Добро пожаловать к палачам

Кирилл Серебренников высказался о природе авторитарного режима

 
Первым спектаклем Кирилла Серебренникова в «Гоголь-центре», сделанным после почти двухлетнего домашнего ареста режиссера, стал «Палачи» по пьесе Мартина МакДонаха. Логичный выбор материала предлагает зрителю поразмыслить на непопулярную, но важную тему.

С 1918 по 1997 год в России – советской и постсоветской – существовала смертная казнь. Сколько миллионов человек было казнено – неизвестно до сих пор. Неизвестно и то, сколько было палачей, исполнявших судебные и бессудные приговоры, – десятки тысяч, сотни? Самую поразительную вещь с самого начала массовых казней выхватили из кровавого месива дней художники: их заинтересовала фигура палача – откуда она взялась, из чего сделана, чем отличается от человека? Как из «русской рыхлой корявой народности», по выражению убитого ими Бориса Пильняка, вышли эти рубленые люди, добровольно сделавшие своей профессией смерть?

Речь о русской истории здесь не случайна – Серебренников полностью переписал текст МакДонаха, сделав из ирландского макабра отечественный сюжет о введении моратория на смертную казнь при Ельцине – акта, изменившего жизнь бывших палачей, но не изменившего их самих. 

Начинается все с черно-белых кадров на экране: молодой зэк в квадрате тюремного двора, на фоне безнадежных тюремных кирпичей, внутри бесконечных коридоров. Документальная будто бы съемка, будни системы исполнения наказаний. И вдруг парня с экрана выпихивают прямо на сцену, раскрывшуюся железным ангаром, – это последние минуты его жизни, на наших глазах его сейчас расстреляют. 

Евгений Харитонов, играя приговоренного с той же фамилией, цепляется за двери, орет о своей невиновности. Чего вопить-то, досадуют палачи: от них ничего уже не зависит, приговорен – надо привести в исполнение и домой побыстрее. 

Кровища фонтаном бьет на стену, врач-салага трясется в пароксизмах рвоты над трупом, а железные стены быстро и деловито разбирают – за ними обнаруживается дешевый провинциальный пивняк с мигающей цветной вывеской «Добро пожаловать». 

Пивные кружки тут пристегнуты цепями к деревянной стойке, на цепи и пульт от бубнящего телевизора, замызганные клеенки криво лежат на пластиковых столах, бессовестно разбавляется на глазах посетителей «Жигулевское», сзади виден забор-рабица, за которым пустынное шоссе и огни далекого жилмассива. 

Серебренников выступил и художником своего спектакля, не просто создав точный образ окраинной забегаловки и отравленного воздуха девяностых, – он сообщает нам буквально, что это место было и осталось тюрьмой, что выхода по-прежнему нет, а палачи бывшими не бывают. 
Олег Гущин меж тем играет вовсе не убежденного упыря. Его Геннадич – мужик с крепкой шеей, грубой повадкой, немного растерянный в новой реальности, но не жалеющий об утрате прошлого занятия. Он как мог обустроил хлипкое убежище, где все на нем держится – двое опустившихся выпивох, бывших сослуживцев, которых он угощает на халяву, видимо, за ощущение постоянства, привычного ритуала, создаваемого их ежедневным присутствием. За стойкой – жена Геннадича Валентина: отличная работа Анны Гуляренко, так узнаваема ее траченная жизнью крепкая подавальщица с вытравленными лохмами над усталыми глазами. 

Свое бубнит пузатый телевизор – выразительная подборка телебезумия девяностых, а на стареньком пианино в глубине полноватая некрасивая девушка неловко натюкивает Бетховена, и эта тихая с запинками «К Элизе» и есть ее не замечаемый никем голос. 
 
При всем правдоподобии деталей происходящее не пугает и не захватывает, оставляет ощущение некой балаганности, гиньоля и нарочитости – начиная со сцены слишком театрального расстрела. Но – лишь до тех пор, как в историю не входит тонко и опасно, как лезвие, незнакомец-чужак со слишком утонченными для здешних мест манерами. Кто этот столичный хлыщ, сообщивший лишь, что зовут его Павел Кац, ни человекообразные завсегдатаи бара, ни зрители так и не узнают. Он зачем-то провоцирует, словно иголками покалывает всех, к кому ни обратится, – и эти все как-нибудь ощетиниваются в ответ. Все, кроме серенькой пианистки – это, оказывается, дочь Геннадича, аутичный нелепый подросток, обо все ранящийся и ежеминутно готовый к слезам. 

С Павлом, подкатывающим к ней, улучив минутку наедине, она постепенно, лепесток за лепестком, раскрывается – от недоверия к зачарованности. Это филигранный дуэт: Ольга Добрина и Семен Штейнберг играют настолько легко, органично и невесомо, от тонкой клоунады до точного психологизма, что воздух на сцене начинает искриться. 

Нуарный детектив, в который закручивается сюжет, пересказывать нет смысла – вывернутый, как рукав, он обнаруживает пустоту вместо отгадки. Зачем явился Павел и вступил в странное противоборство с Геннадичем, каждый волен объяснить себе самостоятельно. Кто он и как связан с обитателями тухлого пивняка: сыщик, преступник, мститель – нет ответа. 

Он меняет и сбрасывает разные маски, обводя зрителя вокруг пальца с такой же виртуозностью, что и собеседников на сцене. Его трикстерская эквилибристика и хищная пластика противоположны тяжести и косности всех прочих. Геннадич в интервью заезжему юному журналистику, то выплевывающий пьяные откровения о былой палаческой работе, то заталкивающий их себе в горло вместе с кислой капустой, куда слабей его интеллектуально, но потому он и победит. Мешанина из советских лозунгов, безжалостных приговоров и недозадавленной совести так и стоит у него в темном сознании, не позволяя ни усомниться в своей правоте, ни перестать видеть бродящий меж столиками призрак казненного из прошлой жизни, все вопящий о своей невиновности. 

Другое дело – Батя, не ведающий тени сомнений и раскаяния палач сталинской эпохи, являющийся на сцену восставшим кремлевским старцем, командором и генералом в колом стоящем пальто. Александр Филиппенко блестяще отыгрывает аттракцион дряхлой власти, разваливающейся на ходу, но готовой всех забрать в могилу, с мертвенным лицом и несокрушимой уверенностью в своем праве на насилие. Триаду палачей замыкает нелепое ничтожество – Сидоров, человек без лица и имени, еще одна интересная актерская работа. Антон Васильев играет человека-шакала, любителя сальных картинок, которого не уважают свои же, скользко-гаденького – жалкая улыбка, заикание и подергивание плечом и подбородком маскируют хитрый ум и будничную готовность к убийству и заметанию следов. 

Страшный цирк, сколоченный из бредовых нелепостей жизни, случайностей, которые складываются в один и тот же рисунок – труп, от которого нужно избавиться. Черная комедия положений обнаруживает очень русскую безысходную подкладку. Зло обыденно, безнаказанно и творится даже не по злому умыслу, а по невозможности иначе. Палачи снова пьют дрянное пиво и глухо выкрикивают в телевизор: «Всех расстрелять!».

  • Нравится


Самое читаемое

  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
  • Владимир Машков: «К этому спектаклю мы шли долго и трудно»

    Театр Олега Табакова готовится представить новую редакцию спектакля «Ревизор» по пьесе Гоголя. Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина» это будет возвращение на сцену «Табакерки» знаменитой постановки прошлых лет. ...
  • Ушел из жизни артист театра Et Cetera Петр Смидович

    После продолжительной болезни в возрасте 67-ми лет скончался ведущий актер театра Et Cetera Петр Смидович.   «Он долго болел, но мы все верили, что он победит, – говорится в некрологе на сайте театра. – Все надеялись, что ему поможет операция, но… Очень горько, очень больно, очень тяжело. ...
  • Пятнадцать спектаклей о войне

    В преддверии Дня Победы «Театрал» собрал постановки, созданные в память о Великой Отечественной войне.    «Минуты тишины» Режиссер: Александр Баркар РАМТ, Черная комната Участвуют: Рамиля Искандер, Денис Баландин, а также Максим Олейников (фортепиано), Николай Мохнаткин (баян), Ксения Медведева (гитара). ...
Читайте также


Читайте также

  • МДТ готовит премьеру

    Спектакль по повести Дины Сабитовой «Где нет зимы» в январе пополнит репертуар МДТ – Театра Европы. Над постановкой работает режиссер Яна Тумина (сценограф Эмиль Капелюш). Дина Сабитова через судьбу своих героев говорит про одиночество детей, их беззащитность и абсолютную зависимость от взрослых, поскольку центральными темами повести являются сиротство, дом, приют и… семья. ...
  • В Мариинском театре представят балет «Дафнис и Хлоя»

    В Концертном зале Мариинского театра готовится премьерный показ балета «Дафнис и Хлоя» хореографа Владимира Варнавы на музыку Мориса Равеля. Главные партии исполнят Виктория Брилева, Екатерина Петрова, Альбина Сатыналиева, Эрвин Загидуллин и другие. ...
  • «Инъекция реальности»

    Режиссер Юрий Квятковский представил в театре «Практика» новую работу «Пограничное состояние». Документальный спектакль основан на интервью с жителями Ивангорода и Нарвы, двух населенных пунктов, находящихся на границе России и Эстонии. ...
  • Премьеру «Макбета» сыграют в «Глобусе»

    В театре «Школа драматического искусства» представят премьеру «Макбета» в постановке Александра Огарева. Первые показы состоятся 22 и 23 ноября в «шекспировском» зале ШДИ – «Глобус». Новую версию шекспировского «Макбета» в современном переводе Андрея Чернова Заслуженный артист России, режиссер Александра Огарёв создал в соавторстве с художником Александром Моховым. ...
Читайте также