Владимир Войнович

«Если талантливо – значит, хорошо»

 
Вряд ли в репертуаре российских театров найдется хоть одна современная пьеса, которая может соревноваться по количеству инсценировок с «Чонкиным». Владимир Войнович к инсценировакам этим относится спокойно. Сейчас. А раньше театр вообще не любил.
– До того, как я полюбил театр, я полюбил драматургию вообще. В детстве больше всего любил читать пьесы. В пьесах диалоги, а я их очень любил. Поэтому я с большим удовольствием читал и Островского, и Шекспира, и Шиллера. Жил я в таких местах, где никаких театров не было, и я долго никаких театров не видел.

Любовь к диалогам у меня осталась на всю жизнь. Я даже когда пишу прозу, думаю, что лучше всего у меня получаются диалоги. У меня когда-то в молодости была знакомая, которая говорила: «Вова, ты умеешь писать реплику».

Я жил в таких условиях, что театры мне были практически недоступны. В провинции я видел какие-то провинциальные спектакли ужасного качества. А когда я жил в деревне, там вообще никаких спектаклей не видел. А когда в городе… тоже, собственно говоря. Вообще с театром я познакомился только уже в Москве, в возрасте лет 25-ти. У меня напечатали первую повесть, и сразу же поступили предложения ее инсценировать. И вообще написать что-нибудь для театра.

– То есть до этого возраста вообще не были в театре? Но в провинцию же приезжают какие-то театры…

– Приезжают. Но я жил в деревне – никто туда не приезжал. Вообще. А потом, когда я жил в городе, то я иногда видел… Я тоже в театр там особенно не ходил, но совершенно случайно видел какие-то такие советские-рассоветские, дешевые такие пропагандистские спектакли. Помню, смотрел спектакль, например, про какого-то летчика. Во время войны встречаются – она какая-то партизанка, а он кто – не известно. И потом она решает, что он немецкий шпион, и ударяет его ножом, а нож не прошел, и он говорит: «Вот, если бы не орден, летела бы моя душа на бреющем полете». А она говорит: «Какой орден?» Он говорит: орден Красного знамени. И показывает, что ПОД РУБАШКОЙ у него орден Красного знамени. (Смеется.) А потом я служил в армии, и нас иногда водили в театры. Но тоже на какие-то убогие спектакли. Солдатам же обычно показывают что-нибудь такое, имеющее какое-то пропагандистское значение.

– Но это же должно было вас навсегда отвратить от театра вообще?

– Не-ет, я же читал в детстве Островского, Шекспира и Шиллера читал. Они мне очень нравились, очень.

– То есть вы подозревали, что, может, дело все-таки в другом…

– Да, я подозревал… Но вообще-то я немножко заврался. Вот еще что – я видел фильмы-спектакли. Малого театра, или МХАТа, я уже не помню. И там, конечно, было что-то другое.

– А свой первый спектакль, когда вы взрослым уже пошли, помните?

– Нет, первый я не помню. Но тут еще вот что надо объяснить, я приехал в Москву, когда мне было 24 года. Первые 6 лет… я работал на стройке, что-то писал, был очень беден, у меня на театры денег не было, и поэтому я туда не ходил. А когда я стал печататься, меня стали приглашать в театры. Я помню, что очень быстро полюбил «Современник». Я познакомился с Александром Володиным, и он пригласил меня на свой спектакль. Я пришел и был потрясен. И потом все спектакли «Современника» смотрел. А вскоре после этого я напечатал свою повесть «Хочу быть честным». Ее Любимов взял в свой театр, ставить собирался Фоменко. Там у них это не получилось, но они целый год возились с моей пьесой, а я бесплатно ходил в Театр на Таганке… Правда, мне «Современник» был все-таки ближе, душевно ближе.

– Вы любили драматургию, но все-таки, то, что написано на листе, – это одна история, а когда это говорят со сцены, в лицах, – это другая история. Разочарования не было?

– Было. Но дело в том, что я вообще к новому театру привыкал с трудом. Когда читал пьесы, я себе одно воображал, потом, когда я видел фильмы-спектакли… Это тоже было поставлено в старой-старой, дореволюционной классической манере, с громоздкими декорациями. Если человек там сидит за столом в саду – так деревья, на них яблоки какие-то висят, и стол покрыт скатертью. А тут берут какие-нибудь картонные коробки, переставляют, и картонная коробка становится то столом, то мавзолеем…

– И вы должны себе это представить и в это почему-то поверить.

– Ну да, и я должен в это поверить. Это мне было сначала трудно. Но потом я все-таки привык и к этому. Человек ко всему привыкает.

– А современные спектакли смотрите?

– Смотрю. Почему же не смотрю?

– Просто есть сейчас такие совсем современные спектакли, к которым вообще многим сложно привыкнуть…

– Ну да. Я недавно смотрел в МХТ «№13», потом смотрел там же «Изображая жертву»… Она меня сильно потрясла. Я не ожидал. Я такого еще не видел. Мне говорили, что такие спектакли есть… Ну, где люди обнажаются и говорят все слова, которые они знают. Такие спектакли были тоже где-то. Но я еще не видел. И поэтому меня это потрясло.

– Ну, «Изображая жертву» – это легкий вариант, я вам скажу.

– (Заинтересованно). Легкий, да? А где не легкий, где?

– Ну, есть вот такие театры, где экспериментируют…

– Маленькие, да?

– Небольшие…

– Антрепризные, да?

– В основном. Современная пьеса, со всеми вытекающими. Документальная, так сказать. Там просто все как в жизни. Настоящие документы, письма, из интернет-чатов много берут. Все настоящее. Разговаривают этими самыми словами… Как в жизни.

– Бывает ли так в жизни?

– Да.

– Ну, я вот такого не видел. На Западе давно это есть, как мне рассказывают, но я в такие театры не хожу. Я ходил в Америке на Бродвей, но там другое.

– А когда классику переписывают? Например, в том же МХТ спектакль «Лес» по Островскому. Перенесли действие в другое время, и декорации другие, все по-другому. Вы как к этому относитесь?

– Я не знаю, переносить в это время можно, когда надо осовременить. Может быть, можно. Но осторожно.

– А может быть, просто пьес современных хороших не хватает? Поэтому классику все время и переделывают.

– Может быть… Хотя, с другой стороны, вроде пьес много… А может, и не хватает.

– Может, просто это не те пьесы?

– Не знаю… Может быть. Конечно. Я вообще отношусь к любым покушениям на текст, не важно классика это или нет, плохо и болезненно. Я видел, как меня ставили. У меня все-таки опыт в драматургии тоже некоторый есть. Я написал, примерно 3 своих инсценировки, и еще у меня 2 пьесы есть оригинальные. И я видел, когда режиссер ставит все слово в слово, то получается хорошо, а когда отсебятины много, то получается плохо. Потому что я, когда пишу текст, я над каждой фразой думаю, а там режиссеру приходит что-то (показывает) во время репетиции. А еще актерам разрешают нести бог знает что... Вот они и начинают…

– А бывает, когда текст полностью соблюдается, но при этом такие ухмылки и жесты, что все наизнанку вывернуто. Вроде бы слова те же, а история другая.

– Да, да. В Америке я видел, кстати, пьесу Чехова «Медведь». Там, поскольку политкорректность, значит, должны обязательно быть и «белые», и «черные», и мужчины и женщины. В каких-то почти равных пропорциях. Так вот там, помните, помещик требует долг и все такое, а помещица, с которой он говорит, вызывает слугу. Она кричит: «Лука, поди сюда!» Выходит Лука… Черная женщина! Они, наверное, решили, что, если Лука заканчивается на а…(Смеется.)

– А вы к этому спокойно относитесь, или вас это задевает?

– Знаете как я думаю, если талантливо – значит, хорошо. По-моему, единственно правильный подход. Я раньше, в молодости, когда что-то по моим текстам делали, а делали довольно много – и если отсебятина какая была, я просто злился и запрещал все. А теперь я видел много спектаклей «Чонкина», в разных вариантах, и там отсебятина везде. Если талантливая отсебятина, то иногда – нравятся. Вот, например, Юлий Ким сделал инсценировку по «Чонкину». Там от «Чонкина» ничего не осталось. Кроме имени. Но ведь хорошо! Я ему сказал – пускай будет.


  • Нравится


Самое читаемое

  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «В Москву, в Москву»

    В четверг, 10 октября, в Музее Москвы состоялась премьера постановки режиссера Дмитрия Крымова и продюсера Леонида Робермана «Борис». Еще не начался спектакль, а сразу становится жаль мальчиков. Вот они побросали портфели и играют в футбол. ...
  • «Вы открыли нам новую эру!»

    Двенадцать вечеров подряд в самом центре французской столицы на сцене театра «Мариньи», расположенного на Елисейских полях, вахтанговцы играли «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню». Почти десять тысяч зрителей побывали за это время на топовых спектаклях Римаса Туминаса, принимая их чрезвычайно эмоционально и восторженно. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также