем 90-х мог бы стать учитель, врач, офицер, который отказывается называть свободой беспредел. Но тогда сказать это значило выступить против свободы, и сам Рязанов оказался заложников этих событий. Герой 90-х должен был быть героем сопротивления. Но не было женщины, которая этим лощеным, гладким, красивым мальчикам из МГИМО, из будущей элиты может противопоставить свою несгибаемую волю. Та сцена, в которой Неелова, сверкая слезами и очками, улыбаясь через силу, произносит финальный монолог, могла стать манифестом советской интеллигенции 90-х годов. Но интеллигенции всадили крючок в свободу, и, держась за эту свободу, она сдала все остальные завоевания.
 
«Поэтическое кино»
Я не грешил против совести и думаю, не грешил против истины, когда написал: Рязанов снял 23 хорошие картины и одну великую. «Андерсен. Жизнь без любви» – это поэтическое кино, где рвется повествование, где поэзия и рифмы образуются в монтаже – в  стыках, параллелях, флэшбеках и флэшфорвардах. Монтаж  мышления режиссера, как говорил Ромм. Находились люди, которые говорили, что это результат маразма, и что режиссерам после 60-ти надо законодательно запретить снимать.
 
«Пока среди нас живут «уроды», нас не удастся превратить в  монолит»
Главным героем стал классический лирический поэт, фрик, маргинал, одиночка.  Но если большинство так легко подвергается гипнозу, правда за тем, кто не принадлежит к большинству по определению. Рязанов нарочно делает Андерсена смешным, неловким, неудачливым, несмотря на то, что это самый богатый и удачливый датский писатель. Только «урод» может противостоять нравственным гипнозам века. Только то, в какой степени мы отличаемся от большинства, делает нас неспособными к этому большинству принадлежать. Пока среди нас живут такие «уроды», может быть, нас не удастся превратить в  монолит. Если вся русская культура XX века в лице Рязанова пришла к этому выводу, значит, у нас сегодня есть надежда.
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

  • Названа причина смерти Дмитрия Марьянова

    Скоропостижный уход из жизни Дмитрия Марьянова медэкспертиза связывает с оторвавшимся тромбом. Такие сведения появились на лентах информагентств в ночь на понедельник, 16 октября, через несколько часов после гибели актера. ...
  • Актер Дмитрий Марьянов скончался на 48-м году жизни

    Вечером в воскресенье, 15 октября, по дороге в лобненскую больницу, скончался актер Дмитрий Марьянов. По сведениям «Интерфакса», Дмитрий Юрьевич, почувствовал резкое недомогание. Его доставили в больницу города Лобня, однако медикам спасти жизнь артиста не удалось. ...
  • Александр Кибовский: «Время диктует новации в отношениях государства и театров»

    Власти Москвы обсудили с руководителями театров новую систему грантовой поддержки. В прошлом сезоне она работала в экспериментальном режиме, а с 1 января 2018 года окончательно войдет в действие. Проект прокомментировал «Театралу» руководитель Департамента культуры Москвы Александр КИБОВСКИЙ. ...
  • «Нам объявлена война»

    Басманный суд Москвы продлил арест фигурантам дела «Седьмой студии». До 19 января основатель студии, худрук «Гоголь-центра» Кирилл Серебренников, бывший гендиректор студии Юрий Итин и бывший главный бухгалтер Нина Масляева останутся под домашним арестом, бывший генеральный продюсер Алексей Малобродский – в СИЗО. ...
Читайте также


Читайте также

  • Александр Калягин: «Страшная беда»

    Случилась трагедия, с которой невозможно смириться, которую трудно пережить. Я читаю фамилии погибших, и мне кажется, что каждого из них я знал лично, и такой болью отзывается в моем сердце каждое имя.   И совсем невыносимо для меня, что погиб Антон Николаевич Губанков, с которым столько лет нас связывали и сотрудничество, и добрая дружба. ...
  • Доводилось ли вам уходить со спектакля?

    На вопрос «Театрала» отвечают «зрители первого ряда» – то есть известные люди, не связанные с театром профессионально, но любящие его всей душой.   Юрий ВЯЗЕМСКИЙ, зав. кафедрой Мировой литературы и культуры МГИМО: – Я бы никогда себе не позволил этого, потому что – невежливо. ...
  • Доводилось ли вам уходить со спектакля?

    На вопрос «Театрала» отвечают «зрители первого ряда» – то есть известные люди, не связанные с театром профессионально, но любящие его всей душой.   Юрий ВЯЗЕМСКИЙ, зав. кафедрой Мировой литературы и культуры МГИМО: – Я бы никогда себе не позволил этого, потому что – невежливо. ...
  • Людмила Иванова: «У меня всё хорошо»

    Недавно в СМИ прошла тревожная информация о срочной госпитализации актрисы «Современника», худрука театра «Экспромт» Людмилы Ивановой. Для «Театрала» Людмила Иванова – преданный читатель, автор нескольких очерков об актерах. ...
Читайте также