Невыносимая легкость немоты

«Три сестры» Тимофея Кулябина на фестивале «Территория»

 
Юбилейный, десятый фестиваль современного искусства «Территория» закончился феерически – показом «Трех сестер» новосибирского театра «Красный факел», которые с уверенностью можно назвать новым словом в мировой «чеховиане».
К творчеству Тимофея Кулябина по понятным причинам сейчас приковано пристальное внимание. Но настоящие ценители стремились попасть в небольшой зал Центра Мейерхольда, где проходили гастроли, понятно, не из-за скандала с «Тангейзером». Со дня премьеры, состоявшейся месяц назад на фестивале «Реальный театр» в Екатеринбурге, в театральных кругах ходили волнующие слухи, что Кулябин на этот раз сотворил что-то из ряда вон выходящее. И слухи не обманули.

Объясняем на пальцах

Режиссер поставил хрестоматийную пьесу Чехова практически без слов, вернее – на языке жестов. Ольга, Маша, Ирина и другие обитатели и гости дома Прозоровых в его спектакле – глухонемые. За исключением слуги Ферапонта, который в пьесе как раз глуховат.

Актеры под руководством педагога два года осваивали новый язык. По их признанию, будто заново учились говорить, «собирали роль из молекул». Жестовый язык отменял все привычные наработки и требовал иного, в три раза более интенсивного существования на сцене. Мало того, что язык жестов сам по себе экспрессивен, актерам нужно было передать не только слова, но и то, что стоит за ними – и тут в ход шла мимика, пантомима, работа всего тела.

Справедливости ради надо сказать, что настоящие глухонемые, пришедшие на спектакль в Москве, свой язык не всегда понимали и читали титры. Но здесь они были в таком же положении, как все зрители. Ведь язык жестов тут используется не для облегчения, а скорее для затруднения понимания, для остранения заезженного до дыр текста и поиска новых выразительных средств. С такой же целью многие режиссеры от Брука до Кастеллуччи использовали редкие, экзотические или придуманные языки.

Но Кулябин этим не ограничился и еще усложнил зрителям жизнь, заставив следить за всеми уголками игрового пространства одновременно. Художник Олег Головко поместил на сцене весь дом Прозоровых в горизонтальном разрезе. То есть мы видим одновременно все комнаты, отделенные друг от друга, как в «Догвилле» Триера, полосками на полу. И везде идет своя жизнь: Наташа наводит марафет перед свиданием с Протопоповым, Ирина прячется от признаний Соленого в шкафу, в столовой постоянно что-то едят и пьют. Причем, главное событие зачастую происходит не в центре, а где-нибудь на периферии. Так что зрителю не удается расслабиться и отдаться знакомому течению событий. Нужно постоянно концентрировать внимание и соотносить происходящее на сцене с титрами на экране, где текст Чехова, освобожденный от каких бы то ни было интонаций и интерпретаций, живет своей жизнью.   
Партитура для айфона

Не надо думать, что на сцене стоит полная тишина. Вместо слов её заполняет множество других звуков: звяканье посуды, стук каблуков, скрип половиц, звон колоколов с улицы или громыхание пьяного Чебутыкина. Все это превращается в шумовую партитуру быта, в которой лишь иногда случаются недолгие, но значимые паузы. Первый раз – когда все слушают подаренный Ирине волчок. Герои приникают ухом к столу, пытаясь уловить его вибрации, и в этот момент кажутся уже мертвыми, окаменевшими. Потом тихий свист этого волчка, как звук лопнувшей струны из другой чеховской пьесы, будет преследовать их как напоминание о близком небытии. 

Но пока гости на именинах веселятся, смеются (тут актерам пришлось поработать над голосом, так как смех глухонемых отличается от обычного) и даже слушают музыку, врубая на полную катушку магнитофон и ощущая ритм босыми ногами. Да-да, в спектакле есть и магнитофон, и телевизор, и айпады с айфонами. Смешной Федотик бегает с палкой для селфи, а Маша и Вершинин посылают друг другу смски: «Трам-там-там»... Но при этом нельзя сказать, что спектакль банально осовременен, нет. Костюмы и мебель здесь скорее чеховского времени. Просто с точки зрения постановщиков это время еще не кончилось. И актеры существуют в нем естественным для современного человека образом. Удивительно, насколько чеховскими и в то же время сегодняшними по своей психофизике, по своим реакциям и манерам выглядят здесь герои. Становится очевидным, что это история про нас – про обычных, неплохих в общем-то людей, у которых жизнь почему-то не задалась.
Каждый слышит, как он дышит

Принято считать, что у Чехова герои не слышат друг друга, каждый говорит о своем, отчего диалоги порой превращаются в театр абсурда. Тимофей Кулябин утверждает, что не стремился к такой лобовой трактовке. В языке глухонемых, наоборот, важен контакт, тут нельзя говорить в сторону; чтобы тебя услышали, нужен взгляд собеседника. Поэтому возникает ощущение, что персонажи пьесы истово, отчаянно нуждаются друг в друге: они хватают собеседника за руки, за плечи, заглядывают в глаза и машут руками, пытаясь привлечь внимание. Оставаясь в одиночестве, они обречены на немоту. 

Условный прием тут внезапно становится содержанием спектакля. Внешняя немота символизирует немоту внутреннюю – ту невозможность выразить себя, открыть «запертый дорогой рояль» души, от которой тут страдают все. Бьется в ночной истерике и истошно мычит, скрючившись под столом, Ирина («Выбросьте меня, выбросьте»). Пытается играть на скрипке глухонемой Андрей – и с каждым разом все хуже и безуспешней. Соленый читает Лермонтова на жестовом языке – и это выглядит смешно и нелепо. Вообще, герои с их итальянской жестикуляцией тут иногда похожи на артистов немного кино. Но во всех их судорожных попытках жить, любить, говорить сквозит какая-то обреченность.

В последнем акте, когда сцена освобождается от нагромождения мебели и вещей, в спектакле наступает перелом. Суета и симультанность предыдущих эпизодов сменяются лаконичной сосредоточенностью. Вместо птичьей азбуки дактиля появляются более условные и символические жесты, которые люди уже адресуют не друг другу, а куда-то в пустоту. И в самом финале, когда уже ушел Вершинин, убит Тузенбах и жизнь для трех сестер кажется конченой, они вдруг... слышат музыку. Военный оркестр играет все громче, и когда звуки достигают внушительных децибелов, сестры начинают что-то ощущать. Для них эта музыка звучит как ритмичный шум, – но и этого достаточно, чтобы внушить им невероятный энтузиазм: «Надо жить! Надо жить!». 

  • Нравится


Самое читаемое

  • Умерла Ирина Цывина

    Актриса театра и кино, заслуженная артистка России Ирина Цывина скончалась в четверг, 18 апреля, в возрасте 55 лет. Широкому зрителю она известна по сериалам «Кадетство», «Ольга», «Полицейский с Рублевки», «Папины дочки», «Петровка, 38». ...
  • «Не проще ли увеличить нищенский заработок ярославцев?»

    Круглый стол Союза театральных деятелей РФ, состоявшийся в понедельник, 8 апреля, и посвященный проекту объединения Волковского театра и Александринки, собрал многочисленных деятелей культуры - от представителей Министерства культуры РФ до режиссеров и худруков ведущих театров. ...
  • Названы лауреаты премии «Золотая маска»

    На Исторической сцене Большого театра завершилась XXV церемония награждения премии «Золотая маска». Публикуем полный список лауреатов сезона 2017-2018 гг. ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/ЖЕНСКАЯ РОЛЬ Юлия ДЯКИНА, Эвридика, «Орфей & Эвридика», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/МУЖСКАЯ РОЛЬ Игорь ЛАДЕЙЩИКОВ, Харон, «Орфей & Эвридика», Театр музыкальной комедии, Екатеринбург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/ЛУЧШАЯ РОЛЬ ВТОРОГО ПЛАНА Агата ВАВИЛОВА, Луиза Вампа, «Граф Монте-Кристо», Театр музыкальной комедии, Санкт-Петербург   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/РАБОТА РЕЖИССЕРА Филипп РАЗЕНКОВ, «Римские каникулы», Музыкальный театр, Новосибирск   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/РАБОТА ДИРИЖЕРА Валерий ШЕЛЕПОВ, «Винил», Музыкальный театр, Красноярск   ОПЕРЕТТА–МЮЗИКЛ/СПЕКТАКЛЬ РИМСКИЕ КАНИКУЛЫ, Музыкальный театр, Новосибирск     БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/ЖЕНСКАЯ РОЛЬ Екатерина КРЫСАНОВА, Джульетта, «Ромео и Джульетта», Большой театр, Москва   БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/МУЖСКАЯ РОЛЬ Вячеслав ЛОПАТИН, Ученик, «Нуреев», Большой театр, Москва   БАЛЕТ/РАБОТА ДИРИЖЕРА Павел КЛИНИЧЕВ, «Ромео и Джульетта», Большой театр, Москва   БАЛЕТ–СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/РАБОТА БАЛЕТМЕЙСТЕРА–ХОРЕОГРАФА Юрий ПОСОХОВ, «Нуреев», Большой театр, Москва   СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ/СПЕКТАКЛЬ МИНУС 16, Музыкальный театр им. ...
  • На «Золотой маске» назвали лучшие драматические спектакли

    В эти минуты на Исторической сцене Большого театра завершается XXV церемония награждения премии «Золотая маска». Как передает корреспондент «Театрала», под занавес церемонии наградили лауреатов номинации «Лучший драматический спектакль». ...
Читайте также


Читайте также

  • Художник, будь человеком!

    Этот спектакль был сыгран в рамках  16-го сказочного театрального фестиваля «Я-мал, привет!» в Новом Уренгое и стал одним из самых интересных событий этого форума.   Интересным с разных точек зрения. Во-первых, это работа с новым текстом для детского театра, вышедшим из лаборатории Натальи Скороход. ...
  • Театр на Васильевском запускает свой «LOFT»

    С 10 по 26 апреля в Санкт-Петербурге пройдет Международный фестиваль театров «LOFT» – фестиваль, который является правопреемником фестиваля «Всеволожская весна» (проводился до 2018 года). «Известно, что в современном прочтении одно из значений термина «лофт» – это открытое арт-пространство, для творческих людей лофт – это стиль без строгих рамок и границ, – пояснили «Театралу» в пресс-службе театра. ...
  • «Русские сезоны» - 2020 пройдут в Париже

    Международный культурный фестиваль «Русские сезоны» 2020 года пройдет во Франции с особым размахом. Об этом заявил министр культуры РФ Владимир Мединский во время рабочей встречи с Министром культуры Французской Республики Франком Ристером в Париже. ...
  • В Гаване открылся Центр сохранения наследия Хемингуэя

    В субботу, 30 марта, на окраине Гаваны открылся Центр реставрации и хранения работ и документов, оставленных на острове писателем Эрнестом Хемингуэем.   Мастерская по восстановлению документов, расположенная рядом с домом-музеем нобелевского лауреата, насчитывает несколько лабораторий и хранилищ с разным уровнем влажности и системами поддержания особого температурного режима. ...
Читайте также