«Я обыгрывал Джигарханяна в нарды»

Ради работы в Театре Маяковского монтировщик бросил учебу на филфаке МГУ

 
Сейчас в Театре Маяковского смена эпох. Закончилось десятилетнее правление Сергея Арцыбашева, пришедшего в растерявшуюся Маяковку после ухода из жизни Андрея Гончарова. Новая жизнь театра с художественным руководителем Миндаугасом Карбаускисом началась с ремонта, которого не было здесь десять лет.
Впереди у театра новые пути, изменится стилистика спектаклей, появятся новые традиции, но сейчас за кулисами еще слышен аромат минувших времен. О тех временах завпост Маяковки Алексей Егоров может говорить бесконечно. Сорок лет назад студентом он пришел сюда, скрываясь от службы в армии, – здесь и остался монтировщиком. Думал, поступает на службу временно, пока не пройдет призывной возраст, но так увлекся театром, что из рядовых монтировщиков стал главнокомандующим всех производственных цехов. Он сидит в курилке, ничем не выделяясь среди других сотрудников. Однако тихие повелительные интонации выдают в нем начальника.

Роль на одной ноге

Его кабинет рядом с курилкой, но приглашает туда он не сразу: наверное, сперва хочет убедиться, что перед ним человек, знающий театр. Наконец, наступает ответственный момент, он тушит сигарету и открывает дверь в свой кабинет, главная достопримечательность которого – большой цветной портрет красивой женщины. Егоров молчит, словно ждет вопроса. И вопрос тут же раздается: «А почему вы повесили именно портрет Гундаревой?» И видно, что Егоров вопросу рад:

– Наталья Георгиевна для меня особенный человек. Она была сверхпорядочна во всем и прежде всего в отношении к театру. Я работал директором в ее частном театральном проекте. Мы возили «Я стою у ресторана», «Любовный напиток», она играла в спектакле Татьяны Догилевой «Лунный свет, медовый месяц». И при этом никогда не опаздывала, всегда приходила за десять минут до начала репетиции, чем, конечно, раздражала некоторых коллег. Опоздать на 5 минут – это означало, что Гундарева тебя ждет уже 15 минут. Однажды ей позвонили и сказали, что репетиция будет в восемь вечера: «Но только, пожалуйста, приходите в 20.10». Наталья Георгиевна не сдержалась: «В 20.10? Я вам что, серпуховская электричка?!»

А еще справедливость у нее была на первом месте. Помню, мы выступали в Киеве и ей вдруг стало плохо: руки холодные, нога сломана, но она все равно доиграла спектакль, превозмогая боль, ведь пришли люди. Ей были абсолютно несвойственны капризы. За кулисами поставили на столик воду, положили бутерброд – хорошо. А нет, так нет.

«Она опаздывала на работу»

Беседа продолжается в бутафорском цехе, где перед нами вырастают огромные золоченые маски из спектакля Гончарова «Театр времен Нерона и Сенеки». Постановку по пьесе Эдварда Радзинского долго не выпускали, и она увидела свет только в 1985 году. Как-то Радзинский торопился на генеральную репетицию, шел по улице вместе с художественным руководителем нью-йоркского театра «Кокто репетори». Увидев огромную толпу около театра, американка пришла в восторг и сказала Радзинскому, что он счастливый человек, поскольку в США публика так не штурмует театральную кассу. Но когда ей объяснили, что спектакль запрещен и публика напрасно ждет билетов, – худрук не могла поверить: «Как можно запретить вещь, которая имеет явный коммерческий успех?!»

Однако даже если спектакли запрещали, их сначала репетировали, а значит – все цеха под руководством Егорова работали в слаженном темпе. Но будь то отмена спектакля, жуткий снегопад или смена власти в стране – Алексей Алексеевич всегда вовремя на рабочем месте. А вот стажерок из театральных училищ устал призывать к порядку и потому знакомство с театром начинает с бутафорской, где на кронштейне болтается кукла с привлекательным личиком и картонкой на груди: «Она опаздывала на работу!»

«Бери, тащи, работай»

Алексей Егоров отвечает за три сцены основного здания на Большой Никитской и сцену филиала на Сретенке. И хотя филиал сейчас закрывается на ремонт, работы меньше не станет, поскольку спектакли оттуда переносятся в основное здание и их придется подгонять под здешние технические параметры.

– Гончаров ценил меня за то, что почти не случалось накладок со сборкой декораций. У меня хороший глазомер, и на каких бы площадках мы ни выступали, где бы ни гастролировали, – декорации всегда вписывались в параметры сцены. Я все делал по памяти, на глаз – и не ошибался. Не ошибаюсь до сих пор. Между прочим, это творчество не легче актерского: неверно сделаешь расчеты – и спектакль пропал. И волнуешься перед премьерой не меньше, чем народный артист, но потом благодаришь судьбу, что привела тебя в театр. Кстати, в моем случае знакомство с театром произошло совершенно неожиданно. Я только что поступил в МГУ на вечернее отделение филфака. Но условия были такие, что требовалась справка с места работы. Стал искать работу, но на заводах и стройках мне говорили одно и то же: «Парень, посуди сам: мы возьмем тебя на работу, а в осенний призыв тебя в армию заберут, и нам снова придется работника искать». Подступало отчаяние. Мы шли с сестрой по Большой Никитской вверх и вдруг увидели на стене театра объявление: «Требуются монтировщики. Предоставляется жилплощадь». «Давай зайдем», – говорит сестра. А я в театре до того бывал разве что на детских спектаклях, поэтому сказал: «Да ну, неудобно». Но все равно сестра потащила меня на служебный вход, спустился молодой мужчина, посмотрел мой паспорт – и все: «Пишите заявление, завтра на работу». Это был прежний завпост «Маяковки» Вячеслав Евгеньевич Орлов, который теперь работает директором Театра Пушкина. Но мое счастье продолжалось недолго. Буквально на следующий день я пришел в отдел кадров за справкой с места работы и получил от ворот поворот: «Справку дадим только через две недели работы». Пришлось идти к Орлову – сознаваться, что учусь. Думал, сейчас прогонят. Но он молча сделал мне справку и даже получил за это выговор. Так я попал в театральное закулисье. Но, признаться, сперва путался под ногами, не знал своего места. Например, я мог подолгу смотреть, как трансформируется сцена, за что старшие работники гоняли меня: «А ну, чего стоишь, рот разинув? Бери, тащи, работай!» Хотели даже уволить. Но Орлов меня оставил, потому что рабочие сильно пили, а я нет.

Восторгам молодого человека не было конца, ведь он ходил одними коридорами с небожителями советского кино, среди которых Мария Бабанова и Максим Штраух, сыгравший Ленина во множестве картин.

– Бабанова была жеманная и красивая, несмотря на возраст. Виталий Вульф всегда сопровождал ее и носил сумочку. При мне она играла в «Дядюшкином сне», и был у нее эпизодик в политическом спектакле «Мария» Салынского. Я ее застал уже на закате, конечно, и жадно смотрел каждый спектакль. А потом я и сам не заметил, как увлекся театром. В марте, когда мы отправились на плановые гастроли в Ленинград, пришло извещение из МГУ – меня отчислили за неуспеваемость. Но я не жалею. И никогда ни о чем не жалел, хотя судьба преподносила разные сюрпризы. Например, в 1979-м Орлов перешел в Театр Пушкина и звал меня за собой на более выгодную должность. Но я решил остаться в Маяковке, поскольку у меня вовсю бушевал роман с моей будущей женой, актрисой Надеждой Бутырцевой. Я знал, что, работая в разных театрах, люди не видятся месяцами, и потому выбрал любовь. Потом была свадьба, родился сын – словом, другая жизнь началась. И я в этой жизни никогда не боялся отстаивать интересы родного театра. Сколько сотрудников вокруг сменилось! Мне шептали: «Зачем ты его берешь, он тебя подсидит». А я не съедобный. Мы все только помогали друг другу и опыта набирались. Были предложения из других театров, и много, но я всегда отдавал предпочтение родной Маяковке.

«Каждый раз плакал»

Алексею Егорову повезло: он попал в театр в самый расцвет гончаровской эпохи. Спектакли смотрел с галерки, поскольку даже ступеньки заняты были.

– «Медею» в декорациях Вадима Рындина видел восемь раз и часто не мог сдержать слез, поскольку на сцене была Евгения Козырева – удивительно мощная актриса. Я застал «Детей Ванюшина» с Евгением Леоновым, но настоящим взрывом был «Человек из Ламанчи». И какие артисты в нем играли! Ромашин, Лазарев, Доронина, Немоляева. А еще в те годы у нас работал Армен Джигарханян, с которым я легко подружился на почве азартных игр. Правда, в нарды я всегда его обыгрывал. Удивительная жизнь: Джигарханян давно ушел из нашего театра, а я до сих пор в курилке продолжаю его традицию – в нарды играть.

Но нарды ерунда по сравнению с традицией, заложенной Андреем Гончаровым. Это был умный, прозорливый режиссер, хотя и диктатор. Многие говорили, что не дай Бог попасться ему под горячую руку – тут же потеряешь работу. Но я его не боялся, поскольку мне казалось, что Гончаров видит людей и жесткие меры применяет только к бездельникам. И все равно, сколько лет вместе работали, я, как и все, деревенел, едва слышал обезоруживающие крики Андрея Александровича. У него была манера – он требовал, не объясняя, что именно требует. Например, кричал на репетиции: «Дайте сюда!» Все пугались: «Что дать – стул? Кровать? Декорацию?» – «Нет! Луч, луч света дайте».

Репетиции никогда не заканчивались в три, как положено по графику. На часах пять, надо готовить сцену к вечернему спектаклю, а Гончаров не отпускает актеров. Каждый раз надо было поймать момент, когда можно встрять между его замечаниями, чтобы напомнить о времени.

Но Гончаров умер, и наступили иные времена. Я раздражаюсь, когда на репетициях молодая артистка, снявшаяся в трех сериалах, начинает требовать: «Держите на мне свет». Хочется подойти и сказать: «В этом театре такие капризы недопустимы».

У Алексея Алексеевича уже в который раз звонит телефон, он снимает, наконец, трубку: зовут на совещание. В этом сезоне театр планирует выпустить много спектаклей плюс осуществит переносы из филиала на Сретенке, но принимать макеты, эскизы и оформлять заявки будет Алексей Егоров.

От редакции: на момент подписания номера в печать Миндаугас Карбаускис заявил, что подает в отставку. О развитии событий редакция сообщит в следующем номере.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «В Москву, в Москву»

    В четверг, 10 октября, в Музее Москвы состоялась премьера постановки режиссера Дмитрия Крымова и продюсера Леонида Робермана «Борис». Еще не начался спектакль, а сразу становится жаль мальчиков. Вот они побросали портфели и играют в футбол. ...
  • «Вы открыли нам новую эру!»

    Двенадцать вечеров подряд в самом центре французской столицы на сцене театра «Мариньи», расположенного на Елисейских полях, вахтанговцы играли «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню». Почти десять тысяч зрителей побывали за это время на топовых спектаклях Римаса Туминаса, принимая их чрезвычайно эмоционально и восторженно. ...
  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
Читайте также


Читайте также

  • Практический опыт

    На первый взгляд закулисье этого театра напоминает подводную лодку или бункер. Узкий серый коридор упирается во внушительную металлическую дверь. Аварийный отсек? Бомбоубежище? Нет, всего лишь костюмерная. Вполне театрально. ...
  • Пространство без границ

    Переступив порог Театра Олега Табакова, зрители тянутся за телефонами. Не сделать здесь фото невозможно: от пола до потолка стены покрыты зеркалами самых разных размеров и форм. Идея нового пространства Сцены на Сухаревской принадлежит художественному руководителю Владимиру Машкову. ...
  • «Нельзя держаться только за бренд»

    Недавно в столице Великобритании в международном культурном центре «Барбикан» прошли гастроли Московского драматического театра им. Пушкина, которые проводила киевский импресарио Оксана НЕМЧУК. «Театрал» записал интервью о закулисной стороне столь масштабного международного проекта. ...
  • «Табаков не любил разводить бюрократию»

    Актер Авангард Леонтьев провел для «Театрала» экскурсию по памятным местам МХТ им. Чехова: мы побывали в мемориальном кабинете Немировича-Данченко, в воссозданных гримерках Станиславского и Ефремова, заглянули в гримерку Табакова, увидели уникальные произведения Шехтеля и редкие фотографии старейших актеров. ...
Читайте также