Его голос звучит нам из космоса...

18 июля - день рождения Евгения Евтушенко

 
18 июля выдающемуся поэту Евгению Евтушенко могло бы исполниться 87 лет. Но уже два года его нет с нами. Остались лишь стихи, фотографии, фильмы, воспоминания. И его голос, который звучит нам из космоса.

С нами, с редакцией журнала «Театрал», он словно и не расставался. В рабочем шкафу – книги с его автографами, на стене – совместное фото в моем редакционном кабинете, в айфоне – сохраненные записи разных лет, где он так неподражаемо читает свои стихи...

Евгений Александрович остается с нами, хотя с каждым годом его все больше не хватает. Его ночных звонков из США с чтением только что написанных строк. Его гражданской позиции по самым острым проблемам нашей жизни. Его незабываемых выступлений в Политехническом 18 июля каждого года. И его юмора, смеха и чтения новых стихов на наших таких светлых встречах за бокалом хорошего вина...

Евгений Александрович даже ушел из жизни в день смеха, словно нарочно дав возможность своим друзьям и поклонникам не горевать, а улыбаться. Он не сгибался и не сдавался до самого конца, и зная свой роковой диагноз, продолжал работать до последнего, диктуя стихи, роман, и свой последний материал для нашего журнала. Это была публикация, посвященная памяти Эльдара Рязанова.

Поэтическая рубрика «Поэт в России – больше, чем поэт», которую мы с ним задумали почти 15 лет назад, долгие годы жила на страницах наших «Новых Известий», а затем вместе с нами перекочевала в «Театрал». Все публикации этой рубрики вошли в антологию «Десять веков русской поэзии», которой Евгений Александрович отдал огромное количество времени и сил, выпуская в свет совершенно уникальные поэтические тома. Завершить ее он так и не успел...

Сегодня мы публикуем одну из глав антологии, бережно сохраненную редактором и другом поэта Владимиром Радзишевским. Она посвящена Новелле Матвеевой. Очерк впервые выходит в нашей рубрике, но теперь уже – в память о Евгении Евтушенко.
 
Валерий Яков, главный редактор журнала «Театрал»
 


Кораблик, который сам себя построил

Новелла МАТВЕЕВА
1934, Детское Село Ленинградской области – 2016, Сходня – район г. Химки, Подмосковье
 
 
Поэзия Новеллы Матвеевой похожа на ее знаменитую песенку о кораблике, который «сам себя… построил». Мне больше всего нравятся поэты, которые построили сами себя. Хотя прежде, чем стать большим поэтом, нужно стать большим читателем. Секрет Матвеевой даже не в образовании, а в самообразовании.
 Конечно, ей повезло, что она родилась в интеллигентной семье, а такие семьи катастрофически редели, иногда просто исчезали в пору сталинского террора.

Отец ее Николай Николаевич Матвеев-Бодрый, историк, географ-краевед Дальнего Востока, мог невесело пошутить, что его спасла вторая часть фамилии, потому что кому-то, очевидно, казалось неудобным арестовывать человека с такой аттестацией. Мать, Надежда Тимофеевна, была преподавательницей литературы, писала стихи под псевдонимом Матвеева-Орленева.
 Два родственника оказались в эмиграции. Дед, Николай Петрович Матвеев-Амурский, был автором первой «Истории города Владивостока». Многие годы жил в Японии.

Двоюродный брат, которого я хорошо знал, киевский поэт Иван Елагин, во время немецкой оккупации Киева был разыскан дальним родственником, немцем, и тот помог ему попасть в Германию вместе с женой Ольгой Анстей. Она стала живой свидетельницей трагедии в Бабьем Яру и первая написала об этом стихи «Кирилловские яры» (название объясняется тем, что Бабий Яр находился поблизости от древней Кирилловской церкви).

Чтобы не попасть в руки НКВД, Иван Елагин перешел в американскую зону оккупации, побывал в лагерях для перемещенных лиц, затем поселился в Мюнхене. Долго добивался разрешения перебраться с женой в США. Но американцы заподозрили в нем советского перебежчика и донимали его бесконечными допросами. Наконец ему предложили работу в какой-то антисоветской газетке, очевидно, стараясь проверить его. Ему пришлось писать политические фельетоны. Только в 1950 году его впустили в США, где я через полтора десятилетия познакомился с ним и его стихами. Он уже работал кем-то вроде корректора в «Новом русском слове» и перестал заниматься пропагандой. Его трагические стихи поразили меня. Я даже упомянул его как самого талантливого поэта эмиграции. Это был первый случай, когда эмигрантского поэта похвалил советский поэт. А вскоре ему дали преподавательскую работу в Питтсбургском университете.
Он преподавал поэзию. А мне доверительно сообщил, что у него есть родственница в СССР, тоже поэт – Новелла Матвеева, но он, опасаясь навредить ей, не решается писать из Соединенных Штатов. Я передал его привет Новелле Матвеевой, и она сказала, что будет рада завязать переписку.

С 16 лет она работала в детдоме в Щёлковском районе Подмосковья кем придется. Начала печататься в 1958 году в «Комсомолке», сразу раздвинув границы одобряемой властью романтики, особенно если она была связана с поездками комсомольцев-добровольцев на целину, куда ездила даже Белла Ахмадулина. С энтузиазмом ехали и на Братскую ГЭС – первую «великую стройку коммунизма», где не использовался рабский труд зэков, что оправдывало искреннее вдохновение молодежи. Будущие барды растаскивали колючую проволоку, оставшуюся от лагерных зон.

Надо сказать, что тогда существование бардов облагораживало даже эстраду. Совсем пошлые песни с треском проваливались. Лена Камбурова пела песни Булата Окуджавы и Новеллы Матвеевой. У костров звучали песни Владимира Высоцкого, Александра Галича, Юрия Визбора.

 Незабываем концерт еще совсем юного Иосифа Кобзона, исполнявшего перед тысячами рабочих песни крошечной Александры Пахмутовой, когда она сама аккомпанировала ему, расположившись рядом, на сколоченном наспех плоту, который покачивался на волнах новорожденного Братского моря. В одной из этих песен был упомянут герой Братской ГЭС – Алексей Марчук, входивший в группу ее проектировщиков. Он сам неплохо пел под гитару, и Пахмутова посвятила ему песню: «…Марчук играет на гитаре, И море Братское поет». Когда его вместе с делегацией пригласили в США и там спросили, с чего началась Братская ГЭС, он показал на гитару и весело ответил: «C нее!»

Но стихи и песни Новеллы Матвеевой не совпадали ни с одним социальным заказом, а появились совершенно сами по себе – в них было нечто от Александра Грина. Они были навеяны и стихами многих зарубежных поэтов, начиная от Роберта Бернса, Роберта Фроста и, что удивительно, от Редьярда Киплинга, который вряд ли мог предположить, что электростанции в СССР будут строить под его песни. Кстати, его стихотворение «Мохнатый шмель – на душистый хмель…» было спето в фильме Эльдара Рязанова «Жестокий романс» как цыганская песня, а знаменитое стихотворение «Пыль» («День-ночь-день-ночь – мы идем по Африке…») я много раз слышал под гитарные переборы у костров наших геологов.

Однако песни Новеллы Матвеевой не походили на бардовские. Они лучше всего звучали в исполнении автора – спетые тоненьким-тоненьким, почти детским голоском дюймовочки. Новелла, в отличие от Окуджавы и Высоцкого, никогда не боялась хрупкой сентиментальности ни текста, ни музыки, и попытки переложить их в какую-то другую тональность или придумать другую мелодию не приживались, не действовали с таким магическим обаянием.

К тому же многие ее стихи прекрасно прочитывались в книгах, а не только пелись – правда, если вы уже знали мелодию, на которую они написаны, то мелодия сама по себе возникала в памяти. Хотя Новелла избегала писать прямо о политике, в ней всегда было то, что определяет самую высокую политику – бескорыстное стремление к свободе и понимание значения совести, что должно же когда-нибудь объединить весь мир, дав ему чувство человечества как единой семьи.

С какой любовью она пишет о разных странах, хотя не побывала ни в одной из них, потому что из-за сильного укачивания не могла пользоваться транспортом. Но она блестяще знала культуру мира, начиная с литературы, и душа ее была не поверхностной туристкой, а великой путешественницей в глубинах человеческой вселенной.

Этому у нее нужно учиться молодым русским поэтам, из которых, увы, лишь немногие обладают такой всечеловечностью. А без нее нельзя стать русским национальным поэтом, ибо сейчас всё, что происходит с человечеством, неразрывно связано с будущим России.

Каждый должен строить свой кораблик, чтобы понять океан жизни.

                     *  *  *
Была ты корабликом,
его, не сдаваясь, построив сама,
и зябнущим зябликом
ты пела, когда лютовала зима.
 
И в каждую песню и строчечку
кораблик всю душу вложил,
и в тропики тропочку
по дальним морям проложил.
 
И это без разрешения
каких-нибудь хмурых властей,
и это всё без возражения
по праву безвизных гостей.
 
Там волны лазурные,
другие цветы и трава,
и там бесцензурные
коралловые острова.
 
Новелла-Новеллочка,
ты пела, как будто во сне.
Всегда тебя веточка
в любой ожидала стране.
 
И мы с тобой плавали,
без чьих-то знамен,
и каждый был Маугли
и чуть Робинзон.
 
Любили все запахи,
и страны, и города,
советские зяблики,
все были такими тогда.
                          Евгений Евтушенко
 
                   Кораблик
Жил кораблик веселый и стройный,
Над волнами, как сокол, парил.
Сам себя, говорят, он построил,
Сам себя, говорят, смастерил.
 
        Сам смолою себя пропитал,
        Сам оделся и в дуб, и в металл,
        Сам повел себя в рейс:
        Сам свой лоцман,
        Сам свой боцман,
        Сам свой капитан.
 
                Тра-ля-ля-ля-ля-ля,
                Тра-ля-ля-ля-ля-ля,
                Сам свой боцман,
                Сам свой капитан.
 
Шел кораблик, шумел парусами,
Не боялся нигде ничего.
И вулканы седыми бровями
Поводили при виде его.
 
        Шел кораблик по летним морям,
        Корчил рожи последним царям,
        Все ли страны в цвету?
        Все ль на месте? –
        Всё записывал,
        Всё проверял!
 
                Тра-ля-ля-ля-ля-ля,
                Тра-ля-ля-ля-ля-ля,
                Всё записывал,
                Всё проверял!
 
Раз пятнадцать – раз двадцать за сутки
С ним встречались другие суда:
Постоят, посудачат минутку
И опять побегут кто куда…
 
        Шел кораблик, о чем-то мечтал,
        Всё, что видел, на мачты мотал,
        Делал выводы сам:
        Сам свой лоцман,
        Сам свой боцман,
        Сам свой капитан.
 
                Тра-ля-ля-ля-ля-ля,
                Тра-ля-ля-ля-ля-ля,
                Сам свой боцман,
                Сам свой капитан.
1961
 
          Вы думали…
Вы думали, что я не знала,
Как вы мне чужды,
Когда, склоняясь, подбирала
Обломки дружбы.
 
Когда глядела не с упреком,
А только с грустью,
Вы думали – я рвусь к истокам,
А я-то – к устью.
 
Разлукой больше не стращала.
Не обольщалась.
Вы думали, что я прощала,
А я – прощалась.
1960
 
          Роберт Фрост[1]
Если тебе не довольно света
Солнца, луны и звезд,
Вспомни,
Что существует где-то
Старенький фермер Фрост.
        И если в горле твоем слеза
        Как полупроглоченный нож,
        Готовый вылезти через глаза, –
        Ты улыбнешься всё ж.
 
Ты улыбнешься лесным закатам,
Всплескам индейских озер,
Тупым вершинам,
Зернистым скатам
Шероховатых гор,
        Багряным соснам,
        Клюквенным кочкам,
        Звонко промерзшим насквозь;
        Лощинам сочным,
        Лиловым почкам,
        Долинам, где бродит лось,
 
Метису Джимми,
Джо или Робби,
Чей доблестный род уснул;
Последним каплям
Индейской крови
Под бурою кожей скул,
Солнцу, надетому сеткой бликов
На черенки мотыг…
        Если бы не было жизни в книгах –
        В жизни бы не было книг.
 
Если тебе не довольно света
Солнца, луны и звезд,
Вспомни,
Что существует где-то
Старенький фермер Фрост.
        Лошадь глядит из-под мягкой челки,
        Хрипло поют петухи,
        Книга стоит на смолистой полке –
        Фермеровы стихи.
 
Раскроешь книгу – повеет лесом,
Так, безо всяких муз;
Словно смеющимся надрезом
Брызнет в лицо арбуз,
        Словно
        Вспугнешь в великаньей чаще
        Маленького зверька,
        Словно достанешь
        Тыквенной чашей
        Воду из родника.
 
И в этом диком лесном напитке
Весь отразится свет –
Мир необъятный,
Где всё в избытке,
Но вечно чего-то нет…
 
        И снова примешь ты всё на свете:
        И терпкое слово «пусть»,
        И путь далекий,
        И зимний ветер,
        И мужественную грусть.
1960–1962
 
   Девушка из харчевни
Любви моей ты боялся зря, –
Не так я страшно люблю!
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
 
И если ты уходил к другой
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ
           висел на гвозде.
 
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
 
Теченье дней, шелестенье лет, –
Туман, ветер и дождь…
А в доме события – страшнее нет:
Из стенки вырвали гвоздь!
 
Туман, и ветер, и шум дождя…
Теченье дней, шелестенье лет…
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
 
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра, –
Мне было довольно того, что след
Гвоздя
            был виден – вчера.
 
Любви моей ты боялся зря, –
Не так я страшно люблю!
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою!
 
И в теплом ветре ловить опять –
То скрипок плач, то литавров медь…
А что я с этого буду иметь?
Того тебе – не понять.
1964
 
                      И о внешнем
Наружность гениев изменчива, как море:
Есенин то хорош, то плох. Один портрет
С другим не вяжется! Лицо в одном наклоне –
Одно. В другом – оно совсем другое! Свет
 
За облик борется, а тьма – за силуэт
Марины. То она, дорической колонне
Подобная, стоит. То – с легкостью каноэ
По водам жизни мчит… Но взмах! – и тайны след
 
Простыл… И в сушу вдруг уткнется неказисто…
Лик Лермонтова то в гримасе исказится,
То звездной нежностью оденутся черты,
 
И вспыхнет грусть в очах прекрасных богомольно…
– Да он почти урод! – один вскричит невольно,
Другой найдет в нем то, что лучше красоты.
1971–1992
 
                         К музе комедии
 
                        Истинное остроумие куда ближе к добродушию,
                        чем мы склонны предполагать.
                                                            Шеридан. Школа злословия
 
Кто смешным боится быть, кто в смешные положенья
Не стремится угодить, тот боится униженья.
Кто боится униженья,
Кто вкусил от поношенья,
Кто забит и напряжен,
Тот не может быть смешон.
 
        Тот же (храбрый!), кто беднягу не страшится оскорбить,
        Кто не даст ему и шагу без стеснения ступить,
        Кто не в меру задается,
        Кто над бедностью смеется,
        Кто сердечности лишен, –
        Тот действительно смешон.
 
Не смешна мне ущемленность (если злоба ей чужда).
Мне смешна самовлюбленность, не имущая стыда.
Не смешны ведь ни калеки, ни шуты, ни горбуны;
Душечки-сверхчеловеки – вот кто подлинно смешны!
 
        На подмостках театральных
        Лица клоунов печальных –
        Известковой белизны –
        Не смешны.
 
        Торт, который в полмомента
        Влеплен в «рыло» оппонента, –
        Мудро, ново, ярко! Но
        Не смешно.
 
Избиенье (хоть бы вора!),
Освистание актера,
Одураченный поэт,
Строчки выстраданной кража,
Книг ворованных продажа, –
Остроумно? Ловко? – Нет.
 
        Жар напрасный, гнев больной –
        Тоже фокус не смешной.
        Не смешны: ни свист одышки,
        Ни походка старых дев
        (Над которой животишки
        Надрывают старичишки,
        На сто лет помолодев),
        Ни носов чужих фасоны,
        Ни проделки злых пажей,
        Ни обманутые жены,
        Ни рога во лбах мужей…
 
        Нет! Пока не проступили
        В них такие же лгуны, –
        Не смешны мне простофили –
        Мне обманщики смешны!
 
О Комедия святая!
Столь не часто к нам слетая,
Жалость, милость нам яви;
Путь закрой насмешке злобной,
Гогот изгони утробный,
Суть вещей восстанови!
 
С простодушием лукавым
Вещий толк верни забавам,
Слезы вызови из глаз, –
О смешливая!
        И снова
Острым чувством Несмешного
Наделяющая нас.
1972–1976
 


[1] Американский поэт. В 1962 г. посетил Советский Союз.


  • Нравится


Самое читаемое

  • Балерина Светлана Исакова погибла в ДТП

    10 августа трагически оборвалась жизнь ведущей солистки балета Харьковского театра оперы и балета Светланы Исаковой. Артистка скончалась от полученных в автокатастрофе травм. В момент аварии Светлана ехала вместе с мужем в маршрутном такси из Борисполя в Харьков. ...
  • Forbes назвал десятку самых состоятельных театров России

    Эксперты экономического журнала Forbes опубликовали 6 августа результаты анализа, согласно которому они выявили десятку российских театров федерального подчинения, которые в 2018 году получили больше всего денег из бюджета. ...
  • Дмитрий Родионов: «Полуправда хуже лжи»

    На минувшей неделе СМИ сообщили о конфликте в Музее им. Бахрушина, откуда единовременно уволилось 40 человек. «Театрал» попросил прокомментировать ситуацию директора музея Дмитрия Родионова. – Дмитрий Викторович, что случилось в музее? В связи с чем сотрудники высказывают недовольство, почему увольняются? – Я-то хотел «Театралу» рассказать о нашем юбилее, ведь музею в этом году исполняется 125 лет, и мы готовим целую программу. ...
  • Михаил Ефремов обратился к министру МВД

    Актер Михаил Ефремов записал видеообращение министру МВД Колокольцеву в стихах (автор текста Андрей Орлов (Орлуша). Напомним, 31 июля в Москве арестовали актера театра «Современник» за пародию на пьяного полицейского. ...
Читайте также


Читайте также

  • Олег Табаков: «Очень важно, что будет после нас»

    17 августа народному артисту СССР Олегу Табакову исполнилось бы 84 года. В этот день в его кабинете в МХТ всегда собирались друзья, коллеги, ученики. Поздравляли, говорили слова благодарности и, конечно, слушали бесконечно занятные истории из уст легендарного актера. ...
  • Илья Лыков: «Я хотел бы сыграть с Неёловой роман»

    Илья Лыков – ведущий актер молодой труппы «Современника». За одиннадцать лет работы в театре он выпустил двадцать спектаклей, сыграв в половине из них, если не главные, то значительные роли. Семь  лет назад Илья удивил всех, явившись на сбор труппы в полтора раза худее себя прежнего, потеряв тридцать килограммов, тем самым резко скакнув из острохарактерных персонажей в герои. ...
  • Олегу Стриженову исполнилось 90 лет

    В субботу, 10 августа, известному артисту театра и кино Олегу Стриженову исполняется 90 лет. Отмечать юбилей актер планирует в кругу семьи. По словам юбиляра, он не придает большого значения круглым датам. От публичного празднования своего дня рождения Стриженов отказался уже много лет назад и по сей день следует этому решению. ...
  • Константин Богомолов: «Мне хочется, чтобы Бронная стала успешным театром»

    В четверг, 1 августа, в Театре на Малой Бронной состоялся сбор труппы, на котором Константин БОГОМОЛОВ объявил о предстоящих планах (подробнее см. репортаж «Театрала»). По окончании встречи режиссер ответил на вопросы журналистов. ...
Читайте также