Театр начинается с Ширвиндта

 
В минувшее воскресенье, 1 марта, исполнилось полвека с того момента, как Александр Анатольевич Ширвиндт стал артистом Театра сатиры, и 20 с момента, как он возглавил театр в качестве художественного руководителя. Цифра не шуточная, но без юмора не обошлось. О том, как попасть в труппу к самому ироничному худруку и возможно ли все-таки рассмешить Ширвиндта, «Театралу» рассказали молодые артисты.

Валерия Моисеева:  


… Внезапно раздался звонок заведующей труппой:

– Валерия? Это Театр сатиры. Приглашаем вас на прослушивание к Александру Анатольевичу.

К такому повороту жизнь меня не готовила. Я, студентка 4 курса, ничего не подозревая, возвращаюсь из института, и вот оно – долгожданное предложение. Которое застало врасплох. Со всех ног мчусь домой приводить себя в надлежащий вид: Александр Анатольевич – мэтр, великий человек, и надо как-то соответствовать… Через час вбегаю по ступенькам в театр, где меня отводят в кабинет. Трясущимися руками открываю дверь, а за ней вместе с Ширвиндтом – Федор Викторович Добронравов. Это, выходит, уже два мэтра. Перед глазами все поплыло. 

– Ну что, как жизнь? – спрашивает Ширвиндт.
Тут вмешался Федор Викторович:
– Нужна актриса для спектакля «Никогда не поздно».
– Очень рада, – говорю. – Я готова.
– Да? А стриптиз танцевать умеешь?

Повисла тишина. Так, думаю, Театр сатиры… Может, это шутка? Может, посмеяться на всякий случай? А они смотрят на меня с серьезными лицами.

В общем, так и я не могла разобраться, всерьез они это или нет, вплоть до начала репетиций, где выяснилось, что действительно нужно будет играть девушку, которая танцует на пилоне. Стриптиза, конечно, не было – был небольшой хореографический номер, который мы ставили вместе с Арсением Хорунжим. Но эпизод запомнился надолго. Вот с такого юмора начался для меня театр, где я уже третий сезон.

Театр сатиры – это моя любовь. Здесь я на своем месте. Люблю атмосферу и ощущение семьи, которое есть далеко не в каждом коллективе. К тому же, это театр с уникальной историей. Я восхищаюсь мастерами прошлого и, прежде всего, Ольгой Александровной Аросевой, ее характером, талантом, умением держать себя, всеохватывающей силой и энергией. Александр Анатольевич много работал с Людмилой Марковной Гурченко, у них были замечательные отношения, так что эта актриса тоже связана с нашим театром неразрывно. Я считаю, кумиров себе создавать не надо, нужно реализовываться самостоятельно, без оглядки на чужой успех, стремиться к недосягаемому, но если я и хочу на кого-то быть похожей, то это на Людмилу Марковну. Ее характер, эмоциональное состояние, существование на сцене мне очень близки. Ну а сегодняшний мой ориентир – это Александр Анатольевич.

С ним никогда не бывает трудно: весь репетиционный процесс и партнерство на сцене всегда полны иронии. Истории о том, как после ширвиндтовских импровизаций, артисты не могут продолжать спектакль, погибая от смеха, уже стали чем-то вроде притчи. И они не лишены доли истины. Вот сейчас мы вместе играем в спектакле «Где мы?..», и да, пожалуй, действительно есть над чем расхохотаться, ведь реакции Ширвиндта удивительно живые: он не пропускает ничего, что происходит в зале, это тотальное внимание и стопроцентное погружение. Ты даже не замечаешь, как на сцене рождается шутка. Тем более, сам спектакль импровизационный, вариативный: он каждый раз проходит по-разному. Потрясающие импровизации Александра Анатольевича не мешают игре, даже помогают, потому что придают жизни. Да и не так-то просто сбить меня с толку! Гораздо вероятнее я буду подхватывать импровизацию, не отключусь от работы.

Самого Ширвиндта рассмешить, мне кажется, можно, хотя многие считают это дело заведомо проигранным. На самом деле Александр Анатольевич очень даже ценит хороший юмор. Может и на сцене отреагировать, если импровизация удалась. А недавно мы добились его улыбки на «капустнике», который сделали к открытию сезона. Дело в том, что у нашего театра есть театр-побратим. Это… нигерийский ТЮЗ. И вот наши ребята в образе представителей дружественной нам Нигерии подготовили для Александра Анатольевича своеобразное поздравление, которое он очень даже одобрил. Хотя над сценарием, конечно, пришлось потрудиться.

Артем Минин:

Рассмешить Ширвиндта? Нет, это нам не под силу. Слишком мы неподготовлены в искусстве юмора. Он может только улыбнуться. 

Когда я только-только поступил в театр, будучи студентом, Александр Анатольевич отнесся ко мне с большим вниманием: он старался чутко направить и помочь. В театре я счастлив – сбежать еще ни разу не захотелось. Надеюсь, такой день и не настанет. Я всегда хотел именно сюда.

Театр сатиры мне близок своей атмосферой и историей. Все время вспоминаю Андрея Александровича Миронова, который поражает своим профессионализмом, легкостью и юмором, даже когда видишь его в записи. Удивительно понимать, что теперь я выхожу на сцену, на которую когда-то выходил он.

Помню эти ощущения, когда впервые открылся занавес, и я оказался перед аудиторией в 1200 человек. Это было волнующе, необычно, ново, страшно, но очень хотелось, чтобы это продолжалось. Рад, что оказался здесь.

Любовь Козий:

– Вместе с Александром Анатольевичем мы играли только в юбилейном спектакле, но его комментарии по поводу происходящего на сцене и за кулисами действительно сотрясали всех нас от смеха. Да и каждая встреча с ним на лестнице, в коридоре театра – это настоящая инъекция жизни и смеха, который ее продлевает. Другого такого человека я не знаю. Это какая-то необычайная природа юмора – тонкая и умная. Всегда говорю, что нужно учиться у Ширвиндта вот так относиться к жизни: тогда есть шанс не сойти с ума во всем окружающем абсурде. Так что я счастлива быть «жертвой» его обаяния, у меня есть своя корыстная цель: я этим живительным юмором питаюсь.

Самого Александра Анатольевича рассмешить сложно, я даже и не пыталась; если какому-то счастливчику это удается, максимум, на что можно рассчитывать, – это ироничная улыбка. И она означает, что Ширвиндту ОЧЕНЬ СМЕШНО.

Моей путеводной звездой в театре стала великолепная Вера Кузьминична Васильева. Мне посчастливилось играть с ней в двух спектаклях, которые по сей день идут с огромным успехом. Для меня это радость партнерства и большая наука. Меня вдохновляет, как Вера Кузьминична относится к профессии, к роли, к своим коллегам и их работам, к тому новому, что происходит в театре. Она не пропускает ни одной премьеры и обязательно поздравляет участников, искренне и тепло. Говорят, что внешне человек таков, каков он внутри. В случае Веры Кузьминичны это абсолютно справедливо. Этот свет в глазах, жесты, тонкая и грациозная фигура... Я могу бесконечно говорить об этой актрисе, отношусь к ней с огромным трепетом, личным и актерским.

С Верой Кузьминичной связан и мой самый счастливый день в театре – день премьеры в спектакле «Таланты и поклонники», где я играла также с Аленой Яковлевой и Юрием Васильевым. Это был ввод в уже 14 лет идущий спектакль, который поставил замечательный Борис Морозов. Вечер премьеры стал результатом какого-то магического процесса. Колоссальная поддержка коллег, их тепло и внимание в то время, когда я сходила с ума от ответственности и страха не справиться, здорово меня поддержали. С такими коллегами ничего не страшно: они всегда подадут руку, улыбнуться, подскажут или промолчат, да и просто будут за тебя.

Антон Буглак:

 – Как-то в массовку на спектакль «Дороги, которые нас выбирают» потребовался мальчик. На тридцать третий план, где ничего не видно и не слышно, взяли меня и моего однокурсника. А чтобы мы могли не отрываться от учебы в Щукинском институте, нас заняли в два состава – по очереди. Так бы мы и танцевали на задворках балета, если бы за неделю до премьеры на репетиции не появился Ширвиндт.

– Как-то несимметрично. Ну-ка, второй, тоже выходи, – обратился он ко мне и моему напарнику. Мы повиновались. А через некоторое время услышали следующую поразительную реплику:

– Слушайте, такие фактурные ребята, а вы можете в первую линию встать?

Сильнее нас удивился только профессиональный балет. В общем, шестичасовая репетиция кончилась тем, что мне дали две сцены с текстом. Я тогда подумал: «Похоже, этот театр станет моим домом…»

Рассмешить Ширвиндта своим существованием на сцене, я думаю, мне не удавалось. Другое дело «капустники», тут есть шансы. Но даже если ему понравилась шутка, он этого не покажет. Просто скажет потом: это было смешно. И эта наивысшая оценка, которую только можно получить. Если Александр Анатольевич все-таки засмеялся, скорей всего, не над самой шуткой, а над мыслями и ассоциациями, которые возникли в ответ на нее в его голове.

Меня вдохновляет путь больших артистов нашего театра – и Александра Анатольевича, и Веры Кузьминичны Васильевой, и Ольги Александровны Аросевой, которая, к сожалению, больше не с нами. Я считаю, что «создать себе кумира» – это даже неплохо. Я, например, когда оказываюсь перед каким-то жизненным выбором, задаю себе вопрос, что бы сделал на моем месте Ширвиндт. Для меня это некое мерило. Вообще, мне нравится, что артисты старшего поколения у нас абстрагированы от внешних влияний – политики, телевизора и прочего. Их развитие направлено, прежде всего, внутрь, на себя. И от этого легче дышится.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

Читайте также