«Смысл жизни не только в деньгах...»

О чем говорили артисты в интервью «Театралу»

 
Сто номеров назад «Театрал» начинал свою жизнь, когда на дворе была совсем другая эпоха. Ясно это становится сейчас, когда перебираешь странички с интервью и наталкиваешься на имена людей, которые еще недавно были с нами – выходили на сцену, ставили спектакли. Впрочем, они и сегодня не забыты, ведь память об артисте живет до тех пор, пока жив последний зритель.

Людмила Касаткина: «Время калечит»


– Вы выпустили три курса своих учеников. Какое оно – новое поколение актеров?

– Они мало одержимы театром. Все стремятся к большому успеху. Рвутся в кино – там их сразу много людей увидит. Они почему-то считают себя вправе требовать главные роли, не завоевывая это право. Время калечит людей. Людей сильно меняют проклятые деньги. Знакомый режиссер рассказывал, что молодые актеры в ответ на предложение роли не спрашивают, что за роль, что за сценарий. Спрашивают: «Какой гонорар я получу?» Я понимаю, что без денег не прожить, но не до такой же степени. История знает людей, которые играли, вовсе отказываясь от денег: завоевывали право. А еще у меня на курсе были студенты из бедных семей, я им говорила: «Тут во многих местах, я слышала, дворников не хватает – до занятий вы можете подработать». И в самом деле, те, кто действительно хотел учиться, не ленились и находили себе такую работу.

Июль 2010. Михаил Ульянов: «Нас отучают думать»


– Нет ли у вас обиды на времена, на власть?

– Сейчас все уперлись глазами в телевизор. И смотрят. И я смотрю, как все остальные. Грешники... И никто уже не разговаривает. Вот я помню, раньше, в 60-е, какие-то были все время гостевые встречи. Даже иностранцы говорили, что это странная история – на такое жалкое количество продуктов в магазине такое количество встреч дома и всяких разносолов домашних. Любили собираться, играть в карты. Сейчас никто не собирается. Время сжалось. На самолете до Ленинграда можно добраться за час. А раньше ехали, книжки читали, песни пели… Неделю до Петрограда ехали. У меня есть фотография: на Арбате, где я всю жизнь прожил, два человека идут. А вдалеке едет одна лошадь. А сейчас машины, машины… А что делать с этим, никто не знает. Человеки надумали на свою голову очень много полезного и очень много опасного. И придумывали-то для того, чтобы времени было больше, а его все меньше и меньше. Нас отучают думать, заставляют отвлекаться от жизни, заниматься не жизнью, а погоней. Как хороший пастух, гонит куда-то человеков. Некогда, некогда. Вот и живут люди друг на друге, друг другу очень мешая и раздражая. Смотрите, какая Москва раздраженная, какая злая. А отчего? От усталости. Никто в этом не виноват. Просто мы собрались все вместе в метро, а там уже и дышать нечем.

Декабрь 2006.

Кирилл Лавров: «Время скороспелых реформ»


– Что сейчас происходит у нас? Что ни реформа, то абсурд. Вот монетизация льгот. Термины-то какие придумывают, такого и слова не было в русском языке...

– Все дело в том, что реформы эти – скороспелые и малопродуманные. Реформу нужно точно рассчитывать – как шахматисту, как нейрохирургу, это тонкая вещь. Иначе она вызовет недоверие к властям, к правительству, озлобление, негативные вещи, которых власти сами не хотят, но по глупости провоцируют.

Такая же реформа будет и в театральном деле. Никто не говорит, что в театральном деле реформа не нужна, – она нужна. Но есть много такого, что необходимо сохранить. А для этого все заинтересованные команды реформистов должны очень внимательно общаться с людьми театра, которые понимают толк в нашем деле. Но понимают тоже далеко не все, поэтому не надо устраивать общее собрание театрального Союза, там ничего толком сказано не будет. Экономика и организация театрального дела – тонкий и важный вопрос. И есть специалисты в этой области. К ним и надо обращаться.

Конечно, у нас в театрах осталась еще советская система, которая не трансформировалась в новом капиталистическом обществе. И, наверное, что-то надо изменить. Однако и при советской системе было очень много положительного, но тех, кто это говорит, записывают в ретрограды, утверждая, что, мол, все надо ломать и все строить сначала. Я категорически против этого. Революционные передряги ничего хорошего не приносят. Надо сохранить то хорошее, что было, прибавить к этому элементы, которые необходимы, чтобы улучшить структуру и чтобы она соответствовала тому обществу, в котором мы живем.

Апрель 2005.

Софико Чиаурели: «Ребята, нам надо держаться»


– Почему Россию и Грузию пытаются поссорить?

– Это как ревнивый муж к любовнику. Россия ревнует нас к Америке. За то, что нам захотелось дружить не только с Россией, но и с Америкой, и с Европой. «Нет», – говорит Россия, – смотри только на меня, а то я тебе пальчиком – цыц!» Неужели это не видит Путин? Я к нему с такой симпатией относилась.

– Подождите, но нас же не первый раз обманывают, и цензуру мы видали похлеще нынешней, но читали же как-то между строк, понимали в чем дело. Сейчас-то что делать?

– Ребята, нам надо держаться! Спасти может только любовь. Потому что накопилось страшное. Нам надо держаться ближе. Москва и Россия – моя вторая родина, я училась здесь, окончила ВГИК, у меня масса друзей и родственников. Я не мыслю жизни без таких актеров, которые существуют в России: Петренко, Лавров, Басилашвили… Сурикова, которая меня снимала в одном из любимейших моих фильмов «Ищите женщину». Леня Куравлев, мой однокашник. Надо держаться и не надо поддаваться на провокации.

Ноябрь 2006.

Александр Абдулов: «Я живу будущим»


– У вас есть тоска по советскому кинематографу?

–Да, в советское время было много замечательных картин. И надо помнить, что у нас это было. Я никогда не забуду Черкасова, Леонова. Но возвращаться никуда не надо. Надо идти дальше.

– Вы живете будущим?

– Конечно. Я живу будущим, преклоняя колени перед прошлым. За что нам извиняться перед Грузией или Эстонией? Столько лет кормили-поили, а теперь должны еще и извиняться? Хватит уже извиняться! Я бы заставил их извиняться за то, что они сделали с нашим памятником. Вы на секунду себе можете представить, что американский памятник в какой-либо из стран вот так бы снесли? Что бы было? Война. Американцы бы развязали войну, и я бы сказал, что они правы. И ведь это не народ эстонский сделал, это правительственная кучка, которые вдруг почему-то решили, что мы должны враждовать. То же самое касается и Грузии. У меня пол-Тбилиси друзья, много друзей в Эстонии. А их правительства из нас делают поработителей…

Октябрь 2007.

Игорь Кваша: «Стыдно быть рабами»


– Как вы думаете, почему в последнее время так оживился интерес к фигуре Сталина?

– Одно из самых любимых мною библейских выражений: отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина. Мы все равно никуда от него не ушли. Рабское сознание, которое долгие годы специально насаждалось, оно даже в юном поколении наверняка есть. А в последнее время прямо в воздухе витает жажда реабилитации. То ли пятьдесят два, то ли пятьдесят четыре процента, по итогам опроса общественного мнения, сказали, что Сталин – это хорошо.

– Как вы относитесь к идее поставить в Ялте памятник Черчиллю, Сталину, Рузвельту?

– Ужасно отношусь. Меня это приводит в ярость.

– Значит, о переименовании Волгограда обратно в Сталинград можно и не заикаться…

– Нет, конечно. Не надо сегодня возобновлять память о Сталине.

– А зачем вышел ваш спектакль, где вы играете Сталина?

– Он вышел с другой целью.

– Но все равно возобновляет в людях память.

– Чтобы предупредить их. Предостеречь. Чтобы они не о Сталине думали, а о том, как страшно, как стыдно быть рабами.

Июль 2005.

Андрей Толубеев: «Наполнить жизнь смыслом»


– Театр должен воспитывать?

– Конечно. И надо мной будут смеяться, но я уверен: русский театр – это, прежде всего, кафедра. И так будет долго еще продолжаться. Что хорошо, ведь иначе люди, которые имеют деньги, совсем обезумят. Надо, чтобы они могли слышать вопросы и пытались на них отвечать. Чтобы они занимались не только шоу-бизнесом. Чтобы могли сходить на серьезные постановки и после спектакля задуматься о том, что смысл жизни не только в зарабатывании денег. Мы все-таки живем для иного. Да, мы зарабатываем, чтобы жить, но жизнь должна быть наполнена высшим смыслом, иначе зачем Господь Бог все это придумал?

Июль 2007.

Александр Лазарев: «Задача искусства – уколоть зрителя»


– Вам нравятся работы молодых режиссеров?

– Не всегда. Видимо, сказывается воспитание Школы-студии МХАТ, Андрея Александровича Гончарова. Я привык на сцене заниматься человеком. А экзерсисы и ребусы, которые представляют молодые режиссеры, мне не интересны. Понимаете, когда я смотрю спектакль и разгадываю ребус, мне скучно. Мне интереснее судьба героев. С моей точки зрения, задачи искусства – это уколоть зрителя, чтобы он мог зарыдать, заплакать. Что происходило с нами, когда мы, студенты еще первого курса, возвращались из МХАТа? Мы плакали, не стесняясь своих слез, после спектакля «Три сестры», возобновленного в 55-м году. Какое было сильное впечатление! Какие же это были острые уколы в сердце и душу.

Февраль 2004.

Анатолий Равикович: «Помогает конкуренция»


– Вы можете объяснить такой парадокс: многое и самое интересное зарождается в Питере, а потом получает развитие в Москве?

– Во-первых, Москва – столичный город, туда все стремятся. Там уйма печатных изданий, телеканалов, множество театров. Москва, как пылесос, вбирает в себя все самое яркое, что есть в России. Из-за конкуренции качество продукта становится выше. Не только в театре, но и в литературе, в музыке. Вторая причина – у нас зритель суше. Его сложнее растормошить. Он, конечно, не полный сноб, но что-то в этом роде. Московская публика щедра на аплодисменты, на смех, живо откликается на сказанное слово. А наши сидят чопорными, надутыми, что выдает провинциальность нашего города. Должен с сожалением сказать, что за годы советской власти Питер все-таки сумели превратить в провинциальный город. Очень печально, но это так. Замечательно сказал Даниил Гранин: «Столица с областной судьбой».

– А публика сейчас влияет на театральный процесс? Или только актер и режиссер?

– Это взаимный процесс. Но в условиях рынка публика влияет, конечно.

– А если эта публика не читала, скажем, даже «Дядю Ваню»?

– Пусть не читала, но ведь она очень хочет знать, в чем же там дело. И для этой публики совсем не обязательно, чтобы дядя Ваня жил с Астровым. Публика ведь очень просто «влияет на театральный процесс» – зрители или ходят на спектакль, или не ходят.

Декабрь 2006.

Михаил Козаков: «Любовался собой»


– Почему вы почти не играете в театре в последние годы?

– Я прожил в профессии 55 лет. В молодости я особенно не задумывался, что я делаю и зачем. Я думал над ролью, над режиссерскими задачами, над пьесами. Была работа, было увлечение, творческий поиск. Я не задавал себе вопроса, почему я актер. Не спрашивал себя, хороший ли я актер, достоин ли я работать на одной площадке с великими артистами. Потом прочел у Станиславского в книге «Моя жизнь в искусстве», что вся его система придумана для того, чтобы этически оправдать профессию актера. То есть если ты знаешь, для чего идешь на сцену, что ты хочешь рассказать зрителю, если это не просто самолюбование, – тогда играй. В молодости иногда выходишь на сцену с мыслью: «Посмотрите, какой я красивый!» Я обожал надевать лосины, когда играл в средневековых пьесах: у меня были длинные ноги – я выходил и любовался сам собой. Потом понял, что все это чушь. Далеко не в этом назначение спорной актерской профессии. Рефлексии с годами все больше и больше. И вот теперь я не знаю, зачем я должен был выйти на сцену.

Апрель 2011.

Олег Янковский: «Нельзя останавливаться»


– Артистов порой забывают. Но при вашей известности об этом, наверное, не стоит и волноваться?

– Нет, этот страх всегда остается. Такая профессия, в которой все время надо что-то новое в топку бросать. Если останавливаешься – смерть, конец. Для любого актера. Тем более для актера в возрасте, когда понимаешь, что времени осталось все меньше, а возрастных ролей совсем мало, и у нас, к сожалению, редко пишут роли «на актеров»... Так что упаси Бог успокоиться.

– А что такое конец для актера? Почему вчера еще интересно было смотреть на актера, а сегодня – уже нет?

– Ну, это загадка, в которой мы с вами не разберемся. Это тайна профессии, когда вчера был интересен, и вдруг как будто что-то перегорает. Никто не знает, почему это происходит и когда. Это может в 40 лет случиться, а бывает, божий огонь в тебе горит и горит. И Евгений Павлович Леонов в день своей смерти собирался играть «Поминальную молитву» и до последней минуты был интересен, загадочен. Есть много других примеров, таких же. Так что не могу я ответить на ваш вопрос, не знаю я этой разгадки. И, честно говоря, не хочется, чтобы я когда-нибудь ее узнал.

Октябрь 2007.

Марина Голуб: «Люблю сильные эмоции»


– Вы любите жить на острие страстей?

– Ну так это же самое интересное! Я люблю сильные эмоции. Знаете, я счастливая женщина – в моей жизни было любви очень много. Я трижды была замужем и со всеми бывшими мужьями сохранила хорошие отношения. От первого мужа, с которым я прожила совсем мало, у меня дочь. И хочу я или не хочу, это важный факт. С мужем я рассталась очень быстро, а девочка-то прекрасная моя со мной. Со вторым мужем я прожила довольно-таки долго, и он является моим другом до сих пор. Вадик очень хороший человек, и я его люблю. Вместе с ним мы пишем сценарии, а еще он хороший фотограф. С третьим мужем – Толей – мы работаем в одном театре. Он очень хороший актер, интересный. С ним была довольно-таки сложная история, теперь у него большая семья, и дай бог ему счастья! Пускай у них все в жизни будет хорошо. У меня тоже все хорошо. Я считаю, что важно не просто плыть по жизни, а самой делать ее. Организовывать. Уметь сделать выводы из своих ошибок: поменять что-то в себе, в ситуации, в окружении. И идти дальше.

Декабрь 2010.

Маргарита Эскина: «Я могла бы сидеть дома»


– Вы живете в сумасшедшем ритме. Откуда столько сил?

– Я вам больше скажу. У меня есть дети и внуки. И в принципе я могла бы сидеть дома, чтобы им помогать. Но вы знаете, для меня самое страшное – остаться без Дома актера… А ведь рано или поздно это произойдет. Наступит такое время, когда я еще буду жива, но не смогу здесь работать. Как я это переживу, не знаю.

– И все же чувствуете усталость?..

– Не то чтобы усталость, а некоторое объедание тем, что я «легендарная». Мне не стыдно, но я просто не могу больше. Каждый вечер в Доме актера начинается и заканчивается с комплиментов в мой адрес. Даже если меня нет в зале, кто-нибудь вспоминает об Эскиной, и раздаются аплодисменты. Недавно был вечер, к которому я не имела отношения и пришла как обычная зрительница. Но каждый, кто выходил на сцену, говорил: «Счастье, что Маргарита Александровна сегодня сидит в зале…» Я же не могу сорвать концерт, выйти к микрофону и сказать: «Ребята, да вы что! Давайте скромнее…»

Декабрь 2008.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • Голая правда

    Новый спектакль «Гоголь-центра» взбудоражил публику и прессу задолго до первых показов, когда стало известно, что в нем участвуют Сати Спивакова, Константин Богомолов и около двадцати обнаженных перформеров. Театр же позиционировал свою премьеру, как запоздалое пришествие на отечественную сцену немецкого драматурга Хайнера Мюллера, которого у нас хоть и ставили, но весьма эпизодически, тогда как в Европе он был одной из знаковых театральных фигур конца прошлого века, а в 90-е возглавлял «Берлинер Ансамбль». ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Мы должны быть вместе»

    Фото: Михаил Гутерман  Во вторник, 1 октября, Московский театр «Современник» открыл 64-й театральный сезон. По традиции, сбор труппы состоялся в день рождения первого художественного руководителя театра Олега Ефремова. ...
Читайте также


Читайте также

  • Ушел из жизни продюсер МХТ Александр Попов

    Театральный продюсер и педагог, бывший завлит и замдиректора МХАТа и «Табакерки» Александр Попов скоропостижно скончался в Бостоне в возрасте 55 лет. Об этом сообщается на сайте МХТ им. Чехова. «В начале 2000-х, придя во МХАТ вместе с Олегом Павловичем Табаковым, он был заместителем директора театра, инициатором многих нововведений и начинаний первых лет «эпохи Табакова», - говорится в некрологе. ...
  • В Казани простились с актером, скончавшимся во время спектакля

    В воскресенье, 13 октября, состоялись похороны актера Казанского театра юного зрителя Арсения Курченкова, который умер на сцене во время спектакля «Бал.Бесы». «Десятого октября в Казани на 43-м году жизни скоропостижно скончался ведущий артист Казанского государственного театра юного зрителя, заслуженный артист Республики Татарстан, автор и исполнитель песен Арсений Сергеевич Курченков», — говорится на сайте ТЮЗа. ...
  • Ушла из жизни жена Папанова Надежда Каратаева

    Вечером в четверг, 10 октября, на 96-м году жизни скончалась заслуженная артистка России, ветеран Великой Отечественной войны Надежда Каратаева. Об этом сообщает пресс-служба Московского театра сатиры. Надежда Юрьевна служила в Театре сатиры с 1950 года, сыграв несколько десятков острохарактерных ролей, в числе которых – Серафима Иванова («Маленькие комедии большого дома»), Сметанкина («Таблетку под язык»), унтер-офицерская вдова («Ревизор»), Наталья Судакова («Гнездо глухаря»), Шанель («Восемь любящих женщин») и др. ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
Читайте также