Забытый Каренин

Со дня рождения Николая Гриценко исполнилось 100 лет

 
Наверное, нет уже ни одного человека, который мог бы вспомнить печальные события 1936 года, когда советская власть приняла чудовищное, волюнтаристское решение уничтожить великий театр – МХАТ Второй. И все теперь кажется знаковым и символичным, ведь закрывался МХАТ Второй спектаклем «Мольба о жизни».
Те, кому посчастливилось видеть его, не могли без волнения вспоминать, как плакали на сцене артисты, как рыдал зрительный зал. Как не расходилась публика после спектакля и еще долго и долго аплодировала опустившемуся занавесу…

Свидетелем тех событий был и 24-летний студент Коля Гриценко. Он понимал, что вместе с этим занавесом закрылась и целая глава в его биографии.

«Он мне мешает»

Дело в том, что получить театральное образование в те годы можно было лишь в школе при каком-нибудь крупном театре. Существовала школа при Театре Вахтангова, школа при Малом театре, профильным образованием занимались студии Хмелева и Рубена Симонова. При МХАТе Втором, где учился Гриценко, тоже существовала школа, которой руководили замечательные актеры и о которых по Москве ходили невероятные байки. Например, рассказывали, как великая Серафима Бирман каждому абитуриенту, который ей не нравился, кричала: «Вас ждут заводы!» И эта роковая фраза была известна всей столице.

Впрочем, советской власти было глубоко наплевать и на удивительных педагогов, и на блестящих артистов, и, конечно, на судьбы нескольких десятков студентов… Театр и школа были расформированы, а студентов распихали по разным коллективам. Так в Театр Вахтангова в числе прочих попал и Николай Олимпиевич Гриценко.

Хотя по имени-отчеству обращаться к нему стали значительно позже, а в те предвоенные годы ничто не выдавало в простом, почти нищем пареньке из Украины, одетом в какие-то обноски, будущего великого артиста. Он начал учиться. И уже с первых шагов обратил на себя внимание. Причем в глаза вахтанговцев бросилась не его бедность (плохо одевались почти все), а абсолютная исключительность. Дело было на репетиции «Ревизора», когда нас, второкурсников, заняли в массовке – далеко на заднем плане. И вдруг Щукин (он играл самого Городничего) прервал свой монолог и, показывая на Колю Гриценко, сказал: «Кто этот молодой человек? Он мне мешает. Нельзя ли его убрать». В словах Щукина был свой резон, потому что благодаря потрясающе смешным жестам Гриценко все внимание зрителей было на дальний план, что отвлекало от монолога.

Мама не узнала

Это было начало.

А уже в следующем году, на третьем курсе, его уникальность заблистала всеми возможными красками, потому что вместе с Володей Покровским он сделал самостоятельный отрывок – чеховского «Жильца». И вот с этого момента имя Николая Гриценко прогремело на всю Москву.

Мало того что он блестяще передал характер пьяного скрипача Халявкина, он к тому же научился играть на скрипке и играл бесподобно, поскольку обладал идеальным слухом. Кстати, забегая вперед, скажу, что когда наша «Принцесса Турандот» поехала в Австрию, то спектакль играли на немецком языке. У Гриценко, исполнявшего Тарталью, получился и вовсе австрийский акцент, о чем с восторгом написала вся местная пресса. Но вернемся к «Жильцу». В те времена театральные артисты давали концерты в ЖЭКах и клубах. На одном из таких «культмассовых мероприятий» побывал великий мхатовец Василий Топорков и, увидев «Жильца», прислал в театр письмо: дескать, обратите внимание на Николая Гриценко, он удивительный артист.

С этого пресловутого «Жильца» и началась славная биография Николая Олимпиевича (Колей он остался теперь лишь для самых близких)… И все последующие его роли – это галерея неповторимых образов. Я не могу вспомнить ни одного другого актера, который мог играть столь разноплановые роли. Сегодня он был князем Мышкиным, а завтра выходил на сцену в образе купца Молокова (спектакль «На золотом дне» по Мамину-Сибиряку) – два совершенно разноплановых характера.

В Театре Вахтангова до сих пор живет легенда о том, как Колина мама Фаина Васильевна пришла на одну из премьер с участием сына и посреди действия спросила у сидящей рядом актрисы:

– Не знаете, а когда сын мой выйдет?

Та показала на сцену:

– Да вот же он играет.

Фаина Васильевна удивилась

– А разве это он?

Вот до такой степени он менялся.

Как это могло случиться? Вероятно, это и называется большим талантом, но страшно не хочется употреблять избитые слова.

«Грицук, что ты там делаешь?»

Мне хочется воссоздать портрет артиста, который прожил рядом с нами целую жизнь и при всех регалиях и званиях ушел недооцененным. Причем редко вспоминают его и кинематографисты, хотя именно он сыграл Каренина («Анна Каренина»), Вадима Рощина («Хождение по мукам»), Сперанского («Адъютант его превосходительства») и немецкого генерала в фильме «Семнадцать мгновений весны», без которых невозможно представить отечественный кинематограф ХХ века.

Одно время он был женат на латышке Зине, которая его великолепно обшивала. Ходил в бежевом пальто, в котелке, импозантно спускался по Тверской к Большому театру и, остановившись перед фасадом, разглядывал колоннаду. В эту минуту он, несомненно, воображал себя иностранцем. Однажды его заметил наш артист Григорий Мерлинский (замечательный был остряк), который через всю площадь закричал:

– Грицук, а Грицук, что ты там делаешь?

В эту минуту Гриценко готов был провалиться сквозь землю, потому что Мерлинский своими криками разрушил его воображаемый образ.

И в то же время при этой невероятной артистичности Николай Олимпиевич был очень малообразованный человек. Ничего не читал. И когда Рубен Николаевич Симонов сказал однажды: мол, я хочу дать вам роль Дон Жуана, знаю, что вы читаете мало, но тем не менее прошу вас – найдите книгу, прочтите – Гриценко пришел на следующий день и ответил:

– Слушайте, я перебрал всего Пушкина, там нет такого произведения.

«Твоя невеста мне не нравится»

В нем все время жили два человека. С одной стороны, он был вполне эгоистичный господин, а с другой – невероятно искренний, душевный. Я помню, как наш театр только что приехал из Омска, где был в эвакуации. Со своей трехлетней дочкой я шла по Арбату (для меня в ту пору человечество делилось на две категории – тех, кто любит мою девочку и кто нет). Холод. Зима. А поскольку я боялась, что она простудится, то подвязала ее пальтишко прыгалками (не было ремешка). И вдруг нам навстречу движется Николай Олимпиевич. Увидел девочку, присел. Стал с ней играть. Я никогда прежде не видела его в таком расположении духа – он от ребенка не мог оторвать глаз. И у меня от неожиданности как-то само собой вырвалось:

– Коль, ты любишь детей! Это ведь признак хорошего человека.

Он обиделся, но продолжал играть с ребенком.

Что касается его личной жизни, то, к сожалению, он переменил множество жен: бесконечно сходился, расходился, переезжал с места на место. Однажды я пришла к нему на очередное новоселье (он получил квартиру недалеко от Смоленского бульвара). Но пришла поздно, поскольку играла в тот день спектакль. Гриценко с радостью встретил меня на пороге, однако с ужасом, почти трагически сказал:

– Ты представляешь, гости все уже съели. Нечем тебя угостить.

И вдруг его лицо засияло:

– Но, кажется, там остались шпроты. Впрочем, саму рыбу тоже съели, но ты макай хлеб в масло – это очень вкусно.

В углу лежали книги, перевязанные веревочкой. В другом углу стоял телевизор. Здесь не было еще семейного уюта. Вообще среди всех его жен домашним очагом по-настоящему занималась только Зина. Но с ней к тому времени было покончено.

Последнюю или предпоследнюю (боюсь соврать) свадьбу он справлял в ресторане «Прага». Был весь Театр Вахтангова, все было шикарно, прекрасно. И когда уже гости изрядно выпили, его ближайший друг Володя Покровский тихо сказал:

– Ты знаешь, Коля, мне что-то твоя невеста не нравится.

На что Гриценко ответил:

– Что тебе, мне она самому не нравится.

Может, это было сказано от выпитой водки, а может, от непосредственности, но он в ту минуту оказался провидцем – очередной брак не принес ему счастья.

…Последние годы жизни он прожил трагически – тяжело болел. К тому же, не стало Рубена Симонова, у которого он был первый артист, и Гриценко остался не то чтобы без ролей, но не с теми ролями, на которые был способен и которые ждал. И тут в его сознании произошло что-то страшное. Это было заметно на гастролях в Киеве в 1978 году, когда Гриценко в неглаженной рубашке и с расшнурованными ботинками шел по Крещатику. Это было настолько непохоже на него, что многие забеспокоились о состоянии его душевного здоровья. Вскоре после тех гастролей его положили в больницу, пытались помочь всеми возможными средствами, но природа взяла свое – и в декабре 1979 года великого Николая Гриценко не стало.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Голая правда

    Новый спектакль «Гоголь-центра» взбудоражил публику и прессу задолго до первых показов, когда стало известно, что в нем участвуют Сати Спивакова, Константин Богомолов и около двадцати обнаженных перформеров. Театр же позиционировал свою премьеру, как запоздалое пришествие на отечественную сцену немецкого драматурга Хайнера Мюллера, которого у нас хоть и ставили, но весьма эпизодически, тогда как в Европе он был одной из знаковых театральных фигур конца прошлого века, а в 90-е возглавлял «Берлинер Ансамбль». ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также