Сорокин-трип

Премьеры по текстам писателя бьют рекорды

 

Живой классик Владимир Сорокин не склонен доверять театру (и однажды чуть было не подал в суд на Андрея Могучего, категорически не приняв постановку «Дисморфомании»). Но три театра – «Практика», Театр на Малой Бронной и «Ленком» – почти синхронно взялись за сорокинские тексты, и автор, похоже, остался доволен.

Все три премьеры закрепляют за Сорокиным статус «пророка нашего времени» и все так или иначе говорят об одном: принцип власти не изменился. Она по-прежнему не отделена от насилия, держится на «опричниках», чекистах, силовиках и в любую секунду может прижать того, кто демонстрирует нелояльность. Cтрах перед «органами» в современной России – обычное дело, как и яростная телепропаганда, которая подспудно превозносит авторитарный режим и навязывает новые «нормы». 

«Занос». Последняя на сегодня пьеса Сорокина в театре «Практика»

Начинается «Занос» с игры в агентов национальной безопасности: проходите инструктаж, получаете наушники и становитесь частью тотальной прослушки и слежки. Она ведется по мониторам на пункте охраны, куда с камер видеонаблюдения «стекается» жизнь дома на Рублево-Успенском шоссе: от утреннего секса до общего застолья. На веранде за стеклом – мультимиллионер «в опале», его жена-трансгендер и богемные друзья – выпивают, раскуривают косяк и прячутся от «жуткой экзистенции». Сорокинский «Занос», как и чеховский «Вишнёвый сад», «заражён» ужасом предстоящей гибели целого уклада. Сады давно уже вырублены, и гости любуются видом на поле, а хозяин замечает: «Поля скоро не будет…» Взять могут в любой момент, но олигарх Михаил (играют его в очередь Николай Фоменко, Максим Виторган и Андрей Фомин) гасит эти предощущения краха. 

Спасается компания вялотекущим трёпом, который выруливает на тосты за Россию и изваяние её архаической сути. Скульптор Боря, чтобы на деле доказать, что не зря госпремии получил, лепит из обломков торта криптоклейда – доисторического ящура-гиганта, который обитал во всех акваториях, то есть был почти вездесущим, как советская империя, а потом взял и вымер. Хотя «криптоклейдсвто» – явление живучее, оно рифмуется и с «фарисейством» (с лицемерием власти, с тотальной ложью, в которой, если вспомнить стихотворение Пастернака «Гамлет», «тонет всё») и с умением приспосабливаться, когда меняются «правила игры». Это случилось на излете «нулевых», когда из страны стали разбегаться или выдворяться неспособные к мимикрии коммерсанты. 
Отношения власти и капитала перестроились – и «угрожающая государственная энергия» нависла над каждым. В доме Михаила это чувствуют кожей и, по словам Сорокина, находятся в ожидании опричного Годо. В «гиперреализм» уютного застолья сначала заносится едва уловимое чувство опасности, когда кажется, что вот-вот проснешься посреди фильма-катастрофы, ну а потом врывается сорокинский абсурд. «Жрецы власти» в лице трех мордатых «силовиков» в штатском и трех «фурий» в парадной форме превращают арест в ритуал со «свежей вырезкой»: изъятое состояние и саму жизнь экс-олигарха «разделывают» и буквально жарят на мангале – под хоровые кантаты на зашифрованном языке (язык «закрытой, непрозрачной, непредсказуемой» власти Сорокин делает принципиально недоступным для понимания, это парадигма иррациональности системы в целом, ну и само собой, маскировка противоправных действий). Государство «пожирает» неугодных, грабит награбленное, а санкционирует будничное и заурядное «людоедство» Жрица – судебная система, которая позволяет себе ничего не видеть. Эта длинноногая дива в кокошнике (похожем на парадную двууголку офицеров и чиновников Российской империи) награждает за сотрудничество глубоким поцелуем и откусывает язык – орден «за заслуги» в обмен на молчание. Приём, проверенный временем и отработанный ещё на жертвах советского режима.
 
Юрий Квятковский изобретательно и «аппетитно» подает любимую мысль Сорокина о том, что наше государство – это «Молох, который постоянно требует от населения жертв на всех уровнях», не служит людям, а требует, чтобы ему служили, представляет себя как божество, которому следует поклоняться. Занос «для дела, для братства, супротив мирового блядства», или «взятка» на чиновничьем языке – одна из форм поклонения и норма жизни. Привычный ритуал (и еще один страшный сон с заносом золотого песка в предисловии). Но деньги, даже очень большие, вовсе не гарантируют безопасности. Неприкосновенных сегодня нет. Это подтверждают аресты крупных чиновников и бизнесменов, от министра Улюкаева до главного таможенника страны, у которого недавно изъяли золотые запасы: слитки размером с чемоданчик и стоимостью 72 миллиона каждый. Образы Сорокина десятилетней давности стали новой реальностью.
«Норма». Первый роман Сорокина в Театре на Малой Бронной
 
«Норма» Максима Диденко – это взгляд в «туннель» советской эпохи. Не отрицание, не ностальгия, а поиск пугающих «рифм» и неизжитых комплексов прошлого. Маленький советский человек здесь получает право на беспрецедентно продолжительное соло – сначала ползает, как червь, по грядкам и «кланяется» в каждом слове, а потом извергает тонны ненависти. Его прорывает, как канализационную трубу, куда годами сливались унижения и фрустрации. Он не выдавливает из себя по капле раба, а выпускает оголтелого хама. Идет в контрнаступление, облачаясь в парадный мундир и поливая дерьмом разом всех интеллигентов и Москву, за то, что остальной стране противопоставлена.
 
Письма Мартина Алексеевича – пожилого ветерана, который живет на даче столичного профессора – занимают пятую часть сорокинской «Нормы» и ровно половину спектакля (причем безоговорочно лучшую половину, ударную). От сетований на убогость быта – вполне уважительных, но нудных, «зудящих» – он переходит к ругани, под конец совершенно бессвязной и разъятой на звуки. Если включить телевизор, можно убедиться, что эти «камлания» сравнимы с пропагандистским накалом первой кнопки. До полного Мартина Алексеевича ведущие новостей еще не договорились, но официальный «язык ненависти», который они транслируют, точно вырос из «Нормы».
 
От напора, с которым Евгений Стычкин исполняет «ораторию» Мартина Алексеевича, по стенам идут трещины – и сочится то, чем всех без исключения пичкали в советское время: ежедневные 150 грамм «говна», высокой пробы – для номенклатуры, низкой – для остальных. «Партийное говноедство», по словам Сорокина, прочно укоренилось и в народе. 
Масштаб потребления «нормы» на сцене виден сразу: по центру – жерло гигантской трубы и сточная канава, куда стекает черная субстанция. Это и «шлаки» советской идеологии, и российская нефть, и «темная энергия» власти, от верхушки до низов. Бетонные стены, по которым ползет еле заметная колючая проволока, – держат в границах «советского лагеря». Постаменты, с которых сходят «здоровые телом и духом» граждане, передают «физкульт-привет» атлетически сложенным парковым скульптурам. Но вялый бег по кругу выдает в потребителях «нормы» не спортсменов, а подневольных, изнурённых автоматизмом жизни «совка».
 
Сорокин показывает, как автоматизм словоформ вездесущей идеологии приводит к распаду языка, к обыдлению масс. Диденко средствами пластического театра показывает, как он приводит к распаду воли и всеобщей подавленности, усталости от общественных предписаний и «нормативов» (а сдавать их приходится от детского сада до гробовой доски). Люди в униформе пионеров (нового образца) движутся однообразно, апатично, а порой начинают корчиться и извиваться, «пресмыкаться» и ползать по земле. Слаженность – мнимая, вымученная – «подрывается» их конвульсиями. Одновременно «сбоит» и музыка – посреди музыкальных фраз, знакомых всем рожденным в СССР, то и дело поднимается атональная хтонь.
Композитор Алексей Ретинский провел «деконструкцию» жанра советской песни (жанра как узнаваемой всеми нормы): разъял и перемешал с другими стилями, эпохами, вплоть до современных хитов. Гармония здесь невозможна – и «Одинокая гармонь» в хоровом исполнении зала тоже заглушается подземным, темным гулом. В стране, где при любом режиме действует система подавления, устроенная по принципам опричнины, возможна только тотальная незащищенность и бессмысленность любого сопротивления. «Норма» Максима Диденко смыкает в финале советское с постсоветским, выстроив бойцов Росгвардии, непробиваемых, как бетонная стена, и «размазав» по стенам беспомощные голые тела митингующих. Они будут замараны – чёрным содержимым из трубы – и получат свои реальные «нормы».

  • Нравится


Самое читаемое

  • Театральные режиссеры создают свою ассоциацию

    Режиссеры решили создать профессиональную ассоциацию, которая займется проведением в России театральной реформы. Об этом сообщил в четверг художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин.   «Мы стоим сейчас перед началом регистрации такой организации, как Ассоциация театральных режиссеров России. ...
  • Умер режиссер Георгий Шенгелая

    Народный артист Грузии, кинорежиссер Георгий Шенгелая умер в возрасте 82 лет. Об этом сообщили в «Национальном центре кинематографии Грузии».   «Да, я подтверждаю, что он [Шенгелая] умер. О других деталях случившегося не смогу сказать. ...
  • Ширвиндт опроверг слухи о своем уходе

    Александр Ширвиндт назвал «трепотней» информацию о своем решении уйти с поста художественного руководителя Театра сатиры, которая накануне распространилась в СМИ. «Мы, конечно, думаем, что дальше делать. Но говорить о моем уходе преждевременно. ...
  • Екатерина Шульман: «Террор - это всегда театр»

    «Театрал» продолжает беседовать с известными общественными деятелями об актуальных проблемах нашей действительности. Гостем февральского номера журнала стала политолог Екатерина ШУЛЬМАН. - Из последних громких событий, произошедших в стране, можно выделить теракт возле здания ФСБ на Лубянке. ...
Читайте также


Читайте также

  • Губернский театр обратился к Чапеку

    На Малой сцене Губернского театра 4 и 5 марта покажут премьеру спектакля «Сердце матери» по пьесе «Мать» Карела Чапека. Над постановкой работает режиссер Анна Горушкина. В центре истории – судьба матери, которая теряет своих близких одного за другим. ...
  • Ленкомовский квартет готовит премьеру

    19 февраля театральный проект «Заячий стон» сыграет премьерный спектакль «Комедия о смысле жизни» на вновь открывшейся сцене Центрального Дома Актера на Арбате. Главные роли в музыкальной постановке, которая представляет собой смесь стендапа и театрального капустника, исполняют четыре актера театра «Ленком». ...
  • Петербургский БТК приедет в Москву

    25 марта на сцене «Театра Луны» Большой театр кукол представит столичному зрителю постановку Руслана Кудашова по роману-антиутопии Замятина «Мы». Спектакль БТК – первый опыт освоения в театре кукол романа Замятина. ...
  • Ирина Мирошниченко станет героиней «Мхатовских пятниц»

    На Малой сцене МХТ им. Чехова 6 марта состоится очередной вечер из цикла «Мхатовские пятницы». Героиней первой весенней пятницы станет народная артистка России Ирина Мирошниченко. «Ирину Мирошниченко можно по праву назвать звездой, дивой, живой легендой, - отметили в пресс-службе театра. ...
Читайте также