Михаил Барщевский, адвокат и начинающий драматург

«Я не настолько наглый, чтобы менять театр»

 
Михаил Барщевский, известный адвокат, высокопоставленный чиновник, оказался человеком рискованным и азартным. Потянуло его в театр – нет, не зрителем, а прямым соучастником, выражаясь языком протокола. Уже есть несколько пьес и одна премьера – в театре Стаса Намина.
– Захотелось попробовать. Просто попробовать – а могу я или нет поставить такое действо. Моя профессия – это умение, извините, манипулировать людьми. И когда я как публичный деятель выступаю, и когда я выступаю как адвокат. «Манипулировать» – это не плохое слово, это просто умение воздействовать на сознание людей, убеждая их в своей правоте. Вот, что такое манипуляция. В данном случае – зрительным залом.

– Вас что-то не устраивало в театре? Вы ж не просто попробовать пошли, правда же?

– Прежде всего, у меня возникло ощущение или убеждение, что у нас классический театр находится в тупике. Причем это вина не его. Здесь вообще нет виноватых. Зритель, прирученный Интернетом, телевидением, скоростями автомобилей, поездов и самолетов, отвык от долгого чтения. И я вдруг обнаружил одну очень интересную штуку – что самые высокие рейтинги у тех телевизионных передач, где есть интерактив. А почему в театре не может быть интерактива? Задумка родилась от идеи написать пьесу, которая будет интерактивом. То есть чтобы ее финал зависел от зрителя. Вот и все. Я не вижу современной драматургии. Может, я ее не знаю, может, ее почти нет или очень мало… Все ставят издевательства над Гоголем, Чеховым, Горьким и Достоевским, в буквальном смысле слова издевательства. Еще на Шекспира недавно замахнулись, на Уильяма нашего, показав на сцене басаевских моджахедов вместе с Антонием и Клеопатрой.

– Вы что, против новых форм?

– Когда ты имеешь дело с классикой и тебе хочется творчески осмыслить – возьми ее с собой, пойди в туалет, посиди там, никому не мешая, и осмысли.

– А как же новое видение режиссерское?

– Новое видение – это одно. А когда в «Антонии и Клеопатре», по версии Серебренникова, войска Антония одеты в камуфляжную форму и они все с ярко выраженными чеченскими мотивами – это не новое видение. Это желание обратить на себя внимание. Напиши свою пьесу, где ты хочешь самовыразиться, и выражайся. Зачем Шекспира-то трогать? Это при совершенно гениальной игре Сергея Шакурова и Чулпан Хаматовой… Плохо бы играли – нет проблем. Именно то, что их заставляют это играть… Исключительно вопрос работы режиссера… Еще одна вещь, которая мне кажется интересной и что мы собираемся сейчас в одном театре сделать, – это театральный сериал. Публику приучили, просто приучили к тому, что существует сериальный формат. Телевидение его освоило. Почему в театре нельзя сделать?

– Это будет каждый вечер новый спектакль или продолжение… или как? Сразу на третью серию можно пойти?

– Можно, только ты будешь не очень хорошо понимать, откуда родом этот герой взялся, что происходит… Возьмем творчество Конан Дойля. Можно сделать театральный сериал по Шерлоку Холмсу? Каждый спектакль – новое дело Шерлока Холмса. Назовем это «многосерийным спектаклем». В нашем случае, как и у Шерлока Холмса, есть законченный сюжет каждого спектакля. Ты можешь пойти на один спектакль. Если тебе интересно, что дальше делает герой в другой ситуации – ты идешь на второй. Не интересно – не идешь.

– Расскажите, как тогда по-вашему написать пьесу на современном материале, но по узнаваемой классической схеме? Как выражается актуальность? Конкретно?

– Поймите, я – зритель, я не собираюсь учить профессионалов. Но, если бы мне пришла в голову такая мысль, то, видимо, алгоритм был бы таков. Ну, вот «Ромео и Джульетта». Хорошо. Пускай девочка будет у нас из русской семьи, а мальчик чеченец. Или девочка – ингушка, а мальчик – осетин.

– Но вы же только что сказали, что это будет издевательство над Шекспиром?!

– Нет. Не надо называть Ромео и Джульеттой. Делать по «Ромео и Джульетте», и звать их так не надо. Они должны говорить современным языком и о современных проблемах.

– Это будет совсем другая история…

– Это зависит только от таланта драматурга. Потому что Ромео и Джульетта – не про ногти и не про взаимоотношения «Монтеков» и «Капулетов», а про соотношение ценностей. Чистой и красивой любви и каких-то предрассудков.

– Так чего же, на ваш взгляд. театру не хватает? Вы говорите, он в тупике.

– Талантливых драматургов. Современных. Умеющих и рискующих говорить о сегодняшнем дне.

– А вдруг не позволят?

– Ой, я вас умоляю! Кому сегодня чего не позволяли? Конкретно? (Улыбается) В одной моей пьесе – там такие наезды идут на некоторые современные явления. Что мало не покажется. Я написал пьесу «Пять писем президенту» о письмах нашему, сегодняшнему президенту. Никому ничего не запрещали. Просто один театр боится, как бы бюджетные деньги ему не срезали. А актриса, для которой я писал, боится... сама не знает чего. Просто, говорит, боюсь. Так что не запрещают, а не рискуют!

– А почему боятся-то?

– А потому что и так сытно, и так все в порядке. Зачем? Я могу на чем-нибудь другом денег заработать, на чем-нибудь другом славу приобрести. В сериальчике, например, сняться. А то, что у нас спектакли идут пару лет и снимаются, а некоторые через полсезона снимаются, – это о чем свидетельствует? Что такие недальновидные худруки театров и режиссеры, что не могли правильно понять и предсказать, что у публики это не будет пользоваться интересом? Ой ли!

– Так о чем это свидетельствует?

– О том, что деньги были отпущены на спектакль, спектакль поставлен, не пошел так и не пошел.

– Я знаю, что есть замечательные спектакли, на которые не ходят потому, что надо думать.

– А я вам скажу, что есть спектакли, куда народ ходит годами. Тот же «Квартет И» со своим «Днем радио», «Днем выборов» и «Быстрее, чем кролики». И это очень современные спектакли и очень политические. В 37-м году за такие спектакли расстреляли – закопали, вынули бы – и еще раз расстреляли. А тут аншлаг. Годами! И играют хорошо, и народу интересно. Все узнаваемо. И задуматься есть над чем. Театр не должен быть только развлекательным и смешным. Я пришел посидеть, похохотать, ни о чем не думать, оторваться, оттянуться. Дискотека такая. Цирк. Попсовый концерт. Пипл хавает? Имеет право. Я такое не хаваю, мне это не интересно. Я на такое не пойду. Театр должен заставлять думать, «глаголом жечь сердца людей». Но тогда он должен говорить на темы, которые меня интересуют сегодня. Это я не о политике. Я говорю о человеческих отношениях и человеческой психологии. Возьмите потрясающий моноспектакль Алисы Фрейндлих, за который она получила «Золотую маску», – «Оскар и Розовая Дама». Речь идет о гениальной актрисе в великолепной постановке, заставляющей меня задуматься над вечными ценностями. И никакого там режиссерского чрезмерного самовыражения, супероригинального осмысления…

– Возвращаясь к началу разговора. Что Михаил Барщевский хочет принести в этот «храм»?

– Ну, я не настолько наглый, чтобы менять театр… Я хочу попробовать показать, что можно без секса на сцене, без мата и всего этого иметь аншлаги. И чтобы об этом говорили, и чтобы люди советовали друг другу пойти. А уж если они придут, что с ними там делать – это мы разберемся. Какими они выйдут – это уже от меня зависит, главное, чтобы пришли. И мне важно, какими они выйдут. Хотелось бы, чтобы лучше, чем вошли.


  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Голая правда

    Новый спектакль «Гоголь-центра» взбудоражил публику и прессу задолго до первых показов, когда стало известно, что в нем участвуют Сати Спивакова, Константин Богомолов и около двадцати обнаженных перформеров. Театр же позиционировал свою премьеру, как запоздалое пришествие на отечественную сцену немецкого драматурга Хайнера Мюллера, которого у нас хоть и ставили, но весьма эпизодически, тогда как в Европе он был одной из знаковых театральных фигур конца прошлого века, а в 90-е возглавлял «Берлинер Ансамбль». ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также