Три года назад не стало Александра Ленькова

 
В память о замечательном артисте хочется напомнить читателям одну из его последних встреч с «Театралом», когда Александр Леньков провел экскурсию по Театру им. Моссовета и разыграл целый спектакль в лицах.

- А сейчас я покажу вам набросок к новой роли, - сказал актер. Але оп и на голове у него - женский парик с накрученными бигуди. За время нашей прогулки Александр Леньков еще не раз менял образ, обыгрывая буквально все, что попадется под руку. В бутафорском цехе схватил шпагу и напал на невидимого противника, в костюмерном – прочитал стихи, завернувшись в плащ Плятта, а, услышав в буфете громкий спор, обратился к нашему фотокорреспонденту: «Снимайте скорее, это же настоящий скандал».


В трудовой книжке Ленькова стоит лишь одна запись, сделанная летом 1964 года, - актер. Правда, впервые на моссоветовскую сцену он вышел десятью годами ранее, когда школьником сыграл эпизод в спектакле. Его и сегодня трудно представить в роли профессора или маститого генерала: режиссеры часто назначали артиста на роли чудаковатых персонажей, любовников и больших оригиналов – словно на всю жизнь сохранил он юношеский задор от первой своей роли. Наверное поэтому трудно понять, когда Леньков в образе, а когда говорит всерьез.

«Вы нас не так поняли»
В 1950-е годы Театр Моссовета располагался еще не в саду «Аквариум» (сюда он переехал в 1959 году), а возле станции метро Электрозаводская. Артисты тут же прозвали станцию ЭлектрозавАдская – в честь своего худрука.

– Это было удивительное время и люди были совершенно другие, – вспоминает актер, пока мы идем с ним от служебного входа к гримеркам. – Например, если Завадский и гневался, то выглядело это как моноспектакль. Под рукой на режиссерском столике у него всегда были остро отточенные карандаши. Во время репетиций он водил ими по бумаге, но если что-то не ладилось, бросал карандаши и шел к выходу. И следом за ним тут же бежал кто-то из актеров: «Юрий Александрович, вы нас не так поняли». Завадский останавливался, смотрел неудачнику в глаза и степенно возвращался за стол к своим карандашам. Я никогда не видел, чтобы он унижал своих коллег: это вообще не в природе нашего театра, хотя здесь всякое бывало. У нас если кого и отравят, то сделают это красиво.

Закулисная атмосфера в каждом театре разная. В Театре Моссовета просторные коридоры, светлые стены и модная мебель напоминают дорогой отель: здесь и персонал чуткий, и атмосфера домашняя. Если однажды, вернувшись в гримерку, артист попросит стакан воды, то каждый раз в такой же точно момент спектакля, ему будут подавать стакан воды. А еще спина становится равнее, когда идешь на сцену мимо мемориальных табличек, укрепленных на дверях: Раневская, Орлова, Плятт, Марков, Марецкая, Жженов, Бортников… За кулисами тишина и идиллия и лишь актерские капризы время от времени нарушают этот уют.

– У нас был актер Борис Лавров, который трепетно относился к своим парикам, – продолжает Леньков. – Однажды ему показалось, будто гример перепутал парик. «Что ты мне принес?» – возмутился Лавров и швырнул парик в урну. Тогда второй гример незаметно достал парик, вышел за дверь, встряхнул его, причесал, вошел и снова надел на Лаврова. «Ну, вот видишь, – обрадовался тот, – вот этот уже точно мой». Наши гримеры умеют обмануть красиво.


Кстати, в гримерном цеху театра до сих пор по старинке шьют парики (хотя многие коллективы давно пользуются готовой продукцией).

«Не приходите в театр»
Александр Леньков помнит, как по этим коридорам широким шагом торопился на сцену Ростислав Плятт, как опираясь на палочку шла Фаина Раневская, как по-королевски вышагивала Любовь Орлова… Кстати, однажды юные Маргарита Терехова и Елена Козелькова поинтересовались у Орловой, как ей удается всегда хорошо выглядеть, на что актриса ответила: «Девочки, секрет прост – если вы плохо себя чувствуете или у вас какие-то проблемы, не приходите в театр». Говорят, этим правилом ни Терехова, ни Козелькова не воспользовались до сих пор.

Как и многие, Леньков боготворил Раневскую, однако избегал с ней встреч в коридоре:
–  После спектакля Фаина Георгиевна неизменно спрашивала: «Как я играла»? И не дай бог, кто-нибудь скажет: «Нормально». Надо было отвечать: «Гениально» или «Я плакал, когда наблюдал за вашей игрой». Предсказать ее реакцию было невозможно. Однажды мой коллега стал давать ей советы: «Вы знаете, Фаина Георгиевна, сегодня в такой-то сцене вы слегка пережали». Раневская недоуменно посмотрела на него, сказала: «Дурак», - и направилась к лифту. Конечно, ей не его замечания были важны, в этих расспросах проявлялась природа парадоксальной личности.

Мы поднимаемся с актером на пятый этаж, где находятся репетиционные залы. По пути Леньков вспоминает, что с мужской комнатой тоже связан эпизод из жизни Раневской:
– На самом деле ей было тяжело спускаться этажом ниже, и Фаина Георгиевна забавно это обыгрывала: она подходила к двери и говорила своим низким голосом: «Ну, прочь отсюда, старуха идет!» И все, кто был внутри, выскакивали и, почему-то краснея, отходили подальше.

В репетиционном зале, куда привел нас Леньков, – зеркальные стены, вдоль которых установлен балетный станок, рояль и несколько стульев. Обстановка доведена до минимализма: ничего не должно отвлекать от творческого процесса. Актер показал нам небольшое углубление в стене и рассказал, что эта дырка здесь появилась после визита министра культуры СССР Фурцевой:


– Дело так было. Раньше перед тем, как выпустить спектакль, его должны были показать вышестоящему начальству. И вот однажды Екатерина Фурцева с целой комиссией принимала спектакль «Двери хлопают». Легкая французская комедия вызвала много споров. В особенности чиновникам не нравилось, что французская семья хранит в подвале бочонки с вином, у них есть машина, а у дочки мотороллер. То есть все признаки буржуазности, которые никак не вписывались в представление о жизни нашего человека из хрущевки. И когда в конце спектакля началось обсуждение, Фурцева так вошла в раж, что нечаянно ударилась головой о торчащую из стены железяку - одну из тех, в которые вставляют балетный станок. Ушиблась и еще больше разозлилась. В итоге, это очередное обсуждение сказалось не очень выгодно для спектакля. А на следующий день эту железяку спилили, и с тех пор на этом месте остается отверстие – в память о визите Фурцевой.

Кстати, с постановкой спектакля связан еще один памятный эпизод. На сцене, по задумке режиссера Инны Данкман, герой Александра Ленькова должен был появиться с гирляндой из воздушных шаров. Времена были застойные, на шарах реквизиторы решили сэкономить (дескать, хороший артист и без них сыграет) и Александр Леньков, спасая ситуацию, нашел где-то радиозонд, надул его и вытащил на сцену, ожидая режиссерской похвалы. На прогон пришел Юрий Завадский и, увидев эту картину, закричал: «Это что такое? Почему у вас Леньков с надутым презервативом?» –  «Что вы, Юрий Александрович! – стали ему объяснять, – это зонд...» –  «Прекратите, – хлопнул по столу мэтр, – я, слава Богу, еще помню, как выглядит презерватив».

Кстати, бутафорский цех в Театре Моссовета напоминает музей. Бесчисленные баночки, коробки, атрибуты роскошной жизни сюда часто поставляли артисты.

– Например, Любовь Орлова одна из немногих имела право выезжать за границу и здесь многое из того, что она когда-то привезла: красивые бутылочки из-под алкоголя, коробочки от пудры, зарубежные журналы с красивыми обложками.


Пожар в «Аквариуме»
Сегодня в фойе Театра Моссовета стоят буфетные столики и посажен зимний сад. Теперь мало кто помнит, что когда-то здесь проходили громкие театральные эксперименты  Бориса  Щедрина. Именно ему принадлежала идея создания «Театра в фойе». Спектакли начинались в десять вечера и заканчивались за полночь.

– Это была жизнь какая-то буржуазная, не советская. – продолжает Александр Леньков. – Началось все со спектакля «Дуэль» Мара Байджиева. Потом появилась «Эдит Пиаф» с Ниной Дробышевой в главной роли, написанной будто специально для нее. Был еще потрясающий спектакль «Виндзорские насмешницы» в постановке Завадского. Он шел на основной сцене, но когда начинался антракт, то в зал вбегал актер и кричал: «А теперь ярмарка», –  и все зрители, не очень понимая, что происходит, шли за ним в фойе, где стояли помосты и выступали бродячие актеры. Замечательный комик Александр Костомолоцкий рисовал шаржи на зрителей. Другой актер, в костюме персонажа спектакля, играл со зрителями в кости. А если человек проигрывал, то таким жутким звенящим бычьим пузырем бил его по башке, и все при этом были счастливы. Ни в одном театре такого эксперимента еще не проводилось. Юрий Александрович решил, что в шекспировском народном площадном спектакле в антракте должно быть что-то необычное. Не может зритель просто пойти в буфет и жевать бутерброды.

Большие окна фойе и балкон выходят в сад «Аквариум». Однажды все артисты, занятые в спектакле о Великой Отечественной войне, выбежали на этот балкон прямо во время репетиции, поскольку после режиссерской команды поджечь Рейхстаг, –  в самом деле почувствовали запах дыма. По случайному совпадению в это время в «Аквариуме» загорелась старая деревянная постройка.


А самый трудный день в жизни Ленькова связан с другим балконом – с правительственной ложей, установленной над сценой театра. В советское время за ней был надзор:
–  Никогда в эту ложу я не лез. Но однажды после трудного спектакля (помню, день был сумасшедший и страшно хотелось есть), нас втроем - Леню Маркова, Георгия Степановича Жженова и меня пригласили как исполнителей главных ролей в спектакле «Успех». В ложе сидела большая величина – президент Монголии Цеденбал со своей русской женой. Поэтому перед тем, как пустить в ложу, нас похлопали по карманам. Президента, а заодно и нас, обслуживала девушка в белом передничке, но чувствовалось, что под передником у нее погоны. И она угощала нас бутербродами, запечатанными и привезенными, наверное, из Кремля. По всему было видно, что она не дала бы отравиться никому из высоких гостей. Тогда казалось все настолько вкусное… Умирал, хотел есть, но угоститься так и не осмелился – так и поплелся домой

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Елена Санаева: «Родителям я давала шороху»

    Перед спектаклем «Подслушанное, подсмотренное, незаписанное» за кулисами «Школы современной пьесы» звенели детские голоса. Двое сыновей актрисы Екатерины Директоренко играли с дочкой Светланы Кузяниной, пока обе мамы готовились к выходу на сцену. ...
  • Алексей Франдетти: «Хочу создавать другую реальность»

    Кажется, совсем недавно в Большом театре состоялась премьера «Кандид», а режиссер Алексей Франдетти уже с головой окунулся в новый проект: в Театре наций начались репетиции «Стиляг». В его жизни всё по графику: планы расписаны на два года вперед. ...
  • Римас Туминас: «Никогда не считай себя первым»

    Вечером в пятницу труппа Театра Вахтангова вернулась из Милана, где в рамках проекта «Русские сезоны» представила спектакль «Евгений Онегин». Постановку сыграли дважды (28 и 29 ноября) на сцене театра «Пикколо ди Милано» Джорджо Стрелера. ...
  • Постпенсионный взгляд на предпенсионную реформу

    Поэт когда-то воскликнул: «Времена не выбирают, в них живут и умирают!» Умирать стали очень дисциплинированно, с жизнью сложнее.   Ряды редеют. Что сделаешь – возраст. Прежде вечная проблема бренного людишкинского существования скрашивалась песенной бодростью типа «пока я ходить умею» или «возьмемся за руки друзья». ...
Читайте также