Ольга Гусева: «Главное для нас – спектакль с философским подтекстом»

 
Частный театр в России это всегда особая статья, потому что много проблем и рисков: от аренды помещения и уплаты налогов до извечного поиска творческих кадров. В числе таких коллективов – Санкт-Петербургский театр «Особняк». Подробнее о его жизни «Театралу» рассказала директор Ольга Гусева.
 
Ольга Сергеевна, как вашему театру удается существовать вот уже тридцать лет?
– Лично я работаю здесь семь лет. Но есть люди, которые стояли у истоков театра. В их числе, например, Дмитрий Владимирович Поднозов. Должности художественного руководителя у нас нет, но по факту он им является (он определяет художественную концепцию театра, решает, какие спектакли в результате будут играться).

Это была группа настоящих энтузиастов, которые собрались во времена перестройки и решили заниматься свободным искусством – не ждать годами ролей, а играть то, что хочется. И потихоньку их идея переросла в принципиальную позицию.

А как строится ваша художественная программа? Что для вас главное?
– Не знаю, сложно сказать… Потому что мы не придерживаемся какого-то определенного стиля. Есть задачи – это спектакли, которые рождаются как своего рода высказывания. А уж какими средствами эти высказывания осуществляются – дело абсолютно индивидуальное. То есть нет единой стилистики (классика, авангард, документальный театр), нет единого жанра, нет сценического канона. Инструментарий самый разнообразный.
Если хотите, можно сказать, что главное для нас – спектакль с философским подтекстом. Формулировка, конечно, размытая, но умнее мы ничего пока не придумали. Специфика театра «Особняк» такова, что здесь под одной крышей выпускают спектакли самые разные режиссеры. Нет единой режиссерской линии и это, на мой взгляд, дает театру свежее дыхание.

У вас команда обычно набирается под тот или иной проект?
– Под проект, да. Иногда, бывает, и режиссер приходит со своими актерами. Постоянной труппы нет. Договорная система, даже не контракт. Иными словами, наш «Особняк» – проектный театр с репертуарной политикой.

В чем все-таки сложности?
– Сложность, в основном, только финансовая, потому что у нас нет большого штата, в том числе и административного. Есть замечательные актеры, режиссеры, а вот чтобы это все продвигать, нужны профессиональные продюсеры. Но на продюсеров мы пока не заработали и получается замкнутый круг. Всё держится на наших плечах.

– Стало быть, и слишком рисковать вы не можете. Когда берется в репертуар новое название, вы пытаетесь прогнозировать, принесет ли оно успех?
– Мы учимся анализировать, конечно. Но делаем это без привлечения высоколобых экспертов (на них у нас тоже нет денег), а полагаемся на собственное чутье. Я не заканчивала профильных вузов и потому всему учусь на опыте. И это, на мой взгляд, самое ценное.

– То есть в творческий процесс вы не вмешиваетесь?
– Нет. Моя задача создать условия для работы, чтобы всем было комфортно. Хозяйственную сторону я пытаюсь все-таки довести до профессионализма, чтобы не тикало ничего, не отвлекало от творчества.

– Это возможно в частном театре?
– Ничего невозможного нет, было бы желание. Но в частном театре есть свои преимущества. Мы, например, не зависим от законов о госзакупках и тендерах, здесь не столь жёсткий документооборот и система отчетности. Мы даем себе свободу делать то, что хотим и как хотим. То же и в отношении актеров: постоянной труппы у нас нет, под каждый спектакль набирается своя команда, кого-то приводят режиссеры, и в этом тоже залог нашей творческой свободы.

– Сколько зрителей в зале у вас?
– Конфигурация зрительских мест меняется в зависимости от спектакля. У нас девять положений зала при этом пространстве. Минимально 20 мест, максимально 98. Заполнить такое пространство, казалось бы, легче, чем зал какого-нибудь академического театра, но это только на первый взгляд, потому что в труппе нет звездных имен. Каждый спектакль все равно что экзамен.

– Но все же что привлекает публику в столь скромном формате? У вашего театра множество наград, он постоянный участник фестивалей…
Я могла бы ответить просто: мол, у каждого театра своя аудитория. Но мне кажется, что есть еще один нюанс: в последнее время все больше и больше событий случается в «малой форме», театр, стараясь уйти от хрестоматийности, назидательности, переходит в небольшие пространства, где нет серьезной дистанции между артистами и публикой. Камерный формат уже сам по себе интересен.

– А если всё же посреди действия человек встает и уходит из зала?
– Как говорит режиссер Алексей Янковский, если зритель заплатил за билет, то он имеет право уйти и после 10-ти минут просмотра. Вообще, если мы хотим свободы как творцы, то и зрителю надо давать свободу выбирать, он имеет право сидеть, имеет право выйти. Другое дело, ранит ли это меня? Отчасти, конечно, ранит. По возможности, стараюсь интересоваться, в чем причина. Но, как правило, бывает просто не совпадает настроение: человек хотел комедию, а попал на драму, или, как недавно было, начался спектакль, а зрителю пришла смс о том, что произошло что-то серьезное и он вынужден был уехать.

– Вы сказали, что у вас нет профильного образования. А чем вы занимались до театра?
– Театром. Как было дело? В старших классах школы, не знаю почему, меня вдруг пробило: я стала ходить в БДТ. Было начало 1990-х. А в нагрузку давали билеты в другие театры. И так я попала в Театр Комиссаржевской, и там некоторые спектакли мне тоже понравились. А потом, когда я уже закончила школу и пыталась куда-то устроиться, увидела объявление о том, что Театру Комиссаржевской требуется уборщица.

Начинала с уборки вестибюля. Работа была скучная, но я старалась выполнять ее творчески: то так, то сяк квадратики на кафельном полу почищу. Это заметила завхоз и предложила: «Давай мы дадим тебе расширение». Расширение заключалось в вечерней уборке туалетов. Я справлялась достойно, поэтому уже вскоре заслужила право мыть сцену.

– Это было своего рода повышение?
– Именно! Потому что уборщица сцены – это почетно. И был один нюанс. Работа проводилась утром до 11 часов, а потом уже только перед вечерним спектаклем, так что, день у меня оставался свободным. Я приходила в зрительный зал, садилась в последних рядах и наблюдала за репетициями, которые, шли, как правило, каждый день. И как-то само собой я стала понимать технологию процесса, наблюдала за работой монтировщиков, осветителей, помрежа и т.д. К тому же, много известных и талантливых людей удалось наблюдать за работой.
Однажды за полчаса до начала спектакля «Недомерок» (в постановке Александра Белинского) я мыла сцену и заметила, что оркестровая яма не открыта, хотя декорации все стоят и к показу всё готово. Я говорю: «Ребят, а там, по-моему, яму забыли открыть». И точно! Получилось, что работали новые монтировщики, а бригадир ушел, и они забыли открыть яму. Помреж почему-то не сказал им про это. И потом мне заведующий постановочной частью Баренбаум предложил стать монтировщицей.

– Внимание вам помогло.
Да. Правда, как потом он признался, думал, что я буду вязать, заниматься реквизитом или собирать шпильки, но я по полной программе трудилась с ребятами. В результате, уже через год я стала бригадиром монтировщиков. А потом и заведующей монтировочным цехом была. Но потом так случилось, что мне стало скучно, и я захотела что-то поменять. Подумывала стать помрежем, но, в результате я ушла из Коммисаржевки, потом работала в «Таком театре» и завпостом, и бухгалтером, и директором.

– И все без дополнительного образования?
– Всё через самообучение. Методом проб и ошибок. И потом после пяти лет в «Таком театре» меня пригласили в «Особняк» в качестве директора. В общем, в театральной сфере я прошла почти все этапы.

– Наверное, только актрисой вы еще не работали?
– Уже работала. Недавно выступали. Режиссер сказал, что я держалась убедительно. Мне эта формулировка понравилась. Я разве что осветителем еще не была, а в остальном – знаю всё досконально.

– «Особняк» частый гость фестивалей, лауреат множества наград. Как вам это удается? Критики сами приезжают – выбирают ваши постановки? Или же вы сами старательно пытаетесь обратить на себя внимание?
– Мы, конечно, не навязываемся, но всегда стараемся активно заявить о себе, рассылаем заявки – используем любую возможность.

Премьеры у нас выходят регулярно. Например, в июне Юлия Панина ставит спектакль про Марлен Дитрих «Моя мама М», основанный на мемуарах и дневниках великой певицы.

Режиссер Алексей Образцов выпускает проект со словенцами (у нас уже есть опыт сотрудничества). Наш режиссер ставил там спектакль с нашими актерами, теперь приезжает их актриса и будет играть здесь. Это международный обменный проект. Он поддерживается, как и со стороны Словении, так и, надеемся, найдет поддержку нашего Комитета по культуре.

А осенью Алексей Образцов и Дмитрий Поднозов выпустят премьеру спектакля «Лёд» по мотивам произведения Владимира Сорокина. Кроме того, в этом году наш театр отпразднует 30-летие, и сейчас мы работаем над концепцией вечера, который состоится летом.

  • Нравится


Самое читаемое

  • «В Москву, в Москву»

    В четверг, 10 октября, в Музее Москвы состоялась премьера постановки режиссера Дмитрия Крымова и продюсера Леонида Робермана «Борис». Еще не начался спектакль, а сразу становится жаль мальчиков. Вот они побросали портфели и играют в футбол. ...
  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «Вы открыли нам новую эру!»

    Двенадцать вечеров подряд в самом центре французской столицы на сцене театра «Мариньи», расположенного на Елисейских полях, вахтанговцы играли «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню». Почти десять тысяч зрителей побывали за это время на топовых спектаклях Римаса Туминаса, принимая их чрезвычайно эмоционально и восторженно. ...
  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также