Андрей Соколов

«Мы расстались с думающим зрителем»

 
Он привык совмещать сразу несколько занятий: снимается в кино, пишет стихи, занимается экстремальными видами спорта, но главным местом работы остается сцена «Ленкома». О том, как меняется актер, когда садится в режиссерское кресло, и о секретах «Ленкома» Андрей СОКОЛОВ рассказал в интервью «Театралу».
–Андрей, вы много играете в «Ленкоме», но люди, которые не ходят в театр, знают о вас скорее как об адвокате Зимине из сериала. Не боитесь перегнуть планку, ведь шесть сезонов сериал идет?

–Не боюсь, потому что знаю, как выходить из такой ситуации. Я ведь в течение двадцати лет ассоциировался с «Маленькой Верой». Главное, чтобы актер мог что-то противопоставить таким «прилипчивым» ролям. Так, на замену сериалу «Адвокат» мы готовим хороший полнометражный телевизионный продукт. Параллельно идет подготовка к еще одному фильму о любви, который, думаю, начнем снимать осенью…

–Кстати, по какому-то странному стечению обстоятельств большинство современных фильмов о любви снимают с трагическим финалом? Почему так происходит?

–Время такое. Сейчас на экране телевизора мы видим новостные передачи, которые гораздо острее того, что показывают в кинотеатрах. Самое ужасное, что мы к этому уже привыкли. Если лет двадцать назад убийство считалось каким-то из ряда вон выходящим событием, то теперь оно рядовое. Сообщение о взрывах и терактах сейчас в порядке вещей– ну рвануло и рвануло, ну погибли и погибли. Главное, чтобы подальше от твоего дома. А такие события воспитывают другого человека. Утрачено поколение сочувствующих, думающих зрителей. Мы с ними, к сожалению, уже расстались. Поэтому и фильмы о любви снимаются с плачевным финалом: режиссеры стремятся чем-то невероятным удивить публику. А то, что при этом не остается никаких надежд, – никого, похоже, не беспокоит.

–Перемены происходят и в театре. У вас в «Ленкоме», например, Антон Шагин блестяще дебютировал в «Пер Гюнте», хотя раньше главную роль артисты ждали годами. Наступило другое время или в случае с Антоном это просто везение?

–Это судьба. Здесь законов нет. Конечно, очень важно оказаться в нужное время в нужном месте. Но необходимо, чтобы этот случай был тщательно подготовлен. А подготовлен он может быть только трудом. И еще безумной верой и надеждой.

–А чем объяснить, что Марк Захаров долго не давал вам крупных ролей?

–Я не сторонник таких анализов. Дело в том, что это не проблема, если тебе есть чем заняться помимо театра. У меня всегда была работа, или я мог себе ее придумать.

–Но все равно ведь артист не может долго без сцены– пропадает навык…

–Когда ты в театре особо не занят– это достаточно болезненная история. Но она формирует характер. И не только творческий театральный характер, но и жизненные позиции. Потому что понимаешь истинную ценность каких-то вещей. Мой педагог Людмила Владимировна Ставская всегда говорила, что в театральном вузе обязательно нужен еще один предмет, который назывался бы «выживание». Потому что в училище нас носят на руках, пестуют, пылинки сдувают. А когда выходишь из его стен, то просто не знаешь, как себя вести. Может, не всегда надо быть открытым, не всегда доверчивым. Есть какие-то свои законы и свои традиции. Театр– это государство в государстве. Мало того что ты хочешь играть, надо, чтобы ты это право завоевал. И рационально в театре действовать почти невозможно. Эта профессия не поддается расчетам. Кто знал, например, что спектакль «Юнона и Авось» тридцать лет подряд будет идти при полных аншлагах? Но так произошло, несмотря на то что спектакль постепенно менялся. Это знаковая постановка. Такая константа, от которой отталкиваешься, когда хочешь проанализировать жизнь «Ленкома».

–Кстати, вы можете раскрыть секрет: как Марк Захаров работает с артистами? Ведь сколько лет подряд здесь регулярно рождаются новые звезды…

–Если в театре хорошая творческая атмосфера, то самостоятельные творческие единицы рождаются сами собой. Политика Марка Анатольевича изначально была такова, что он наполнял театр молодыми людьми с потенциальными возможностями. Другое дело, что эти личности могли не сразу раскрыться в силу многих причин. Но запас творческих сил в театре огромный и перспективный. С его «запасной скамейки» вышли такие звезды, что любой театр может позавидовать. Это прямое доказательство того, что театр– живой организм, который способен себя поддерживать и способен, грубо говоря, к воспроизводству. А если есть «воспроизводство», есть свежая кровь, то талантливым людям не до дрязг, они заняты работой. «Ленком»– один из лучших театров. Но все видят только верхушку айсберга. И можно только догадываться, сколько вложено труда, сколько пролито крови, чтобы театр стал таковым. И все это зависит от человека, который стоит во главе театра. От лидера. А Марк Анатольевич– безусловно, лидер. Он начинает воспитывать актера, едва тот приходит в театр. Другое дело, что все это непросто. Есть и трудности свои, есть перипетии, но мы их преодолеваем, живем. И дай бог, будем жить. Бывают удачи, бывают неудачи, но никогда не бывает халтуры и поддавков.

–Вам тоже пришлось ощутить себя в шкуре режиссера, когда ставили спектакль «Койка». Вам пригодился этот опыт?

–Благодаря «Койке» на многие вещи в нашей профессии я смотрю теперь иначе. Все-таки полезно иногда оказаться за режиссерским столиком и предложить свою трактовку пьесы. Это взбадривает, развивает. А вообще, с этим спектаклем вышла интересная история. Когда учился на высших режиссерских курсах, меня нашла одна девушка и спросила, хочу ли я снять кино. Ну кто этого не хочет? Оказалось, есть история и, самое главное, деньги. Мы начали работать. Я позвонил Володарскому, он написал очень хороший сценарий. А потом грянул кризис, и деньги, которые были зарезервированы на этот фильм, погорели, и остались какие-то крохи, которых хватило на постановку спектакля. Совершенно случайно мне принесли пьесу Андрея Яхонтова, сюжет которой понравился, и буквально через месяц мы уже репетировали. И спектакль оказался шикарной творческой базой, мы сыграли его уже больше тысячи раз. Это даже для стационарного театра много, а для такого свободного существования тем более. В нем были заняты и Сергей Безруков, и Анна Терехова, и Алена Бабенко. А Сережу Варчука и Иру Чериченко этот спектакль просто вернул в профессию. Он живой за счет того, что там живые люди, живые эмоции.

–И все-таки театральная режиссура так или иначе близка вам. Но как вы осмелились вдруг дебютировать в кинорежиссуре, сняв фильм «Артефакт»?

–Если бы я знал, с какими трудностями столкнусь, то, наверное, не взялся бы за эту работу. Например, «Артефакт» не удалось продать ни на один телевизионный канал, потому что это, оказывается, «не формат». Хотя, на мой взгляд, кино неплохое и нравится зрителям, правда, критики его не замечают.

–А зачем в фильме так много медийных лиц? Ощущение, что режиссер специально делал на этом ставку…

–Это еще одна проблема, с которой я столкнулся. Хотя фильм финансировался Госкино, основную часть денег давал инвестор, поэтому некоторые позиции, в частности по подбору актеров, были продиктованы с точки зрения возвратных средств.

–Получается, кто платит, тот и музыку заказывает. Поэтому режиссерское кино сегодня превратилось в продюсерское…

–Слава богу, что этот процесс еще до конца не завершился и режиссерское кино есть, правда, его мало. И, наверное, так тому и быть, потому что кино– это индустрия, это бизнес и, к сожалению, у государства на него не хватает внимания. Поэтому деньги, которые инвестируются в кинематограф, в основном частные. И люди, которые вкладывают деньги, хотят их вернуть. Это естественный процесс. Другое дело, что иногда при этом уровень фильма опускается ниже плинтуса, и о нем даже стыдно говорить. Воспитание такого вкуса– это, конечно, катастрофа. И с этой точки зрения ничего хорошего я в этом процессе не вижу.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Куда ни глянь, везде одна глупость»

    Для переезда в историческое здание на Чистых прудах «Современник» готовит премьеру спектакля «Дюма» по пьесе Ивана Охлобыстина. Этот материал предложил для постановки Михаил Ефремов, который сам при этом выступит режиссером. ...
  • «Не всё что делается, мне понятно…»

    2019 год станет в России Годом театра. Практика этих посвящений нравится не всем, скептики есть всегда. Мне приходится довольно много летать, и в самолетах я слышу, помимо привычных слов о погоде и температуре за бортом: «Этот год указом президента Российской Федерации объявлен Годом кино», например. ...
  • «Роли находят меня быстрее, чем я их»

    Вечером в субботу, 27 октября, в Театре Пушкина состоится премьера Анатолия Шульева «Гедда Габлер». Классический сюжет Генрика Ибсена рассказывает о дочери генерала, жизнь которой резко изменилась со смертью отца. ...
  • Мария Ревякина: «Мы продали 4500 билетов за короткий срок»

    От чего зависит успех театра? От громких премьер? От оригинальности художественной программы? От наличия в труппе звездных имен? От удобного местоположения? Можно перечислить и множество других слагаемых, но есть еще один немаловажный аспект: любой спектакль, как творческий продукт, должен найти своего потребителя. ...
Читайте также