В поисках правды

Документальный театр в России говорит о том, о чем думают все

 
Еще недавно документальный театр в нашей стране ассоциировался исключительно с «Театром.doc». Деятели сцены мало обращали на него внимание, говорили об «узости его мышления», предрекали скорый закат. Однако прогнозы оказались ошибочными. Документальная эстетика постепенно заполнила не только столичные сцены, но и пришла в провинцию, став совершенно четкой тенденцией десятилетия.
Чем дольше развивается в России документальный театр, тем интереснее он становится. Например, в Москве и Петербурге за последний год вышло несколько документальных спектаклей на тему, в сущности для русского театра табуированную, межнациональных конфликтов, ставших следствием колоссальных миграционных процессов.

Слово – гастарбайтерам

Так, «Театр.doc» сделал проект, названный и умно, и самоиронично «Акын-опера». Ирония заключается еще и в том, что в этом названии отпор эстетике пышности российской сцены, когда чуть что – сразу «оперное шоу» или «грандиозное зрелище». А здесь в маленьком подвальчике трое таджиков-памирцев рассказывают о своей судьбе.

На самом деле эти таджики артистами в России не являются. Женщина трудится уборщицей, а двое мужчин зарабатывают тем, что делают ремонты. Для документального театра подобный подход имеет важнейшее значение: зазор между образом и прототипом так узок, что в спектакле сливается воедино.

У «артистов» изумительно наивная, совершенно не театральная интонация. Заходя в зал, здороваются со зрителем, краснеют – не привыкли к аудитории. Рассказывая о своих радостях и горестях, стесняются, словно поражены вниманием к себе, не верят в него. Переговариваются во время действия, «не понимая» условий сцены. Называют своих обидчиков «нашими друзьями» (о полиции только так – с улыбкой).

Цель ясна – дать в театре слово тем, кто презираем и незамечаем. Только в театре и есть возможность разглядеть другого человека, маленького героя, с которым вдруг, внезапно, вопреки логике зритель начинать ощущать связь, родство.

О чем рассказывают герои? Никаких ужасов. Как работают, как живут, как приехали, как выживают. Все очень добродушно. У Абдулмамада Бакмамадова – тема разлуки с родиной, где была война, расставание с сыном, тема невозможности возвращения. У неунывающей и очень певучей Покизы Курбунасеновой – рассказ об изменчивой судьбе. Сегодня она встает в пять утра и ходит убирать офисы московской налоговой. А раньше она была драматической актрисой в городе Хорог. Теперь она живет без семьи, без любимой работы, и в ее песне – горькая усмешка над своей судьбой и миром, где право на профессию разнится от места рождения и проживания. Любопытно, что тут документальный театр выступает еще и как форма социальной реабилитации для артистов-мигрантов. Именно Театр.doc возвратил артистке человеческое достоинство, снова «поместив» мигрантку в более естественную для нее стихию.

Здесь социальное, гражданское соединяется с гуманитарным и эстетическим – во всей системе русского репертуарного театра только в документальном театре нашлось место для «актерского братства». Мы когда-то были одним народом, одной страной, теперь – в лучшем случае представители разных социальных групп, в худшем – враги. У нас разные права, и для театральной сферы крайне важно осознать, что самым болезненным оказывается именно это отнятое право заниматься своей профессией.

Завершается спектакль войной в Горном Бадахшане – причиной изгнания «из рая». От родины осталась только песня, только воспоминание. Артисты приглашают зрителей к себе на родину – вот только парадокс в том, что они приглашают нас туда, куда им уже самим не вернуться.

Спектакль обещают играть на стройплощадках, автомойках, в общежитиях для мигрантов. Это для русского зрителя «Акын-опера» – реализованная мода на этнику, для трудовых мигрантов – нечто большее, вариант реабилитации.

Убит антифашист

Изумительный документальный спектакль поставлен в петербургском театре «Балтийский дом»: «Антитела» Михаила Патласова и Андрея Совлачкова. Спектакль производит по-настоящему сильное впечатление. Он сделан на основе свидетельских показаний вокруг дела об убийстве студента-антифашиста Тимура Качаравы в Петербурге. Зритель слушает прерывающие друг друга конфликтные монологи, видит на экране уточненные детали.

Говорят в основном мать убийцы и мать убитого – и это дает свой оттенок: мы не продлеваем ненависть, а учимся у матерей прощению.

Но главная ценность спектакля в том, что речь идет не столько про убийство, сколько про поиск правды и смысла жизни героев. Это не суд верховный, это люди сами себя судят. Люди пытаются через сверхординарное и вместе с тем, увы, «заурядное» событие разобраться в вопросе о том, куда движется общество, куда мигрирует наше сознание. Здесь говорят о том, что фашизм и антифашизм в современном мире стали синонимами и теперь эти слова означают одно: желание молодых разбуженных людей не стать пассивными, инертными приспособленцами.

В протестном движении молодых угадывается пассионарный взрыв, раз уж находятся сегодня ребята с темпераментом, позволяющим пренебрегать законами самосохранения. Антитела – это субстанции, которые борются с болезнью общества, а болезнь очевидна – общество неспокойно. Одним словом, «Антитела» – замечательная форма разговора о молодых, о протестном движении. Через монологи матерей мы узнаем самое важное: как формируется характер, темперамент «неуспокоенных» людей, и как из «идеального», почти сказочного детского сознания вызревает борцовский нрав.

Фальшивые правозащитники

Спектакль «Узбек» вырос из лаборатории Сахаровского центра и Театра Йозефа Бойса. Талгат Баталов, бывший актер из ташкентского театра «Ильхом», рассказывает о судьбе трудового мигранта из Средней Азии. Он сажает аудиторию в круг, но сам остается за пределами круга – зрители сидят спиной друг к другу. Зрители – это Москва, центр, матка. Актер, обегающий вокруг «Москвы» не один круг, – это «понаехавший», пытающийся пробиться к кормушке, пробиться через круги столичного ада.

Поскольку конфликт между актером и зрителями в этом случае агрессивен – мы вынуждены вертеть головами, нам некомфортно, то и Узбек – это по неволе нападающий в данной истории. Протагонист, обязанный доказать свое право на существование. Центр охраняет тепло, очаг, свои вечные концентрированные кольца – как змея или кошка, свивающаяся в клубок, хранящий тепло и не отдающий это тепло чужаку. Узбек рассказывает о том, что такое получить регистрацию, получить место жительства, что такое подмосковная прописка. Рассказывает о фальшивых правозащитниках, пытающихся нажиться на предмете своей защиты. Рассказывает о мелких и крупных проявлениях шовинизма в российском обществе. Показывает свои настоящие документы – зеленый узбекский паспорт, бумаги, мандаты. Все, что у него есть, все, чем он может доказать свои права, Узбек достает из картонной коробки, – места своего жительства. При этом спектакль удивительно позитивен. Здесь сосредоточились радушие и хитро-примирительный нрав, характерный для человека Средней Азии. Чем более раскован и искренен Узбек с нами, тем более он наивен, простодушен и уязвим. Талгат Баталов демонстрирует пределы раскрепощения в рассказе о себе – угрюмое большинство зрительского кольца агрессивно и поэтому на такую степень откровенности не готово. Актер – радушен. Публика – колка. Сама мизансцена к этому располагает.

Есть два поразительных мгновения в спектакле. Талгат читает настоящее письмо своего отца к себе – отец наставляет и увещевает сына, решившего начать самостоятельную жизнь в чужой стране. И это письмо XXI века, написанное, очевидно, чудеснейшим человеком с правильным, цельным мышлением, сразу отсылает нас к жанру нравственной проповеди, лучшими представителями которой были письма Гаргантюа к Пантагрюэлю (где сосредоточились все ценности эпохи Возрождения) и «Письма к сыну» Филиппа Честерфильда.

И второй момент. В финале, когда чувства наши растоплены и агрессия потихонечку сменяется на чувство понимания, Талгат показывает кусок советского кино, где рассказывается о том, что ташкентская семья приютила восемь сирот, бежавших от трагедии Второй мировой войны в Среднюю Азию. Ситуация повторяется. Но мы уже забыли об этом. Когда видим (не без ксенофобии, которую навязывает государство нам сегодня) в мигранте врага, мы забываем об этом. Ташкент – город хлебный.

Этот спектакль говорит о том, что миграция – это пассионарный взрыв. И сегодняшнее положение мигранта – это надежда на будущее.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Константин Райкин: «Я совершенно не согласен с сегодняшним решением суда»

    На сайте «Сатирикона» опубликован комментарий худрука театра Константина Райкина по поводу приговора Павлу Устинову, которому Мосгорсуд изменил наказание с 3,5 года колонии на год лишения свободы условно с испытательным сроком два года. ...
  • «Он прошел в искусстве счастливый путь»

    Во вторник, 1 октября, в московском театре «Ленком» проходит церемония прощания с Марком Захаровым. Художественный руководитель театра, народный артист СССР ушел из жизни 28 сентября. Проститься с ним пришли многие деятели искусства, в числе которых Александр Калягин, Галина Волчек, Александр Ширвиндт, Евгений Миронов, Константин Богомолов, Юрий Бутусов, Марк Розовский, Евгений Писарев, Дмитрий Крымов, Миндаугас Карбаускис, Алексей Бородин, а также тысячи поклонников творчества мастера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Директор театра Karlsson Hause Анна Павинская: «Мы любим риск»

    У репертуарного театра в России есть очевидное преимущество: здесь возможен риск. Например, не сложился спектакль, и постановку списали уже на генеральной репетиции. Но в частном театре, наверное, подобные риски недопустимы. ...
  • Артисты «Ленкома» попросили присвоить театру имя Марка Захарова

    Артисты «Ленкома» обратились к мэру Москвы Сергею Собянину с просьбой присвоить театру имя Марка Захарова, который был художественным руководителем коллектива. «Сейчас подготовлено обращение от труппы театра, со всеми народными артистами и другими уважаемыми артистами, на имя Сергея Семеновича Собянина о том, чтобы назвать театр «Ленком Марка Захарова», – сказал ТАСС председатель комиссии Мосгордумы по культуре и массовым коммуникациям Евгений Герасимов. ...
  • Мосгорсуд отменил возврат дела «Седьмой студии» в прокуратуру

    Во вторник, 8 октября, Мосгорсуд признал незаконным возвращение в прокуратуру уголовного дела «Седьмой студии» и постановил вернуть дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение в ином составе суда. Это решение принято по ходатайству прокуратуры. ...
  • В устав Большого театра внесли изменения

    Назначения и отставки в филиалах Большого театра будут согласовываться с Министерством культуры РФ. Об этом говорится в пояснительной записке к проекту постановления правительства РФ «О внесении изменений в устав федерального государственного бюджетного учреждения культуры «Государственный академический Большой театр России». ...
Читайте также