Лев Прыгунов: «Я убежден, что мир непознаваем»

 
В этом году актер, художник и поэт Лев Прыгунов отметил 80-летие. Корреспонденты «Театрала» побывали в мастерской у юбиляра и поговорили с ним о жизни и творчестве.
 
– Поэзия – вещь серьезная и многоуровневая. Стихи я начал писать в 1967 году и к тому времени уже два года был знаком с Иосифом Бродским. Однажды в Ленинграде мы с ним выпивали, и я ему что-то свое прочел. Он засмеялся и даже не помню точно, что он мне ответил, но я понял, что это всё не то…

Кстати, наш общий друг Лев Лосев говорил, что пока он общался с самыми лучшими поэтами России – с Бродским, Рейном, Найманом, Кушнером, то чувствовал, что бессмысленно даже входить в это русло. И только уехав в Америку в 1976 году, он начал по-настоящему писать стихи. Кстати, замечательные. Он считал, что смог писать только «оторвавшись» от той среды. Также произошло и со мной. Всерьез я начал писать гораздо позже, в 2007 году, когда уже понимал, что и как…

Но жизнь – какая-то феноменальная вещь, и в этом смысле я стопроцентный идеалист, я абсолютно убежден в том, что мир непознаваем.

Русский человек, к сожалению, все время врет себе. Не так непрятны люди, которые врут другим, как те, которые врут себе. Это самое чудовищное и безнадежное. 75 лет русский человек врал себе с упоением, захлебываясь. И сейчас продолжает. Это отсутствие внутренней свободы. Как говорил древнекитайский философ Чжуан-цзы, дело вовсе не в славе, не в богатстве, а в чем-то, что находится глубоко внутри человека, и именно это надо пестовать, холить и лелеять. Это дает колоссальную свободу.

Есть такой даосский, древнекитайский закон – закон «коромысла»: если ты хочешь заполнить только одно ведро, то ты никогда его не сможешь заполнить, обязательно надо наполнять и второе. И при этом надо искренне желать этой равноценности, этого равновесия.

Вообще я уверен, что для человека важна только энергия, ее качество и количество. Зрителям в театре нужна энергия театральная, в кино – идущая с экрана, и то же самое в живописи и литературе. Если энергия есть – все в порядке!

Что есть вдохновение?.. У всех, конечно, происходит по-разному, но для меня поэзия – это такой же труд, как и все остальное. Помню, мы об этом говорили с Иосифом Бродским, когда я был у него в Саут-Хедли. Иосиф говорил, что самое главное – это замысел. Все зависит от того, насколько ты внутренне сосредоточен, насколько точно ты знаешь, что хочешь сказать своей картиной, своим стихотворением. Как сказал, кажется, Рене Клер: «Фильм уже готов, осталось только его снять». Есть такое понятие «астральное тело». Пока ты не создашь астральное тело, энергетический импульс картины, стиха или прозы, до тех пор ты ничего не сможешь сделать.

Когда погружаешься в живопись, то постоянно идет внутренняя работа над этим, и подряд возникают живописные работы, в последнее время, например, я часто пишу одновременно две картины, пока на одной краски сохнут, работаю над другой. А когда погружаешься в литературу, то стихи идут один за другим. Подобное притягивается подобным…
 
Нищета войны
Я детство прожил в нищете войны,
Хотя наш город и не знал бомбёжки.
Все зимы – с осени и до весны
Давились мы гнилой картошкой.
 
Зато весной – какая благодать!
Крапива, лебеда, лучок-голубчик…
Колдует ночью у костра с кастрюлькой мать,
Слезами заправляя жидкий супчик.
 
А голод борется во мне с голодным сном.
Сон победил. Закапал летний дождик.
Вдали осёл перекликается с ослом,
Сестра толкает в бок: не спи, художник!
 
Художнику три года. На ногах
В кровавых кракелюрах цыпки-клинопись:
«Испанский башмачок» - замечу на полях:
Так началась любовь к испанской живописи.
 
Нас будят предрассветные гудки –
Хрипят, свистят, гудят, трубят, меняются…
И жизнь у матери на страшном полпути,
А у меня лишь только начинается.
                                                             2007 год

Палитра осени
Палитра осени скромна:
Мышиная, сорочья, лисья…
Когда ты смотришь утром на
Кристаллы инея на листьях.
 
Голландской живописи нить
Плетётся в переливах тона,
И сразу хочется купить
Кистей, холста или картона,
 
Белил слегка на облака,
Две охры, кобальт, кадмий красный…
И ты остался на века
Этюдом осени прекрасной.
                                        2008 год
 
Шторм
Писал ли я тебе о шторме?
О злобном ветре, скользком баке?
О том, как с воем хлещут волны
Слюною бешеной собаки?
 
И в ярости слепой окрепший
Шторм штопором взмывает к тучам
И там, от молнии ослепший,
Громадой падает на кручи.
 
А море – буйный эпилептик –
Всё бьётся головой о скалы,
Гигантский вепрь в гигантской клетке:
Пленённый рёв, клыков оскалы.
 
Писал ли я тебе о лодке?
О рыбаках, о битве с морем?
О том, что сельдь даётся к водке
Уже приправленная горем?
                                      2008 год

Дождь
                                                        Ольге
Дождь лил всю ночь. А я тебя люблю.
Как чудно быть в такую ночь на даче!
И в этом скорбном, монотонном плаче
я тихий смех твой памятью ловлю.
 
Когда-нибудь я денег накоплю
и бриллиантов накуплю тебе штук восемь!
Но что-то зябко… Видно, скоро осень…
Дождь льёт весь день. А я тебя люблю.
 
 
Я, впрочем, не подобен королю.
Насчёт восьми… Навряд ли выйдет разом.
Купить хотя б один! И тут – алмазом
вдруг солнце брызнуло!
А я тебя люблю.
                                                      2008 год

Сонет философа
Тупой алмаз блестит мильоны лет.
А бабочка, чудесная, как сказка,
Сложнейшая внутри, как интернет,
Живёт лишь сутки – вечная подсказка
 
Философам, что жизнь – всего лишь трюк,
Игра Ума. Чьего? Какою силой?
Объемлешь мыслью Мир! Вселенную! И вдруг
Любой пустяк сведёт тебя в могилу.
 
Но вечен Дух Святой! И мысль проста:
Алмаз и твёрд, и радостен для глаза,
Весь мир объединяет Пустота,
Хоть нет её почти внутри алмаза.
 
Но радостней всего признаться вслух:
Меня и бабочку объединяет Дух!
                                           2008 год

Свобода
Как просто обрести свободу:
Не врать, не спорить и не лезть
Из кожи каждому в угоду,
Не знать ни зависть и ни лесть.
 
И сторониться людных сборищ,
И поминутно понимать,
Что драгоценней всех сокровищ
Лишь то, чего нельзя отнять.
 
Не в силах вор, ни Государство,
Ни даже Смерть к исходу дней
Души Таинственное Царство
Поганить лапою своей.
                                         2008 год
 
Деревня
Ритм бестолкового начала –
вороньи гнезда нищих деревень.
Деревья шумным ветром раскачало,
и в ночь упал кроткий зимний день.
 
Мужик, как местный Лазарь, из сугроба
ползет под еле слышный волчий вой,
а вся деревня – три нелепых гроба,
и староста в деревне – Домовой.
 
А свету было-то всего часа четыре! –
дров наколоть да печку истопить, –
и в этом зябком, неуютном мире
осталось только выть и только пить.
                                      2008 год
 
           ***
Когда-то под Москвой на даче
снимал я угол за пятнадцать рэ.
(Червонец плюс дрова в придачу –
зима стояла на дворе).
 
В Перово я на электричке
проделывал свой поздний путь,
и электричек переклички
мешали по ночам уснуть.
 
А девочка в короткой юбке
и в туфельках… Давным-давно…
Порой под свист морозной вьюги
стучала ночью мне в окно.
 
Я вскакивал и задыхался,
вставляя ключ в дверной замок…
И грел дыханием ей пальцы,
сняв туфельки с озябших ног.
 
 
                      ***
Ночами мною кто-то дышит,
А днем я сам кому-то снюсь.
Душа не видит и не слышит,
В какую бездну я несусь.
 
Какие пробегают тени
в бессонной ночи надо мной,
какие мне пройти ступени
еще предписано Судьбой.
                                            2012 год
 
Я тебе подарю тёмно-синее платье…

                                                                 Ольге
Я тебе подарю тёмно-синее платье
и белую шаль из тонких кружев.
А ещё – золотой браслет на запястье
и шубку от зимней стужи.
 
А мне никаких подарков не надо.
Ты – спасенье моё, говорю без лести.
И была бы одна от Судьбы награда:
до последнего вздоха с тобой быть вместе…
                                                                               2014 год

                  ***
                                                          Ольге
Я не только люблю тебя, дорогая…
Ты мне нравишься ещё очень!
Лето жаркое улетучилось, догорая,
приближается осень.
Ах, какое было чудное лето
С полыхающими закатами
                                  И завтраками на веранде!
Я помню из прошлых жизней всё это –
в Париже? Японии? Самарканде?
Ты мне нравишься тем, что знаешь –
мы с тобой вечно были и будем вместе.
И, как сидя напротив, ты в прятки со мной играешь,
исчезая в прозрачном кресле.
Ты мне нравишься в Лондоне
и на нашей любимой кухне
вечером, ночью и спозаранку…
Ты мне нравишься тем,
что когда Вселенная моя рухнет,
ты отыщешь меня под обломками
и отнесешь на веранду.
 
                 ***
В этой жизни всё непросто, всё так просто,
как у Пруста – то всё весело, то грустно.
Сколько в этих днях, ночах и утрах
изумрудов, бриллиантов, перламутров!
В этой жизни то ли Муза, то ли Лира
охраняет нас от злобной грязи мира,
возвращая нам Высокую Брезгливость
Ко всему, что вечно звали низость.
И, возможно, в этой жизни станет модным
быть голодным, одиноким и свободным,
быть освистанным, гонимым, чистым, верным,
благородным и высокомерным.


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
  • Владимир Машков: «К этому спектаклю мы шли долго и трудно»

    Театр Олега Табакова готовится представить новую редакцию спектакля «Ревизор» по пьесе Гоголя. Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина» это будет возвращение на сцену «Табакерки» знаменитой постановки прошлых лет. ...
  • Ушел из жизни артист театра Et Cetera Петр Смидович

    После продолжительной болезни в возрасте 67-ми лет скончался ведущий актер театра Et Cetera Петр Смидович.   «Он долго болел, но мы все верили, что он победит, – говорится в некрологе на сайте театра. – Все надеялись, что ему поможет операция, но… Очень горько, очень больно, очень тяжело. ...
  • Пятнадцать спектаклей о войне

    В преддверии Дня Победы «Театрал» собрал постановки, созданные в память о Великой Отечественной войне.    «Минуты тишины» Режиссер: Александр Баркар РАМТ, Черная комната Участвуют: Рамиля Искандер, Денис Баландин, а также Максим Олейников (фортепиано), Николай Мохнаткин (баян), Ксения Медведева (гитара). ...
Читайте также


Читайте также

  • Владимир Машков: «Мы очень зависим друг от друга»

    Театр Олега Табакова представил публике новую редакцию спектакля Сергея Газарова «Ревизор». Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина», это будет возвращение на сцену «Табакерки» легендарной постановки прошлых лет. ...
  • «Ваша музыка звучит на протяжении многих десятилетий»

    Многоуважаемая, дорогая, любимая Александра Николаевна! Сегодня у Вас красивый, яркий, прекрасный юбилей!   Сегодня, впрочем, как и всегда, в Ваш адрес звучит великое множество добрых и теплых пожеланий. Уверен, Вас спешат поздравить артисты, певцы, государственные деятели, политики, и каждый старается найти самые главные слова, чтобы выразить свое уважение, почтение, благодарность за Вашу музыку, за талант, рассказать о своей любви и восхищении. ...
  • Катрин Денев поправляется после госпитализации

    Здоровье известной французской актрисы Катрин Денев постепенно приходит в норму после перенесенного малого ишемического инсульта, сообщил 9 ноября телеканал BMF, ссылаясь на окружение знаменитости. «Как и было объявлено ранее, никаких нарушений в двигательной активности нет. ...
  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
Читайте также