Темур Чхеидзе

«Театр без современной пьесы все равно что семья без ребенка»

 
Художественный руководитель БДТ имени Товстоногова считает, что российским актерам стоит поучиться у коллег на Западе уважению к контракту. В интервью «Театралу» Темур ЧХЕИДЗЕ рассказал, как относится к осовремениванию классики, может ли сегодня в театр вернуться соцзаказ и почему он не помнит, сколько поставил в своей жизни спектаклей.
– Темур Нодарович, БДТ можно назвать оплотом классического театра, но время диктует новые формы, стили. Извините за прямой вопрос: сколько еще в современных условиях проживет традиционный репертуарный театр?

– Это невозможно предугадать. Жизнь покажет. Любое направление должно существовать: чем больше театров, тем лучше для искусства. Что такое стиль? Одну и ту же идею можно представить в разных стилях. Пусть будут разные театры, потом выяснится, сколько зрителей ходит на их спектакли. Возможно, какой-то стиль уйдет, но он сыграет свою роль в истории, обогатит ее. Кстати, несмотря на то что БДТ – классический театр, он тоже меняется. Двадцать лет назад в нашем театре не было спектаклей, поставленных в нынешней эстетике. Сколько бы я ни сражался за консерватизм, новые спектакли будут рождаться в новой эстетике. Даже мои. Впрочем, резких «осовремениваний» классики я не люблю. В театре главное другое: зритель должен почувствовать, что герои Чехова такие же люди, они так же чувствовали, переживали, как и мы. Я могу поймать себя на мысли, что иногда бываю нудным, как Вершинин. А иногда начинаю думать, как Соленый: «Почему барону можно, а мне нельзя?» А может, моя жизнь прошла так же, как у Чебутыкина?

– У вас в театре за долгие годы появилась только единственная современная пьеса – «Мерси» Владимира Золотаря…

– Я ее специально заказал, а потом взял режиссера за горло, чтобы он ее поставил. Это сугубо современная пьеса о современной молодежи.

– Почему не ставили сами?

– У меня бы неизбежно получился спектакль о моей молодости. Тут нужен был человек, который живет в этой среде, такой же молодой. Понимаете, театр без современной пьесы все равно что семья без ребенка.

– Может ли сегодня вернуться в театр «социальный заказ», который был во времена вашей молодости? Многие еще хорошо помнят спектакли про правильных секретарей райкомов, честных бригадиров.

– Смотря какой заказ. Извините, но многие произведения Микеланджело сделаны по заказу. Пушкин по заказу царя написал «Историю пугачевского бунта». А если вспомнить Леонардо? А Бетховена? Заказ заказу рознь. Коммунисты тоже заказывали театрам постановки, правда, мне ставить такие спектакли не доводилось. Кстати, я никогда не делю пьесы на современные и несовременные. Актуальным считаю спектакль «Власть тьмы». Как-то на гастролях корреспондентка спросила у меня: «Чем современен Толстой?» Я ответил: «Не оскверняйте имя Толстого. Он вечен. При чем тут современность?» После этого она попросила рассказать сюжет... Я удивлен, что в Петербурге на этот спектакль мало приходит зрителей. Но мы все равно стараемся его сохранять, потому что он качественный и потому что это – Толстой. На какие бы гастроли мы его ни брали, везде полный зал… Вернусь к вашему вопросу: если театр борется за нравственность, то он имеет право на существование. А следовательно, не имеет значения, современная пьеса идет на его сцене или классическая. Я к любому произведению отношусь, как к современному. Но пока не поставлю себя на место каждого героя и не пойму их изнутри, к работе не приступаю. Я дольше готовлюсь к постановке, чем ставлю.

– Вас не пугает, что культуру сегодня накрыла волна всевозможных упрощений?

– Нет, не пугает. Всему свое место.

– Даже если это скажется на посещении театров?

– Кто не будет понимать театра, тот не будет в него ходить. Театр будет существовать для тех, кто его понимает, у кого будет потребность в нем.

– Известно, что вы не любите говорить о политике. Мне еще рассказывали, что вы всегда умеете обходить острые углы в отношениях с властью. Как это у вас получается?

– А кто вам сказал, что это у меня получается? Каждый человек должен заниматься своим делом. Может быть, я не борец, но это не значит, что у меня нет своего мнения. Если у меня накопилась какая-то боль, я стараюсь сказать о ней через спектакль.

– Но вам же приходится общаться с людьми из власти?

– Да, но понимаете, у меня своя сфера деятельности, у них – своя. У меня может родиться какой-то протест, что-то в их делах могу считать неверным, но это не значит, будто я знаю, как надо делать. Меня учили, что первым долгом надо найти собственную ошибку. Это самое сложное. Мне хорошо запомнилась фраза американского президента Кеннеди: «Перед сном подумайте, что вы сделали сегодня для своей страны.» Не нужно считать, что кто-то тебе должен. Мы должны понять, что нам никто ничего не должен. Если поразмышлять, почему у нас нет полной свободы? У нас много обязанностей, элементарные – перед семьей, у меня перед театром, страной, обществом, артистами, которых хочу больше загружать работой. На людях мы ведем себя чуть по-другому, хотим представить себя в лучшем свете. Но это еще не факт, что мы такие на самом деле. Мы просто хотим быть такими. С другой стороны, где гарантия, что окружающие воспринимают нас такими? Отсюда непонимание: я хотел так, а они меня не воспринимают. Человек видит все, кроме самого себя. В лучшем случае мы видим себя по утрам в зеркале, когда бреемся. Мы ничего не знаем о себе. Когда я слышу свой голос, удивляюсь: разве я так говорю? Когда вижу себя по телевизору, опять удивляюсь: неужели так выгляжу на самом деле? Нельзя быть абсолютно объективным.

– Разве вы не допускаете мысли, что окружающие, которые не понимают вас, могут быть просто не совсем развиты культурно?

– На то оно и общество, чтобы в нем были разные люди. Общество состоит из талантливых, менее талантливых и бездарных. А еще большинство тех, кто так и нашел свой путь к счастью, не нашел себе по душе занятия. На Земле большинство людей уходят в лучший мир, так и не поняв: зачем они были здесь. Да, они занимались делом, оно им удавалось, некоторые были более успешны в своей профессии. Но ведь по большому счету до сих пор нет главного ответа на вопрос: что мы делаем на этой земле? И как же мы можем быть объективны после этого? Вот мы говорим: объективное мнение. А что это такое? Мнение большинства? Оно не всегда может быть правильным. В жизни целых народов бывали времена, когда следующие поколения смотрели по-другому на то, что делали предыдущие лет двадцать назад. Как-то я прочитал у искусствоведа Яна Кота гипотезу, что любое трагическое событие рискует через двадцать лет превратиться в фарс. Видите, какое беспощадное мнение. Поэтому не факт, что трагедия одного поколения может восприниматься трагедией для следующего.

– Спорная гипотеза, если вспомнить холокост или блокаду…

– Я говорю о том, что часто происходит с прохождением времени. Следующие поколения могут смотреть по-другому на несчастья своих предков, потому что они не испытали их на себе.

– В этом отношении уникальным человеком был Кирилл Юрьевич Лавров. Несмотря на то как изменилось время, он ни разу не сказал ничего плохого про партию.

– Не перестаю удивляться, сколько порядочных людей знаю. Они, как островки. Когда мне тяжело, вспоминаю про них, их поступки. Самое трудное в жизни вовремя распознать, где мы допускаем ошибки или где мы их можем совершить. Большей частью мы их понимаем постфактум.

– Прочитал в энциклопедии, что вы поставили семьдесят спектаклей.

– Правда? Спектакли помню все, но сколько их, не знаю, уже сбился со счета.

– Среди них были и постановки в оперных театрах – Мариинке, «Ла Скала», «Метрополитен»…

– Первый был в Мариинке. Если бы не он, то ничего и не было бы потом.

– Как случилось, что вы занялись постановкой оперы?

– Это предложил мне Валерий Гергиев. Сначала я отказывался…

– Наверное, наблюдали, как работают западные театры? Чего не хватает нашим в отличие от них?

– Главное, что у нас хватает талантов.

– Что вы хотели бы перенять в организационном плане из примеров западного театра?

– Уважение к контракту. Его условия обговариваются заранее, до подписания, но когда ты поставил подпись, пожалуйста, выполняй. Наши артисты пока никак не могут этому научиться. Мне кажется, что контрактная система на данном этапе развития театра единственное правильное решение. Я и сам на контракте.

– У каждой эпохи свой театр, у каждого театра свое время и свой зритель. Вы помните товстоноговских зрителей. Насколько отличаются они от тех, кто приходит в БДТ сегодня?

– Они, конечно, отличаются, но важно ведь другое: кто и зачем идет в театр? Кто-то идет получить духовную пищу, кто-то развлечься. Развлекаться можно и в другом месте, и я не пойду на поводу у зрителя, буду гнуть свою линию, буду защищать интересы того театра, который эту пищу дает.

– Насколько легко вы находите общий язык с молодыми актерами?

– С талантливыми артистами всегда легко находить общий язык.

– Но все ли приходящие талантливы?

– По- разному. Для того чтобы понять это, нужно время. Мы принимаем тех, кто подает надежды, если заметен какой-то проблеск, есть какая-то краска. Не всегда получается угадать с выбором, но они все подают надежды, и со временем все становится ясно – кто-то раскрывается раньше, кто-то позже. Артисты приходят к нам молодыми людьми. Как скоро юноша превратится в мужчину? Как скоро он возмужает? От этого будет зависеть его репертуар. Смогу ли дать ему Гамлета? Если нет, то будет играть Розенкранца. А вообще боюсь упустить талантливых.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «В Москву, в Москву»

    В четверг, 10 октября, в Музее Москвы состоялась премьера постановки режиссера Дмитрия Крымова и продюсера Леонида Робермана «Борис». Еще не начался спектакль, а сразу становится жаль мальчиков. Вот они побросали портфели и играют в футбол. ...
  • «Вы открыли нам новую эру!»

    Двенадцать вечеров подряд в самом центре французской столицы на сцене театра «Мариньи», расположенного на Елисейских полях, вахтанговцы играли «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню». Почти десять тысяч зрителей побывали за это время на топовых спектаклях Римаса Туминаса, принимая их чрезвычайно эмоционально и восторженно. ...
  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также