«Перед азартом и одержимостью медицина бессильна»

 
После продолжительной болезни худрук Театра имени Станиславского Валерий Белякович вернулся к работе и рассказал «Театралу» о том, как ему удалось «реанимировать» творчество своего коллектива.
– Валерий Романович, новость о том, что вы в реанимации, облетела Москву в самый разгар сезона. Ничто ведь не предвещало этого…

– Откровенно говоря, я и сам не ожидал, что способен столь резко подорвать свое здоровье. Но случилось то, что случилось. Мой переход из Театра на Юго-Западе в Театр Станиславского отнял слишком много сил. Пришлось работать одновременно на нескольких площадках, заниматься судьбой огромного коллектива, и в итоге я не заметил, как развилась пневмония и… перешла в острую форму. У меня все отказало. 25 дней за меня работали машины, а я лежал, как овощ, и практически не дышал. Врачи уже не надеялись меня поднять, но вдруг овощ открыл глаза. Видимо, слишком много людей молились за мое здоровье. Но я все равно еще неделю лежал в реанимации и не понимал, что со мной. Над дверью висела табличка: «Тихо! Идет операция», – а мне казалось, что, если ее перевернуть, там будет написано: «Главный режиссер Белякович», – и я сразу пойду на поправку. Хотел попросить об этом врачей, но не мог говорить, поскольку в горло была вставлена трубка. Чтобы не пугать читателей, не стану описывать всех ужасов тогдашнего своего состояния (ну, просто искореженное сознание, вплоть до кошмаров), но со мной был театр, и это меня поддерживало. А потом мне приснилось, будто я и Галя Галкина (актриса Театра на Юго-Западе. – «Т») летим на звезду нашего театра – нам ведь подарили звезду, которая так и называется «Театр на Юго-Западе». Я слышу Галин серебристый смех, и она говорит: «Мы летим к нашим. В наше созвездие». Но Галя, слава богу, жива, поэтому мне было легко и совершенно не страшно. А когда мы достигли звезды, то увидели там Виктора Авилова, моего брата Сергея и других наших актеров. И, глядя на их веселые лица, я понял, что там тоже хорошо. Так что в этом смысле я абсолютно спокоен.

– Но болезнь позади, и пора спуститься на землю. Вы уже приступили к работе?

– Врачи требовали, чтобы я с этим не спешил, но я так не умею и не могу. Поэтому работаю. Сейчас одновременно разрабатываю несколько спектаклей – один со студентами ГИТИСа, второй будет в Японии… ну и т. д. Конкретизировать пока не буду из суеверия.

«Мне нравится, чтобы было весело, активно, конфликтно. А так, чтобы еле ползать по сцене – я этого не люблю» – А как же Театр Станиславского?

– Здесь я только что поставил «Дураков» по пьесе Нила Саймона. Тема для России, как вы понимаете, вечная. И мы пытаемся разобраться в том, что такое «дурак» – состояние души или образ жизни. Тебе дурят башку, и ты можешь сам стать дураком. А еще говорят, будто дуракам везет, поэтому многие люди начинают прикидываться дурачками и, увлекшись этой игрой, забывают свое истинное лицо. Вот об этом мы и хотим поговорить в своем спектакле. Кроме того, Театру Станиславского исполняется 65 лет – сейчас мы работаем над большим историческим альбомом, а к юбилею Константина Сергеевича я написал книгу «Вперед к Станиславскому». В ней я не только рассказываю о Мастере, но и касаюсь проблем современного театра.

– Коль скоро мы заговорили о проблемах, скажите, пожалуйста, как складываются ваши отношения с труппой? Предыдущим худрукам, как известно, было здесь нелегко…

– Не могу сказать, будто наши отношения уже сложились. Это долгий процесс, и одного, двух сезонов явно недостаточно для того, чтобы делать выводы. В театре громадная труппа. Например, есть артисты, которые играют по одному спектаклю в месяц, а в остальное время снимаются в сериалах либо колесят по стране с антрепризой. И когда я возглавил театр, то некоторые из них ушли, поскольку поняли, что теперь придется работать. Впрочем, уходили не только актеры. И цеха уходили тоже – электроцех, гримерный цех. Все менялось. Было очень сложно, и я работал, как папа Карло. Поэтому даже не замечал, кто и как ко мне относится. Но другого выхода у нас нет. Сменялись не только худруки, но и директора. В труппе катастрофически не хватало молодых ребят, а «взрослые» мужские роли держались в основном на Владимире Кореневе, проработавшем в театре пятьдесят лет. Он замечательный артист, но рядом с ним должны быть и другие. Так что, невзирая на все эти трудности, за первый год своей работы в Театре Станиславского я поставил пять спектаклей.

– Справедливости ради давайте уточним, что некоторые спектакли вы перенесли сюда из Театра на Юго-Западе: «Мастер и Маргарита», «Куклы», «Собаки»…

– Ну а что тут плохого? Театр расположен в самом центре Москвы, и сюда ходит совершенно другой зритель. Поэтому в столь критичный для театра период я решил обратиться к материалу, в качестве которого уверен. Однажды в Москве в один день и в одно и то же время на разных сценах шли три моих «Мастера и Маргариты» – в Театре Станиславского, в Театре на Юго-Западе и во МХАТе. И везде были полные залы. Это о чем говорит? Во-первых, о материале. А во-вторых, о том, что мои спектакли рассчитаны на долгожительство и спокойно выдерживают три разные площадки в Москве. К тому же я переносил на эту сцену свои спектакли в судороге первого сезона. Не мог же я сразу экспериментировать и ставить что-то новое? Я и так подорвал свое здоровье. Хорошо, что Владимир Коренев самостоятельно ввелся на роль Воланда и спас премьеру. Я ему очень благодарен за этот поступок.

– Уход прежнего худрука был инициирован актерами. Вы не боялись, что и вас тоже могут, грубо говоря, съесть?

– А чего мне бояться? Смущало лишь одно обстоятельство. Мой контракт подписали сроком всего лишь на один год. А что можно сделать за это время? Лев Додин писал, что режиссеру нужно пять лет, чтобы он грамотно поставил театр на рельсы, вдохнул в него новую жизнь. А у меня был год, и за этот год я чуть не умер. Правда, теперь мне продлили контракт еще на год. Зачем так дергать человека, я не знаю, да и не думаю об этом, ведь без работы никогда не останусь. В общем, я работаю и не обращаю внимания на сроки. Совершенно очевидно, что Театру Станиславского долгое время не хватало легкого дыхания. Потому что здесь устаревшая «школа-говорильня» – она не близка мне, у меня все по-другому. Мне нравится, чтобы было весело, активно, конфликтно. А так, чтобы еле ползать по сцене – я этого не люблю. Если сам засыпаю на таких спектаклях, то зачем же я буду публику на них звать?

– Только вряд ли уж в этом виноваты артисты…

– Конечно, не виноваты! Но все-таки, на мой взгляд, энергии Театру Станиславского не хватало. У нас на Юго-Западе я ставил спектакль за 15–20 дней. Представляете, какая была одержимость, какая энергия. И хорошие спектакли получались, если у тебя артисты подготовлены и ты подготовлен. Мы не знали, что такое спать, настолько были одержимы жаждой творчества. Театр в ту пору еще не финансировался городом, и мы десять лет трудились бесплатно, но были уверены, что все получится. А сейчас другое время, другая эпоха: даже не знаю, возможно ли это сегодня…

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Голая правда

    Новый спектакль «Гоголь-центра» взбудоражил публику и прессу задолго до первых показов, когда стало известно, что в нем участвуют Сати Спивакова, Константин Богомолов и около двадцати обнаженных перформеров. Театр же позиционировал свою премьеру, как запоздалое пришествие на отечественную сцену немецкого драматурга Хайнера Мюллера, которого у нас хоть и ставили, но весьма эпизодически, тогда как в Европе он был одной из знаковых театральных фигур конца прошлого века, а в 90-е возглавлял «Берлинер Ансамбль». ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также