«Это было всеобщее счастье…»

Какое воспоминание связывает вас или вашу семью с Днем Победы?

 
Владимир Этуш:
– Весной 1945 года все понимали, что война идет к завершению. Но когда наступит тот долгожданный день – никто не знал. И вдруг по радио объявили, что Берлин взят. Большего праздника в моей жизни не было. Что творилось на улицах! Такое ощущение, что всюду свет. От солнца свет, от отблесков наград. Свет в глазах… Это невозможно описать.

Сколько лет прошло, но 9 мая 1945 года для меня по-прежнему один из лучших дней, которые только довелось пережить. Конец ужасной войны, которая, как известно, развращает душу, делает людей жесткими и порой даже жестокими. Вспоминается, например, такой эпизод, ставший для меня, фронтовика, одним из страшнейших. Командиром нашего 581-го стрелкового полка был Андрей Николаевич Семенов – болгарский эмигрант, революционер, приговоренный у себя на родине к смертной казни за политическую деятельность и по совету Димитрова бежавший в СССР. Эту часть биографии Семенова знали все, но рассказывали вполголоса, отчего его личность казалась еще более романтичной.

В нем угадывался не только военный профессионал, строевик, но еще и интеллигентный человек. С нами, старшими офицерами, он держался как товарищ, и едва выдавалось свободное время, уделял нам внимание. Редкой сердечности был человек. Он никогда не назидал, а терпеливо объяснял. Так вот, компромиссов с начальством он не понимал и всегда открыто излагал свою точку зрения. Поэтому и отношения с командиром дивизии у него никак не ладились. Впрочем, командир отличался крутым характером…

Во время наступления один из наших связистов зашел в дом в деревне, которую только что освободили. Снял со стены гитару и, соскучившись по музыке, взял несколько аккордов. В этот момент в доме появился командир дивизии и, не раздумывая, расстрелял беднягу на месте.


Командир отличался крутым поведением. Наш интеллигент Семенов пытался ему возразить, но тот какие-то грубости орал в ответ. И куда деваться? Есть устав. Нарушать его Семенов не мог, но и хамство терпеть не было сил. «Разрешите мне обратиться к командующему», – говорил он. И слышал в ответ резкое: «Не разрешаю!»



Юрий Соломин:
– Я прекрасно помню день окончания войны. У нас был уже вечер, и я вместе с соседской девчонкой Валькой катался на качелях во дворе. Качели представляли из себя доску, привязанную веревками к дереву. Вдруг из соседних домов стали выскакивать люди с криками «Победа! Победа!», обниматься, целоваться. Валька спрыгнула, и доска с размаху шарахнула меня по голове. Я упал. Очевидно, потерял сознание. Встать не могу, крикнуть не могу, сказать ничего не могу. Вижу, что все бегают, целуются. Понимаю, что произошло нечто совершенно необыкновенное, а я лежу и представляю себе, что я раненый разведчик. Меня никто так и не подобрал, я отлежался и встал сам. Так и совпал у меня День Победы с небольшим сотрясением.



Елена Санаева:
– Это было всеобщее счастье. Мой муж Ролан, у которого отец прошел четыре войны, жил недалеко от Красной площади, в районе Павелецкого вокзала. И мальчишками они пробрались на Красную площадь в День Победы. Там валялись брошенные немецкие знамена, их бросали на грузовики и увозили по Каменному мосту в сторону Ордынки. Ролан прицепился к грузовику, и пытался рвать на части фашистские знамена, такая была ненависть. Но у него не получалось: они были крепкие, а солдатик, который вел грузовик, пытался согнать его палкой. А вечером на Красной площади была гора башмаков: в течение дня люди радовались, обнимались, танцевали, был салют, и многие потеряли башмаки, которые так и остались лежать на площади.

…Это всегда был святой день, но актеры такое племя, которое может быть в разных городах, на концертах или спектаклях, поэтому всей семьей собираться за общим столом не всегда получалось. Но если мы были в Москве, то непременно шли к Большому театру – там буйно цвела сирень (при ремонте ее вырубили), ветераны пели песни, все обнимались. Было настоящее счастье.




Оксана Мысина:
– У моей мамы есть рассказ о Дне Победы. Для нее это был, конечно, очень яркий день. Она ехала в трамвае, и сначала у нее украли берет, который прикрывал ее лысинку военного ребенка, дальше в этот трамвай вошел человек и сказал, что закончилась война. Все вышли из трамвая на улицы, мама побежала к школе, где были немецкие пленные. Мама и другие дети каждый день прибегали к ним и подкармливали пленных своими завтраками. Она побежала к пленным, чтобы сказать им, что закончилась война, но их уже не было. А на заборе сидел мальчик, который постоянно обзывал ее лысой. У них была конфронтация, но в тот день мальчик попросил его снять, и мама заметила, что у него нет ног.

Как наша семья отмечает этот день? Последние несколько лет мы ходим в «Школу современной пьесы», где проходит вечер памяти Булата Окуджавы. Иногда я выступаю, иногда сижу в зрительном зале. Раньше, когда папа был жив, мы вместе ездили на дачу. Собирались соседи, все разговаривали и вспоминали те годы. У нас оба дедушки были в плену, и оба выжили, поэтому мой папа в этот день всегда словно переживал заново эти страшные истории и… плакал.



Николай Чиндяйкин:
– Мой папа воевал с сорок первого года, потом он был в плену, а после находился в нашем лагере, как бывший военнопленный. Маму он потерял, искал ее, писал письма, но они нашлись уже только после Победы. 9 мая они не были рядом, поэтому, несмотря на всеобщее ликование, для них это была сложнейшая полоса жизни. Потом они, к счастью, встретились, и уже сочинили мою жизнь.

Теперь, когда родителей нет, я с грустью отмечаю этот праздник. Я достаю отцовский орден, фотографии, его записную книжку времен войны, показываю это своим внукам. Запомнился мне один праздник, в 1985 году, когда я уговорил отца пойти в военкомат и, наконец, решить эту двусмысленность его положения и понять, считают ли его до сих пор врагом страны, ведь он был всего лишен, несмотря на то, что провел самые тяжелые годы на фронте. Он собрался с силами, пошел и… через какое-то время получил орден Отечественной войны, который я бережно храню. Перед ним, можно сказать, извинились, признали героем, и у него поменялась жизнь.



Валентин Гафт:
– Все воспоминания и образы тех лет очень отрывочны и бессвязны, так как в начале войны мне не было и шести лет. Но сам День Победы помню отчетливо – тетя Феня повезла меня в метро на Красную площадь. Это было прекрасно. Очень много народу, и все радовались, играли на гармошках, обнимались и целовались, а высоко-высоко над площадью, на аэростате, висел портрет Сталина, освещенный прожекторами.

Первые впечатления от войны у меня тоже с тетей Феней связаны. Это очереди в булочных, куда мы ходили вместе с ней, или мобилизация по воздушной тревоге. Нас будили ночью и вели в какое-то сырое подвальное помещение. Трубы, ночь, очень много детей, визг, крики, хочется спать, а ты мерзнешь и трясешься от холода и страха.

В одну из бомбежек бомба упала рядом с нашим домом и попала в магазин, который почему-то назывался женским, и почти все, кто там был, погибли. С тех пор не могу выносить подвалов, потому что они напоминают мне бомбежку, в них пахнет проросшей картошкой и сырой известкой.


Отец сразу ушел на фронт добровольцем. А в конце войны, после ранения, отца привезли в один из московских госпиталей. Мы долго-долго шли по коридору, и мне было боязно и страшно увидеть его. Мои страхи оправдались, так как у отца ранение было в лицо, почти оторван нос, и он лежал с перевязанной и заклеенной головой. Рядом с кроватью стояла тумбочка, где было много всякой вкусной еды: шоколад, компот, и я с большим аппетитом почти все это съел.

А еще мне запомнились проводы моего двоюродного брата – маминого племянника, который также ушел добровольцем в неполные двадцать лет. Он тогда был уже в военной форме, я прижимался к нему, еле доставая лбом до пряжки ремня, а потом убежал в другую комнату и первый раз в жизни заплакал. Это замечательный человек. Ему повезло, он остался жив, но его под Москвой так шарахнуло, что одна нога стала короче и осталось одно легкое. Оба маминых родных брата и сын одного из них пошли на фронт и погибли под Сталинградом. Когда война кончилась, мама несколько лет ходила на Белорусский вокзал в надежде кого-нибудь из них увидеть. Но никто не вернулся.



Сергей Юрский:
– День Победы был славным… Правда! Это не выдумки... я свидетель. Все что-то дарили друг другу. Даже в наш отгороженный от мира островок Цирка на Цветном бульваре пришли подарки. Нам, цирковой ребятне, подарили два противогаза, пистолет и несколько толстых – ртом не ухватишь – плиток горького американского шоколада. Кто подарил – не знаю. Кому – не помню. Кому-то из цирковых детей. И счастливчик, не в силах употребить это сам и не смея показать родителям вынес это на задворки нашей территории, за угол конюшни.

Именно 9 мая 1945 года часов в 11 утpa мы отметили Великую Победу, выстрелив по разу из пистолета в консервную банку и ни разу не попав (отдача сильная, и пистолет дергался в руке у каждого). Стреляли на улицах много и радостно, палили в воздух, и потому наши скромные салюты не привлекли внимания. Потом мы разобрали на части противогаз. Когда добрались до сеток фильтров, ахнули от восхищения – потрясающие вещицы! Совершенно ни к чему не приложимые, но потрясающие! Сыграли в пристеночек – слыхали про такую игру? Ставкой были останки противогаза.

И, наконец, шоколад! Били плитку о камень, пытались откусить, но се без результата, только запачкали. И тогда мальчик-акробат Пенька Плинер сбегал в гардеробную и принес ножовку. Отпилили пару квадратиков и настругали немного крошек. Шоколад был отличный. Полыхало во рту незнакомым вкусом. Американским. Это после лакомств военных лет – черных комочков вара, как жвачка, или жмыха.


Вечером, кажется, вся Москва толкалась и целовалась на Красной площади. Но это было уже слишком многолюдно, монотонно и пьяно. Бесконечные залпы салюта под крики толпы. Ноги болели – находились ноги, и еще оттоптали их в темноте солдатскими сапогами. Глаза закрывались от усталости – хотелось домой.



Георгий Данелия:
– Зимой сорок пятого я заболел паратифом и проболел полгода. Но 9 мая меня не смогли удержать дома. С утра было очень солнечно, из всех репродукторов звучала музыка, пел Утесов. Мы с ребятами пошли на Красную площадь. Проезжал милиционер на мотоцикле с коляской:
– Залезай!

Мы всемером облепили мотоцикл и так доехали до Манежной, где уже было полно народу. Люди пели, танцевали. Какой-то подполковник купил у мороженщицы целый лоток и бесплатно раздавал всем мороженое. Многие плакали…

Мы протиснулись на Красную площадь – прошел слух, что будет выступать Сталин. И все ждали – Сталин всё не появлялся. Мне хотелось увидеть Сталина, но болезнь давала о себе знать: я еле на ногах держался от слабости. Попрощался с ребятами и пошел домой. Когда доплелся до Уланского переулка, из подворотни навстречу вышел пьяный майор: босой, без ремня, с парабеллумом в руке. Наставил на меня револьвер, крикнул:
– Хенде хох!!! – и выстрелил.

Я повернулся и побежал. Сзади крик:
– Стой, гад! Гитлер капут! – и еще один выстрел. Я забежал во двор и спрятался в подъезде за дверью, – по лестнице подниматься сил не было. Долго стоял, смотрел в щелочку – офицер не появился…




Василий Лановой:
– День Победы забыть невозможно. Какие были салюты! Как ждали мы их, ждали последние сводки Информбюро. И разве можно забыть, как после позывных на мотив песни «Широка страна моя родная» было сообщение о взятии Берлина. До сих пор слышу истошное, по всему дому раскатистое: «Взяли!.. Берлин взяли!..» Несмотря на позднее ночное время, все высыпали из своих комнат в коридоры, а потом на улицы, и началось шествие людей – народа-победителя. Люди целовались, пели, танцевали, плакали. На фоне всеобщей безграничной радости раздавались вскрики рыданий тех, кому не суждено было дождаться своих мужей, сыновей, братьев, отцов. Это была невероятная симфония ликования и слез, радости и скорби. Вот уж действительно «радость со слезами на глазах». Как это было единение народа! Ни с чем не сравнимое чувство Победы!


  • Нравится


Самое читаемое

  • Юрий Соломин назначен бессрочным худруком Малого театра

    В субботу, 6 апреля, министр культуры РФ Владимир Мединский вручил художественному руководителю Малого театра, народному артисту СССР Юрию Соломину бессрочный контракт. «Я хотел вам передать подписанный приказ о вашем переназначении. ...
  • «Точки возврата не будет»

    В пятницу, 5 апреля, в Ярославль с рабочим визитом приехал художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин в сопровождении представителей Министерства культуры. Они приняли участие в общественных обсуждениях вопроса об объединении театров в Первый национальный и встретились с коллективом Волковского театра. ...
  • «Не проще ли увеличить нищенский заработок ярославцев?»

    Круглый стол Союза театральных деятелей РФ, состоявшийся в понедельник, 8 апреля, и посвященный проекту объединения Волковского театра и Александринки, собрал многочисленных деятелей культуры - от представителей Министерства культуры РФ до режиссеров и худруков ведущих театров. ...
  • Умерла Ирина Цывина

    Актриса театра и кино, заслуженная артистка России Ирина Цывина скончалась в четверг, 18 апреля, в возрасте 55 лет. Широкому зрителю она известна по сериалам «Кадетство», «Ольга», «Полицейский с Рублевки», «Папины дочки», «Петровка, 38». ...
Читайте также


Читайте также

  • «Это было всеобщее счастье…»

    Владимир Этуш: – Весной 1945 года все понимали, что война идет к завершению. Но когда наступит тот долгожданный день – никто не знал. И вдруг по радио объявили, что Берлин взят. Большего праздника в моей жизни не было. Что творилось на улицах! Такое ощущение, что всюду свет. ...
  • «Освобожденный Ширвиндт»

    Когда круглогодичного ажиотажа с расширением тротуаров еще не было, а что-то для благоустройства Москвы для наглядности надо было обозначить, перетаскивали Пушкина через улицу Горького туда и обратно. Дорого, бессмысленно, но – деятельность. ...
  • «Орден мне вручили под огнём»

    Мог ли представить себе когда-то, что из многочисленного своего поколения останусь в театре единственным фронтовиком? Раньше в День Победы в Театре Вахтангова собирались люди, прошедшие войну – почаевничать, сказать полагающиеся в таких случаях слова и… помолчать. ...
  • Александр Калягин поздравил ветеранов

    День Победы – это самый святой праздник для каждого из нас. Мы храним фотографии наших родных, не вернувшихся с войны, а 9 Мая с этими портретами с гордостью и болью участвуем в этой потрясающей акции «Бессмертный полк». ...
Читайте также