Актер Роман Громадский

«Когда в театре нет работы – для меня как будто свет погас»

 
Ведущий актер театра «Балтийский дом» Роман Громадский верен родной сцене более 40 лет. Много разноплановых ролей – комических, трагических, характерных - было у него за эти годы, плотно занят в репертуаре народный артист России и сегодня. 20 сентября главный режиссер театра Владимир Тыкке выпускает премьеру «Два «Старомодных» коктейля» по пьесе Виньи Дельмар «Уступи место завтрашнему дню». Театралы со стажем помнят моссоветовский спектакль Анатолия Эфроса «Дальше – тишина», где был блестящий дуэт – Фаина Раневская и Ростислав Плятт. У петербуржцев главные роли (Люси и Барклей Куперы) сыграют Ирина Соколова и Роман Громадский.
- Роман Борисович, как вам новая роль?

- Мне она очень нравится, я ее чувствую, уже полюбил, хотя еще не играл. Пьеса такая трогательная, замечательный актерский материал, есть над чем поразмыслить. Мне думается, у нас с Ирочкой Соколовой (Ириной Леонидовной, народной артисткой) будет хороший дуэт. Надеюсь, что спектакль получится качественным, зрителям понравится, и мы будем играть его с радостью.

- Какой была ваша самая первая роль в театре?

- Сначала были вводы, а первая большая роль, которую мне дали, - Мишка в пьесе Леонида Андреева «Дни нашей жизни», ставил ее главный режиссер ленинградского «Ленкома» Меер Гершт. Он говорил: «Громадский, чтобы тебя расшевелить, нужен домкрат из бертолетовой соли». Вот все его режиссерские замечания. Я там пел, сам себе аккомпанировал на гитаре. Главную роль играла Наталья Тенякова.

- А дебют в кино был удачным, заметным?

- Мой дебют в кино состоялся в 1966 году. Меня пригласили на пробы на студию «Казахфильм». А через две недели я получил первую в жизни радостную телеграмму: «Вы утверждены на главную роль в фильме Георгия Овчаренко «Снег среди лета». Картину эту никто никогда не видел. Я посмотрел ее у них на студии и очень порадовался, когда увидел, как мой герой говорит по-казахски (они переозвучили фильм на свой родной язык). Потом я снимался у этого режиссера на Одесской киностудии в фильме «Море нашей надежды». Я там капитан дальнего плавания, в форме, такой супергерой…

Я заканчивал Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, и, прежде всего, я – театральный артист. Если нет ролей в кино, я спокойно к этому отношусь. А вот когда в театре нет работы - для меня это как будто свет погас. Без театра я существовать не могу. У меня были замечательные педагоги: Борис Вольфович Зон, Татьяна Григорьевна Сойникова, Сергей Васильевич Гиппиус. Роскошные люди! Они жили театральной педагогикой, занимались только этим и очень хорошо передавали свой опыт студентам.

- Как педагоги относились к тому, что студенты снимаются в кино?

- Отрицательно. Наш однокурсник Володя Особик вынужден был уйти, потому что играл главную мужскую роль в «Дикой собаке динго» (а потом он снова поступал в институт).

У меня, кроме рекламы, других предложений в кинематографе тогда не было.

- Разве в то время снимали рекламные ролики? Где их показывали?

- Реклама была настолько редкой, что о ней мало кто слышал. Помню, большой рекламный ролик снимали в Нарвском универмаге. Радиоотдел. Темнота. Луч фонарика выхватывает один приемник, второй, потом – «Спидолу». Вдруг зажигался свет, стоял я – в шляпе, в пальто с поднятым воротником, и милиционер спрашивал: «Громадский, а что вы здесь делаете?» - «Приемник «Спидола» хочу приобрести».

Меня часто приглашали рекламировать ювелирные изделия – перстни, браслеты, поскольку у меня были длинные, тонкие пальцы. Кировский театр, я сижу в ложе, моя рука лежит на бархатном бордюре, красивый дорогой перстень…

Я никому не говорил, что снимаюсь по ночам. Это все хорошо оплачивалось. А где показывали ролики? Наверное, перед началом фильмов в кинотеатрах.

- В каком театре вы мечтали работать после института?

- Особой мечты не было. В 1966 году, только выпустившись, я был приглашен в театр имени Ленинского комсомола, который теперь носит другое название – театр-фестиваль «Балтийский дом». Меня брал Николай Павлович Акимов (было распределение в Театр комедии). Я удивился: я же такой «социальный герой»… «Нет, Ромочка, вы характерный артист», - сказал Акимов.

Без малого 50 лет я в «Балтдоме». Был тяжелый период в жизни нашего театра, я уходил.

У любого артиста есть «золотой век». Для меня это 13 лет работы с выдающимся театральным режиссером Геннадием Опорковым. Это было мое становление, большие достижения, при нем я получал звания, и, самое главное, была настоящая творческая работа. Я был занят во всех спектаклях Опоркова, но сначала играл вторые-третьи роли. Он не очень любил фактуру, ценил в актере внутреннее содержание, а не внешнее. И Роза Абрамовна Сирота, блистательный режиссер-педагог, просто уговорила его дать мне центральную роль летчика-испытателя Некрасова в пьесе Володарского «Звезды для лейтенанта». Он согласился: «Ну, хорошо, вы работайте, а я потом посмотрю». Спектакль получился хороший, и Опорков сказал: «Роман, у меня в театре появился хороший артист». И стал давать мне главные роли. Конечно, благодаря Розе Абрамовне. Ее, как известно, очень ценил Товстоногов, она много лет работала с ним в БДТ. И когда Смоктуновский ушел оттуда во МХАТ, то уговорил Ефремова выписать в Москву Сироту, и она помогала Смоктуновскому работать над ролями…

К великому сожалению, Опорков рано ушел из жизни, в расцвете сил, и дальше в театре пошла чехарда: режиссеры менялись один за другим.

И однажды меня пригласил Геннадий Егоров. Он работал очередным режиссером в БДТ под руководством Товстоногова, молодой, энергичный. В начале 80-х только начинались антрепризы. Егоров задумал поставить пьесу Мамлина «Колокола». Прекрасная драматургия. Я играл с Валентиной Паниной. Спектакль под названием «Не говори прощай» выпустили в Театре эстрады, и он выдержал три сезона. У нас в театре в то время главного режиссера не было, и я предложил директору пригласить на эту должность Егорова. Товстоногов дал ему лестную творческую характеристику. Как сейчас помню: «Это один из немногих режиссеров, которым я доверяю самостоятельную работу».

Егоров был приглашен в наш театр, хорошо начал – поставил пьесу Эбби Манна «Процесс» (помните знаменитый фильм Стэнли Крамера «Нюрнбергский процесс» по его сценарию?). Я получил центральную роль (судья Хейвуд), в спектакле участвовала почти вся труппа. Театр в то время был расколот на две половины: одни хотели этого режиссера, другие – другого. «Процесс» хорошо приняли зрители и критика, и Егоров объединил этой постановкой труппу. Он хорошо начал, но потом установил в театре откровенную политику доносительства: я должен знать, кто чем дышит, как относятся ко мне… Для нас это было дико – после работы с Геннадием Михайловичем Опорковым, человеком совершенно другого склада. В театре сложилась такая обстановка, что многие артисты – и ведущие, и молодые – подали заявления и ушли. Меня пригласил Игорь Петрович Владимиров, и я перешел в его театр. Проработал там почти три года, был много занят в спектаклях. И тут Геннадия Егорова освобождают от должности, и меня уговаривают вернуться в «Ленком». Я поддался и ушел от хорошего репертуара, сильно обидел Игоря Петровича. Но я пришел совсем в другой театр, с другой труппой (хотя вернулся не я один). Появился репертуар, возобновилась работа с моей любимой партнершей Эрой Зиганшиной, с Вадимом Яковлевым.

- Что было дальше?

- У руля недолго был Вячеслав Гвоздков, чехарда продолжалась. Потеря Опоркова серьезно сказалась на репутации театра.

Сейчас практически во всех театрах главенствующую роль взяли не творческие люди, а административная власть. А у нее своя политика: нужны послушные, управляемые творческие люди. Конечно, желательно способные. Но не всегда удается соединить творческие данные с организаторскими. Хорошо работал у нас в театре Игорь Коняев. Он один из лучших режиссеров в Петербурге за последние годы, во многих театрах выпустил отличные спектакли. Печально, что ему не нашлось в нашем городе места, и он возглавил Русский драматический театр в Риге.

- Вы давно преподаете. Рассказываете молодежи истории из своей студенческой биографии?

- Преподаю уже 18 лет. В Гуманитарном университете профсоюзов возглавляю факультет искусств. В нашем театре работают 9 моих выпускников.

Не все студенты понимают значимость основных предметов в актерской профессии: сценическая речь, вокал, танец, пластика, фехтование. Я часто рассказываю молодым занятную историю из своей жизни. В институте я очень любил предмет «сценическое движение» (бой, драки, фехтование). Его вел гениальный педагог Иван Эдмундович Кох. Однажды он звонит мне: «Ромочка, нас с тобой ждет очень хорошая работа. Мой любимый режиссер Григорий Козинцев пригласил принять участие в картине «Король Лир». Там есть дуэль, где два брата дерутся на щитах и мечах. Ты должен продублировать того и другого». Мы отрепетировали, приехали на съемки в Ивангород, показали Григорию Михайловичу. Ему понравилось. И вот на репетиции я придумал устроить падение на спину. И упал. Козинцев говорит: «Роман, как я жалею, что мы сейчас не снимали! Вы случайно упали, а это было так здорово!» Я в ответ: «Сделать вам еще? Пожалуйста!» - «Так вы специально упали?» - «Конечно».

И потом было хорошее продолжение. Через какое-то время звонит Козинцев и просит зайти к нему: «У меня есть отснятая сцена, где Регана выкалывает глаза Глостеру. Там бунтует слуга. Динамичная сцена, идет минуты две. Мне хотелось бы переснять ее с вами». Я поблагодарил его за оказанную честь.

Работа с Козинцевым запала мне в душу. И если бы не его смерть, то убежден, что он приглашал бы меня в свои картины.

- Часто вижу, как на спектакли с вашим участием приходит ваша жена…

- И не только Ирина, еще сын, его жена, их дети, все родственники. И не только на меня ходят смотреть, но и на все спектакли моих студентов. Жена мне во всем помогает. Мы пошли сейчас в отпуск, и режиссер сказал: «Выучить текст!» Я жутко не люблю просто учить текст, особенно отдельные реплики, сцены, диалоги. На репетициях, в работе учу. Однажды мы репетировали «По ком звонит колокол». У меня была одна роль, а потом Опорков решил заменить главного героя, и я должен был за три дня выучить огромную роль Джордана. Помню, ночью сидим на кухне, я учу текст, жена подает мне реплики. Смотрю, она всхлипывает. Оказывается, не просто реплики подает, а пытается сыграть Марию, и это ее так трогает, что она не может сдержать эмоции.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Канадский театр-цирк «7 пальцев» покажет в Москве новое шоу

    Всемирно известный канадский театр-цирк «7 пальцев» приедет с гастролями в Москву. 18 января в столичном Театре мюзикла труппа представит свою премьерную постановку «Пассажиры».  «Спектакль «Пассажиры» - это размышление о человеке, о важности и красоте отношений между людьми. ...
  • «Только искусство может примирить людей»

    Вечером в четверг, 29 ноября, Театр Вахтангова завершил в Милане гастроли в рамках фестиваля «Русские сезоны». В нынешнем году проект охватывает более 70 итальянских городов, в нем участвуют многие прославленные российские коллективы, в их числе Большой и Мариинский театры, Александринский театр, БСО им. ...
  • В Москве открывается юбилейный NET

    Фестиваль «Новый европейский театр», основанный 20 лет назад театральными критиками Мариной Давыдовой и Романом Должанским, открывает юбилейный смотр ретроспективой лучших спектаклей, показанных за всю историю фестиваля. ...
  • «Легко играть, когда зал тебя чувствует»

    В среду, 28 ноября, Театр Вахтангова сыграл в Милане первый спектакль в рамках проекта «Русские сезоны». Фестиваль, начавшийся в Японии в прошлом году и призванный представить русскую культуру в разных странах мира, на сей раз проходит в 74 итальянских городах. ...
Читайте также