«Театр не притворяется реальностью»

Кирилл Серебренников о том, куда движется современная режиссура

 
Вечером в четверг, 25 июля, режиссер Кирилл Серебренников встретился со зрителями. Паблик-ток, посвященный трансформации профессии режиссера в современную эпоху состоялся на площадке института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», модератором дискуссии выступил кинокритик Стас Тыркин. «Театрал» публикует самые яркие фрагменты полуторачасового разговора.
 

Сегодня мало кто снимает кино на пленку или стоит у мольберта, все большую роль в творчестве играет искусственный интеллект. Что значит быть режиссером в современном мире, когда изменились люди, среда и художественные практики?
 
Кирилл Серебренников: Не могу согласиться, что современные художники больше не стоят у мольберта или не снимают на пленку. Нас окружают не только цифровые инсталляции. Хочешь смешивать краски, выходить на пленэр – пожалуйста. Ты можешь состояться как Фрэнсис Бэкон или Люсьен Фрейд. Прежние формы сохранились, просто появились новые. Современный театр, например, подразумевает способы выражения, не всегда связанные с актерским присутствием. Есть театр без актеров, есть театр, состоящий из непрофессиональных актеров, но при этом способный на профессиональное высказывание. К удовольствию публики и режиссеров, возможности расширяются. Художник больше не должен ютиться в узкой келье. Я считаю сегодня главное слово – «многообразие». Я за многообразие театра, искусства, людей и их проявлений. Но главное, конечно, не то, как ты работаешь, а то, о чем ты хочешь сказать.
 
Почему режиссеры массово уходят из соцсетей?
 
К.С.: Потому что это высвобождает огромное количество времени: ты можешь не двигать пальцем по экрану, а читать, смотреть, думать, разговаривать с людьми.
 

Жить и работать без этих чертовых соцсетей сегодня невозможно. Но они сжирают твое время. Ты становишься придатком гаджета.

 
Как появление гаджетов изменило вашу жизнь?
 
К.С.:  Мне кажется, гаждет не повлиял на меня радикально, поскольку мышление меняется медленно, оно инертно. При этом мышцы пальца развиваются достаточно быстро. Так что теперь я виртуозно коммуницирую одновременно в нескольких чатах, мне стало проще искать людей.
 
В продолжение темы научно-технического прогресса: находясь под домашним арестом, вы общались с артистами через флешку…
 
К.С.: Я не просто общался через флешку – я стал флешкой. Я стал футболкой, плакатом. Потому что у меня не было других способов присутствия во внешнем мире. Это ужасно интересная трансформация, которую еще предстоит осмыслить… Действительно, все, что мог, я загружал на информационный носитель, и он отправлялся к людям, которые пытались во всем этом разобраться. Спасибо XXI веку, голубиной почтой, конечно, дольше было бы.
 
Возможен ли в эпоху гаджетов кинематограф Тарковского?
 
К.С.: Андрей Арсеньевич творил в определенную эпоху и представлял собой определенный тип человека. За ним стоял огромный культурный пласт, связанный с его семьей, детством, духовными и визуальными поисками. К сожалению, в душных обстоятельствах Совка он снял досадно мало фильмов – мог бы снять больше. Что случилось бы с ним, если бы он перешагнул эру перестройки и увидел, как разваливается империя? К какому бы лагерю он примкнул идейно и художественно? Этого мы не знаем. 
 

Но та внутренняя свобода, которой обладал Тарковский в отсутствие внешней свободы, говорит о том, что никакие стены не могут остановить полет фантазии и силу человеческого духа.

 
Возможен ли такой потрясающий режиссер в эпоху гаджетов? Возможен. Возможен ли такой успех? Возможен. Возможно ли такое художественное мышление? Да, возможно, хотя это большая редкость, потому что это мышление основано на глубоких знаниях, которыми сегодня мало кто обладает, визуальных и эмоциональных впечатлениях, которыми мы тоже обделены. Таким языком, каким говорил Тарковский, сегодня не говорят.
 

Наш язык скукоживается, сводится к назывным предложениям. 70% людей страдают досадной дислексией, то есть не могут внятно построить фразу, а невнятный язык приводит к невнятному художественному высказыванию.

 
Ладно, я уже как какой-то старпер, как будто раньше все было хорошо, а теперь все плохо. Это не так. Просто не надо сажать Тарковского в нашу почву. Он остался в своей эпохе, но, к счастью, его фильмы перешли в XXI век. Сегодня его потрясающие картины известны всем от искусствоведа до таможенника. 

Есть ли у передовых технологий негативные стороны?
 
К.С.: В XX веке театр конкурировал с телевизором. И боролся с троллейбусом. Помню, как мы всерьез обсуждали, что делать: люди приходят в театр из общественного транспорта, надо же как-то их переключить, успокоить. А они все помятые, у женщин стрелки на чулках, у мужчин галстуки набок… Сейчас все стало гораздо сложнее: театр должен бороться со смартфоном. Человек в любой момент может уткнуться в телефон – и все, ты его потеряешь.
 
Это если про зрителей. Но есть и другая сторона. Находясь в информационном поле, мы постоянно, как кашалоты, выуживаем из него что-то полезное: картинку, текст, слово, паблик, ссылку. Это здорово, но вместо того, чтобы создавать это поле, мы в него встраиваемся. То есть превращаемся в потребителей. А человек, создающий кино, театр, литературу, все-таки должен оставаться субъектом, а не объектом.
 
Недавно на Авиньонском фестивале состоялась премьера вашего спектакля Outside по стихам и фотографиям Рена Ханга. Что, помимо литературы, сегодня может вдохновить на создание спектакля?
 
К.С.:  В XX веке главной силой, провоцирующей театр, было слово. Но в какой-то момент литература, как живительный источник, питающий театр, иссякла: перестали появляться пьесы, которые можно считать формообразующими. И вдруг театр стал делаться по картинам, по документальным фрагментам. Этот разрыв шаблона привел к пониманию, что, вообще, театр может быть из чего угодно.
 
В этом смысле спектакль Outside очень показателен, это слепок нашей реальности. Рен Ханг – китайский поэт и фотохудожник. Свои стихи он при жизни публиковал в личном блоге. А сделанные им снимки обнаженной натуры, попав на запад, сразу же стали достоянием галеристов, потому что в них обнаружилось мощное художественное измерение. При этом в Китае он был запрещен, его выставки закрывались, тиражи книг уничтожались. В результате тяжелой десятилетней депрессии он выбросился из окна и погиб в возрасте 29 лет.
 
Буквально за два дня до его самоубийства мы с ним должны были созвониться, этого не случилось, но так устроен вневременной мир, что человек, перестав существовать физически, оставляет после себя множество следов. Он как бы не исчезает совсем. Ханга уже нет, а его инстаграм-аккаунт и блог живы.
 
Стихи мы перевели на русский язык. Они оказались потрясающими. Композитор Илья Демуцкий написал музыку. В этой работе, кстати, очень ярко проявился гиперглобализм. Российский композитор пишет музыку на стихи китайского поэта, мировая премьера спектакля проходит во Франции.
 

Это пример мира, где нет границ – ни между людьми из разных стран, ни между жизнью и смертью.

 
Что вы можете сказать о формуле «искусство не для всех»?
 
К.С.: Я уважаю кино не для всех и кино ни для кого, но все-таки я за искусство для людей. Я переживаю, если у нас не полностью заполнен зал, что, к счастью, практически не случается: в «Гоголь-центре» всегда аншлаг. Если кто-то уходит со спектакля, я тоже привык огорчаться. Это не значит, что спектакль всеми силами должен стараться угодить публике, просто нужно искать способ ее удержать. Чтобы человек все-таки досмотрел до конца, даже если он и не со всем согласен.
 
Как вы оцениваете свою роль в настоящем? И как вы думаете, какое мнение сложится о вас в будущем?
 
К.С.: Я об этом не думаю, клянусь. Если начну, стану как та гусеница, которая решает, с какой ноги пойти, и в результате вообще не может сдвинуться с места. Потомки пусть как-нибудь сами разбираются, на то они и потомки.
 
В начале XX века самым популярным писателем знаете кто был? Арцыбашев. Он современник Чехова, Толстого. Кто его сейчас помнит? Все меняется. Последние станут первыми и наоборот.
 
Что для художника значит свобода? Нужна ли она для самовыражения или все-таки искусство возможно только через преодоление?
 
К.С.:  Это по-разному. У кого-то организм хрупкий, такому человеку надо создать все условия. У кого-то наоборот внутренний механизм предполагает увеличение оборотов в ответ на сопротивление. И чем выше сила сопротивления, тем больше ресурсов включается в работу. Не знаю, к какому типу я отношусь.
 

Иногда мне кажется, что я очень хрупкий, иногда наоборот: чем больше… это самое, тем больше мы крепчаем. Единого рецепта нет, но в любом случае свобода – это всегда хорошо, а застенок – это всегда плохо.




Вопрос от студента театрального вуза: будут ли в «Гоголь-центре» прослушивания?
 
К.С.:  Пока нет: у нас полный комплект артистов. Я не сторонник набирать людей в труппу без надобности. Знаю огромное количество случаев, когда выпускник приходит в именитый театр;  «Кажется, у нас такого нет, давайте возьмем», – говорит комиссия. Дальше этот артист бегает в массовке, не получает ролей, не развивается и в конце концов превращается в истлевшего и протухшего человека.
 
Проблема с трудоустройством молодых артистов действительно существует. Каждый год «Щуку», «Щепку», ГИТИС, Школу-студию МХАТ заканчивает порядка 300-500 выпускников. Куда им идти? Театры полны молодежью. Я думаю, выход в том, чтобы создавать собственные компании. Искать людей, близких по группе крови, и делать театр, который вам нравится. Хотеть в государственную структуру – последнее желание, которое может прийти в светлую голову.
 
Если вы сделаете что-то, что будет интересно, если о вас заговорят, со временем вы найдете и площадку, и спонсора. Или вдруг государство обратит свой оскал в сторону вашей маленькой скромной труппы. Вы же этого хотите?
 
Можете ли вы расслабиться, когда смотрите кино, воздержаться от профессиональных оценок и просто наслаждаться фильмом?
 
К.С.: Это достаточно трудно, но это необходимо, потому что, если ты будешь воспринимать искусство через призму своей профессиональной деформации, это будет уныло, ты будешь себя обкрадывать. В театре мне тяжелее отключиться, но кино я, к счастью, пока еще умею смотреть как ребенок. Страшно ору на ужастиках и на фильмах-катастрофах.
 
Что вас вдохновляет и спасает от депрессии?
 
К.С.:  У меня есть очень простая формула – настолько простая, что вам она может показаться неубедительной, но она работает. Был такой замечательный писатель Юрий Олеша, у него был принцип «ни дня без строчки». Это значит, что каждый день, что бы с тобой ни происходило, ты должен встать и работать. Того же принципа придерживался и Алексей Толстой, который, кстати, писал стоя – у конторки.
 

Никто не говорит, что строчки должны быть гениальными, но ты должен их писать.

 
Это важный организационный момент. Надо с собой договориться. А все остальное наносное. И вообще, чем меньше ты произносишь слово «творчество», тем лучше.
 
В чем разница между работой режиссера в кино и театре?
 
К.С.:  В кино ты должен создать живой, плотный, настоящий мир, которого до этого не существовало, и с помощью его псевдодокументальности и настоящести «обмануть» публику. А театр не притворяется реальностью, напротив, он говорит: я не реальность, я сверхреальность, я подсознание, я другое измерение. И поэтому в театре по сравнению с кино гораздо меньше лжи. Хотя кажется, что наоборот.
 


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
  • Владимир Машков: «К этому спектаклю мы шли долго и трудно»

    Театр Олега Табакова готовится представить новую редакцию спектакля «Ревизор» по пьесе Гоголя. Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина» это будет возвращение на сцену «Табакерки» знаменитой постановки прошлых лет. ...
  • Ушел из жизни артист театра Et Cetera Петр Смидович

    После продолжительной болезни в возрасте 67-ми лет скончался ведущий актер театра Et Cetera Петр Смидович.   «Он долго болел, но мы все верили, что он победит, – говорится в некрологе на сайте театра. – Все надеялись, что ему поможет операция, но… Очень горько, очень больно, очень тяжело. ...
  • Пятнадцать спектаклей о войне

    В преддверии Дня Победы «Театрал» собрал постановки, созданные в память о Великой Отечественной войне.    «Минуты тишины» Режиссер: Александр Баркар РАМТ, Черная комната Участвуют: Рамиля Искандер, Денис Баландин, а также Максим Олейников (фортепиано), Николай Мохнаткин (баян), Ксения Медведева (гитара). ...
Читайте также


Читайте также

  • Владимир Машков: «Мы очень зависим друг от друга»

    Театр Олега Табакова представил публике новую редакцию спектакля Сергея Газарова «Ревизор». Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина», это будет возвращение на сцену «Табакерки» легендарной постановки прошлых лет. ...
  • «Ваша музыка звучит на протяжении многих десятилетий»

    Многоуважаемая, дорогая, любимая Александра Николаевна! Сегодня у Вас красивый, яркий, прекрасный юбилей!   Сегодня, впрочем, как и всегда, в Ваш адрес звучит великое множество добрых и теплых пожеланий. Уверен, Вас спешат поздравить артисты, певцы, государственные деятели, политики, и каждый старается найти самые главные слова, чтобы выразить свое уважение, почтение, благодарность за Вашу музыку, за талант, рассказать о своей любви и восхищении. ...
  • Катрин Денев поправляется после госпитализации

    Здоровье известной французской актрисы Катрин Денев постепенно приходит в норму после перенесенного малого ишемического инсульта, сообщил 9 ноября телеканал BMF, ссылаясь на окружение знаменитости. «Как и было объявлено ранее, никаких нарушений в двигательной активности нет. ...
  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
Читайте также