Поход за грибами сам Крымов сравнил с походом за синей птицей, которую ищут как смысл жизни, свое предназначение, свое счастье, в конце концов, но не находят. Это процесс поиска, не имеющий ничего общего с линейной логикой и петляющий, черт знает как.Вообще, согласитесь, сомнительное удовольствие – пробираться зябким осенним утром по лесу, ломая глаза и ветки. «Тихая охота» за грибами – непременно в сапогах, с палкой и перочинным ножом – скорее, особый ритуал, чем вид активного отдыха. Причем ритуал исключительно русский, а значит, осложненный разного рода трудностями. Без осложнений – никак.
«Русский блюз. Поход за грибами», как утверждают, сочинялся не один сезон. Истории долго собирались, просеивались, утрясались, но их набор точно разочарует грибников. Порадует разве что «парадный» сбор типичных представителей, одетых по советскому образцу, и сами поиски – массовая сцена под березами размером с пароходные трубы, так сказать, «большой стиль» для больших любителей. Остальное – не про них.
Вот и в спектакле Крымова, начинается который со сборов и демонстрации экипировки грибников, то говно настойчиво лезет из унитаза и срывает все планы, то рыбак уходит под лед, то гибнет экипаж подлодки. В общем многим участникам «театральной метаморфозы» катастрофически не везет. И грибы сами по себе здесь не причем. В наборе разных историй они работают как «гиперссылки», то есть ведут от одного подвоха, который готовит жизнь, к другому.
Баночка маринованных опят (или подберезовиков, если угодно) не раз передается из рук в руки: подводник берет ее, прощаясь с невестой; водолаз берет ее же, поднимая со дна тела, все как один – с субмарины, заступившей на последнее дежурство. Из-под дверей в каюты, как из-под тяжелых могильных плит, высвобождаются безликие бумажные силуэты. Бывшие мальчики из разных населенных пунктов и с общим пунктом короткой биографии – «не женат». Они отлетают наверх, а зритель уже понимает, что девушка зря примеряет платья в свадебном салоне. О потере красноречиво молчат и манекены женихов в мутном целлофане. Знают: уже неважно, что выберет невеста. Не пригодится ни итальянская модель, ни модель «рус алко» – просто огромные панталоны: в одну штанину суешь обе ноги, в другую продеваешь руку – и получаешь «дизайнерское» решение, с оголенным левым плечиком и неприкрытой левой грудью. За это надувательство чистой воды продавец-консультант получает двойную оплату и грибочки в качестве комплимента. Ну а «русалка» семенит и прыгает по дну, пуская мыльные пузыри и уже не пытаясь найти свое женское счастье.
Наивная игра, «прежалостная комедия», где иллюзии со скрипом распадаются прямо на глазах, а к сентиментальности добавляется ирония, каскад трюков и нелепостей – все эти «знаки отличия» Лаборатории Дмитрия Крымова есть и в новом спектакле. Но здесь заметно сгущается абсурд, он становится вездесущим, трагическим и комическим, иногда пронзительным, как реквием по мечте, иногда возмутительно нелепым, как танец «говна» – господина в белой тройке с иголочки. Он, т.е. абсурд, поджидает повсюду, демонстрируя, что бессмысленным и напрасным по большому счету может быть не только поход за грибами. Сближения возникают самые неожиданные: ниточки ассоциаций режиссер тянет едва ли не с разных полюсов – и они, как ни странно, связываются.Зимняя рыбалка, как выясняется, опасна для рыбаков не меньше, чем условия содержания в зоопарке для страусов. Одни сами себя загоняют на Ладожское озеро и потом не могут выбраться из-под торосов, другие сами загоняют свою голову между прутьев и потом не могут ее вызволить – дергают, пока не отвалится. Операция по спасению утопающих руками самих утопающих показана с изобретательностью, достойной театра художника, и «спецэффектами», сделанными как пародия на фильмы-катастрофы: к неоправданному риску плюсуется абсолютная беспомощность. О ней же идет речь в бесконечном монологе Марии Смольниковой: закончив сцену в свадебном салоне выгодной продажей панталон, она принимается с дрожью в голосе рассказывать о несчастных безмозглых страусах и никак не может остановиться. Стенает и стенает, пока на помощь залу не приходит комментатор в радиорубке и не приносит свои извинения: отвлекся – не доглядел.
Крымов делает из «Похода за грибами» театр «швами наружу», причем эти «швы» – необработанные, приблизительные. И «скроен» спектакль как будто на скорую руку. И артисты как будто только на «примерку» пришли. В общем, все это напоминает, скорее, рабочий процесс, обычно скрытый от зрителей, но здесь – вынесенный на всеобщее обозрение вместе с ведущим. Он устраивается поудобнее в своем «аквариуме» над сценой, наблюдает за всем как помреж, а болтает как спортивный комментатор, но не слишком увлеченный. На посторонние темы отвлекается запросто: то домашние дела по телефону обсудит, то расскажет, как сын продемонстрировал в поликлинике «боеготовность» к детскому саду. Уходит и возвращается. Непринужденно попивает чай и продолжает по-свойски пояснять зрителям, что здесь, собственно, происходит. Ироничные замечания, «лирические» отступления, «исторические» справки, вроде сводок с «грибного фронта» – все это в сочинении «на свободную тему» говорит, в конечном счете, о сбивчивости, сумбуре здешней жизни, о ее непредсказуемости, которая противоречит здравому смыслу.Куда бы человек ни собирался – за грибами, на рыбалку, замуж, на службу – везде удача только строит ему гримасы. И в итоге все ожидания – большие и не очень – разбираются, демонтируются за секунды. Это же происходит со всеми сценами, которые художник Мария Трегубова обставила листами старого картона, каким обычно обкладываются бездомные под мостом. Картонный «театр художника», на пару сезонов забытый Дмитрием Крымовым, собирает свидетельства «утраченных иллюзий», как грибы, в одной коробке, и в финале начинает основательный подсчет: один, два, три, – каждая цифра произносится как имя на церковной службе, когда вычитывают за упокой, и за каждой стоит безуспешная попытка поймать свою «синюю птицу».
