Актёр народа

Памяти Владимира Этуша

 
Владимир Этуш не ушел в печальную вечность. Вопреки некрологам, официальному прощанию и торжественным проводам под последние овации он все равно остался с нами. В сердце. В памяти. В душе... У каждого – свой. И каждый с ним по-своему не прощается.
 
Так в жизни бывает. Очень редко, но бывает. Как с прекрасной мелодией, которая однажды запала в душу и может всю жизнь незримо сопровождать, согревая в минуты грусти или радости. Как с солнцем, которое может уйти за свинцовые тучи и, кажется, навеки исчезнуть. Но ты понимаешь, что оно все равно тебя согреет, даже если тучи и кажутся вечными.

Владимир Этуш из тех редких актеров, которые принадлежат народу вне зависимости от того, какими званиями отмечены. Он любим всегда, везде и в любой роли. Убеждаться в этом можно было не одно десятилетие подряд, попав на любой из спектаклей, в которых он играл: стоило Этушу появится на сцене, и зал взрывался аплодисментами. Он еще и слова не сказал, а зал уже взрывался...

В нашей вечно печальной стране, у которой светлое будущее всегда за горизонтом, солнечные люди особо любимы, даже если у них грустные глаза и не очень веселая улыбка. Владимир Этуш был солнечным человеком даже в роли злого Карабаса, это понимали и дети. Он был актером для них. И они с ним уже никогда в душе не расставались, взрослея, старея, мрачнея... Но при имени Этуш – все равно улыбались, как в детстве. Мы все с ним чувствовали себя немножечко детьми, невзирая на то, что могли прийти на его спектакль уже со своими внуками. И дело было не в разнице поколений, не в том, что Этуш в нашей жизни был всегда. Важно, кем он в ней был.

Его нехороший человек товарищ Саахов из легендарной «Кавказской пленницы» стал главным «лицом кавказской национальности» всего Советского Союза, и многие его фразы превратились в афоризмы, в классику, выученную наизусть  самыми безнадежными двоечниками в самых глухих закоулках бескрайней страны. И эти двоечники, и отличники, и рядовые работяги, и министры с олигархами – у каждого из них был, есть и будет свой Этуш, который – как смех из детства. Как улыбка из юности. Как мудрая ирония зрелости.

Его театральные роли не всегда вызывали восторг у привередливой критики и не вписывались бронзой в театральные учебники, но это совершенно не мешало спектаклям с его участием сразу же становиться аншлаговыми. Зритель не ждал критиков, зритель ждал встречи с Этушем и оставлял за стенами театра все свои проблемы и печали пока на сцене был их народный актер.

В роли Джека Воробья


А народным он был, казалось, в любой стране мира. Его всюду, не только на просторах бывшего Союза узнавали; всюду подходили, улыбаясь радостно, как родному и близкому. Мне посчастливилось наблюдать это многократно.

Гуляем в Каннах по знаменитой набережной – и к нему выстраивается очередь из наших бывших сограждан: просят автограф, просят сняться на память, желают здоровья, дарят сувениры...

Сидим в ресторанчике на итальянском побережье – от соседних столов передают бутылку вина великому русскому актеру, он поднимает бокал в знак приветствия, и в зале ресторанчика – аплодисменты.

Пьем холодное пиво под пляжным зонтом в Испании, и под зонт приходят загорелые девушки, давно живущие вне России, и просят у него разрешения сделать селфи, и говорят, что любят его с детства.

Заходим в кафе на берегу Женевского озера, не успеваем допить чай, а к нашему столу приносят изящный тортик, на котором швейцарским шоколадом написано Bravo, Vladimir Abramovich...
Путешествовать с ним по миру было настоящим наслаждением, потому что любви, в которой он купался, хватало, казалось, и на всех нас, находившихся рядом. А он щедро делился ею, иронизировал, отшучивался. Даже когда уставал от постоянного внимания – улыбался и делился.

Его отношение к профессии было запредельно ответственным, и та завораживающая органичность в его игре, которой мы наслаждались в театре или на экране, возникала не сама по себе. Она была результатом постоянного поиска, бесконечного труда и глубочайшего уважения к зрителю. И не важно, куда он отправлялся на встречу со своим зрителем: в родной театр, в провинциальный клуб с шефским концертом или на творческий вечер в Женеву – он всюду отправлялся как на первое свидание. Элегантный, собранный и, едва заметно, – взволнованный.

В последние годы старые раны и болезни стали чаще напоминать о себе, срывая планы и вынуждая замыкаться в больничных палатах. Но и тут Владимир Этуш оставался верным себе. Не только в элегантности, самоиронии и уважительном отношении к персоналу. Он даже здесь не забывал о сцене. И наблюдать это приходилось не раз. Приезжаю в известную клинику, куда его срочно положили с сердечным приступом, подхожу к палате, подбирая подобающие для таких случаев бодрые слова, захожу и... замираю, боясь отвлечь. Владимир Абрамович сидит в кресле с листом в руке, на постели разбросаны веером другие листы с текстом, и он что-то шепчет, дирижируя в такт рукой.

С женой Еленой. Швейцария. 2010 г.

– Добрый день, Владимир Абрамович! Что это вы, рекомендации врачей изучаете? – обращаюсь к нему в обычном для наших общений полуироничном тоне.

– О, привет! – живо отвечает он. – Послушай, как тебе мой еврейский прононс? Я похож на еврея?

И он произносит короткий монолог, ловя мою реакцию лукавым этушевским взором.

– Да что вы, Владимир Абрамович, какой из вас еврей, – говорю ему, усмехаясь. – Вы настоящий русский Рабинович с одесского Привоза. И не спрашивайте меня за акцент.

С дочерью Раисой. Франция. 2010 г.

– Ну, вот значит попадаю. Не зря просил, чтобы мне из московской синагоги прислали записи с правильным еврейским прононсом. Так, глядишь, и евреем, наконец, стану, а то всё кавказец да кавказец...

Как выяснилось, в клинике, чтобы не терять времени на борьбу с недугами, он готовился к роли в спектакле «Пристань». Между процедурами перечитывал текст, подбирал акцент, проверял интонации... И так было не раз, и не только в той клинике. В каком бы тяжелом состоянии он ни попадал в больничную палату, а с годами это происходило все чаще, повсюду, лишь немного придя в себя и набравшись сил, он начинал работать. Тянулся к истрепанному блокнотику с расписанием спектаклей, выяснял, когда смогут выписать, или отпрашивался у врача съездить в театр отыграть спектакль и снова возвращался в палату.

До самых последних дней Владимир Абрамович оставался не только актером, не позволяющим себе слабости и халтуры. Он оставался бойцом. Фронтовиком с жестким характером, с гражданской позицией, с мужеством мужчины, не умеющим прятаться за чужие спины. Как он не стал прятаться в юности, в годы нагрянувшей войны, хотя имел актерскую «бронь» и мог отсидеться в тылу. Вначале отправился в ополчение – рыть под Москвой окопы, но затем, махнув рукой на любимый театр, попросился на фронт – добровольцем. А там не прятался от передовой, не искал легких мест, и свой первый боевой орден получил из рук командира полка во время атаки...

Лишь тяжелое ранение вернуло Владимира Этуша в театр, в родное Щукинское училище. Но фронтовой характер, закаленный войной, всю оставшуюся долгую жизнь будет бросать его в бой – с несправедливостью, с нечестностью, с халтурой. В годы «прихватизации» он будет воевать с чиновниками за Дом актера, к которому тянулось немало липких рук. И отстоит этот Дом для своих собратьев по цеху, а когда в Доме его предадут – уйдет с гордо поднятой головой. И со словами, что больше никогда не переступит этого порога и не протянет руки тем, кто его разочаровал. За минувшие годы – ни разу не переступил. И никому не простил. Даже когда через время к его юбилею один из тех, кто разочаровал, человек чрезвычайно известный и влиятельный, прислал с водителем роскошный букет – он не стал брать этот букет в руки, извинился перед водителем и попросил отвезти его обратно.

Он согласился стать ректором родного Щукинского училища на переломе эпох, когда все в стране выживали с трудом, и никому не было дела до бедствующих училищ, до пустеющих театров... И он искал меценатов, искал деньги, искал поддержку в самых высоких кабинетах, и вместе со своими коллегами, такими же энтузиастами, как и он, сохранял в училище высочайший уровень и дух вахтанговской школы.

Он много лет боролся с чиновниками за право создать в Москве театральный Центр Этуша, в котором хотел открыть свои студии. Хотел делиться опытом с теми юношами и девушками, кому не удалось поступить в театральный вуз... Ему, профессору, ректору, актеру от Бога, было чем делиться. И было где. Тогдашний мэр Лужков выделил под будущий Центр Этуша старый кинотеатр на Таганке. Владимир Абрамович нашел инвесторов, вложил в реконструкцию деньги, разработал с известным архитектурным бюро прекрасный проект... Единственное, чего он не стал делать – давать чиновникам взятки. «Характер не позволяет», – говорил он мне. И им тоже. А они ему в ответ не позволили создать Центр. Даже несмотря на то, что трижды добивался от Лужкова новых резолюций. Даже несмотря на то, что добился резолюции от президента Медведева (в ту пору), который лично пообещал ему поддержку. Но после этого обещания кинотеатр за ночь попросту снесли. Тему театрального Центра Этуша окончательно закрыли. И сотни молодых людей, у которых был шанс найти себя, свое место в жизни благодаря общению с Мастером, этого шанса лишились.

Таких боев, незаметных, не известных широкой публике и далеко не всегда победных, у него было множество. Они сопровождали его жизнь буквально до последних дней. Ему уже каждый шаг давался с трудом и жить оставалось недели, а с чиновниками местной управы его супруге Елене приходилось биться за маленький пандус на ступени подъезда, чтобы получить возможность выезжать на коляске. Фронтовику, инвалиду войны, Актеру народа. И полному кавалеру орденов «За заслуги перед Отечеством». Лишь после обращения в администрацию президента пандус появился. Мелкие во всех смыслах столичные чиновники выполнили поручение администрации и заметили фронтовика. Подарили пандус.

Мелкие чиновники из высоких кабинетов вычеркнули его до этого из списка ветеранов, которых приглашали в День Победы на парад на Красной площади. И он, не скрывая презрения к ним, принципиально отстаивал свое право приходить в День Победы, за которую воевал, на Красную площадь. И добился этого права. Но тоже лишь через администрацию президента...

Два Владимира: дед и внук. 2010 г.

Во всех этих сражениях, незаметных широкой публике, главной его опорой, музой и верным оруженосцем была Лена Этуш. Его любимая, его жена, его ближайший друг и ангел-хранитель, подаренный судьбой восемнадцать с небольшим лет назад.
Подаренной в трудные для него времена, когда после тяжелой болезни ушла из жизни его супруга Нина Крайнова, с которой он счастливо прожил 48 лет, вырастил красавицу дочь Раю, тоже ставшую замечательной актрисой. Но Раиса переехала в США, и всенародно любимый Этуш мог уйти в холодный туман одиночества, если бы не преданная его поклонница из первого ряда, которой капельдинеры давно заботливо ставили стульчик на каждый спектакль мастера. О том, как Лена, уже став женой Владимира Абрамовича, его оберегала, спасала, хранила и любила – можно не отдельный материал писать, а целую книгу. И это будет потрясающая книга о силе любви, энергии любви и о таланте любить. Уверен, что такая книга когда-нибудь появится.

Отношения Владимира Абрамовича и Леночки, ее ежедневная борьба за то, чтобы он не просто жил и творил, а жил достойно и творил свободно, – это заслуживает и фильма. Но главное – слов благодарности. Ему – за то, что при всей его звездности и ершистости находил в себе мудрость не перечить своей музе. А ей – за то, что любила и оберегала его не только для себя, а для всех нас – его друзей, учеников и поклонников.

Для его родных, для единственного внука, к которому он относился с не скрываемой нежностью, и всегда, разговаривая по телефону с дочерью, непременно первым делом интересовался: «Как там Вова?». А Вова гордился дедом. И, при возможности, прилетал. Им всегда было о чем говорить, двум Владимирам – людям разных эпох, стран и континентов. Но эпохи и расстояния не мешали главному – родству их душ.
   Родством духа он всю жизнь был связан и с родным театром, в котором прослужил более семидесяти лет. Служил самозабвенно, ярко, с высочайшей ответственностью перед Домом, в котором творит, перед людьми, с которыми служит, перед зрителем. А театр отвечал ему взаимностью, уважением и любовью. Бывали, конечно, разные этапы взаимоотношений, как и в судьбе любого актера, но с годами авторитет Владимира Этуша уже перевешивал все. И к этому авторитету с поразительной бережностью отнеслись новые вахтанговские лидеры – Римас Туминас и Кирилл Крок. Они не только Владимира Этуша, но и всех своих ветеранов сцены уберегли для нас. Не портретами в фойе (хотя портреты там тоже есть), не капустниками к юбилею, а полноценной жизнью и игрой. «Пристань», в которой Туминас собрал всех корифеев, и вдруг заново открыл их для восхищенной публики - этот спектакль буквально перевернул театральную Москву. Небрежно снисходительная к старости столица вдруг увидела, как нужно относиться к таланту, который не зависит от возраста, да и к самому возрасту.

Когда Кирилл Крок и Владимир Иванов добились постановки спектакля «Бенефис», а усилия они для этого приложили колоссальные, публика была одарена настоящим вахтанговским шедевром. А Владимир Этуш получил шанс еще не один раз выходить к зрителя под шквал аплодисментов, и уходить под овации. Так театр дарил Этушу смысл и шанс жить активно, а всем нам дарил Этуша.

 Ушел Владимир Абрамович 9 марта. Для меня это стало шоком, хотя я и знал, что в последние времена он чувствовал себя неважно. Но за несколько дней до трагической вести мы виделись, я заехал к ним домой, мы обсудили вместе с ним и Леночкой предстоящий 6 марта в Кремле концерт Мирей Матье. Он очень хотел побывать на концерте, потому что, став настоящим поклонником певицы, подружился с ней, и старался не пропускать ни одного ее выступления.

По нашей давней традиции мы разлили по бокалам шампанское – за встречу, за планы и здоровье, чокались с шутками, без которых у нас не обходилось ни одно общение, и выпивали до дна. У него, правда, шампанское с недавних пор было безалкогольным, но это на настроении не сказывалось. Он улыбался и сейчас. Ну разве что чуть более усталый. И с более заметной печалинкой в глазах.

– Я люблю вас! Поправляйтесь! Увидимся... – сказал я на прощание, приобняв его, сидящего в кресле.

Он кивнул в ответ, и, провожая меня взглядом до двери, тихо сказал:
– Я тоже...

А 9 марта Лена позвонила... И душа оборвалась. Для нас, его близких товарищей, это известие стало двойным шоком, потому что 19 лет назад, тоже 9 марта погиб наш с ним общий друг Зия Бажаев. Известный бизнесмен, давний поклонник Этуша, он активно помогал Щукинскому училищу в суровые времена конца девяностых, делал это абсолютно бескорыстно и был счастлив дружить семьями с Владимиром Абрамовичем. Его трагическая гибель не прервала дружбу. И Этуш по-прежнему приезжал к Бажаевым, как к родным, а Бажаевы приезжали к Этушу – на премьеры, домой, в клиники... И уже Муса, младший брат Зии, поддерживал в трудные минуты Владимира Абрамовича, Щукинское, Леночку... И так же, как брат, не афишировал этого, потому что дорожил дружбой с Этушем. Дорожил Этушем. Как всегда, дорожили им мы. Хотя, чего скрывать, нередко встречи, звонки и общение откладывались на потом, привычно полагая, что счастье такой дружбы бесконечно... Но отныне каждый год 9 марта мы будем собираться уже не только чтобы помянуть Зию. Мы будем говорить и о нашем старшем друге Владимире Абрамовиче.

Теперь, когда его не стало, мы с ним не прощаемся, не расстаемся. Мы будем дорожить им особо. С грустью, с радостью, с благодарностью. Вспоминая его шутки, пересматривая его фильмы, перечитывая его книги, перелистывая фотографии с ним. И разглядывая звездное небо, где теперь уже вечно будет мерцать для каждого из нас его звезда. Мерцать лукавой улыбкой любимого нами Этуша.
 

  • Нравится


Самое читаемое

  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
  • Владимир Машков: «К этому спектаклю мы шли долго и трудно»

    Театр Олега Табакова готовится представить новую редакцию спектакля «Ревизор» по пьесе Гоголя. Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина» это будет возвращение на сцену «Табакерки» знаменитой постановки прошлых лет. ...
  • Ушел из жизни артист театра Et Cetera Петр Смидович

    После продолжительной болезни в возрасте 67-ми лет скончался ведущий актер театра Et Cetera Петр Смидович.   «Он долго болел, но мы все верили, что он победит, – говорится в некрологе на сайте театра. – Все надеялись, что ему поможет операция, но… Очень горько, очень больно, очень тяжело. ...
  • Пятнадцать спектаклей о войне

    В преддверии Дня Победы «Театрал» собрал постановки, созданные в память о Великой Отечественной войне.    «Минуты тишины» Режиссер: Александр Баркар РАМТ, Черная комната Участвуют: Рамиля Искандер, Денис Баландин, а также Максим Олейников (фортепиано), Николай Мохнаткин (баян), Ксения Медведева (гитара). ...
Читайте также


Читайте также

  • Владимир Машков: «Мы очень зависим друг от друга»

    Театр Олега Табакова представил публике новую редакцию спектакля Сергея Газарова «Ревизор». Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина», это будет возвращение на сцену «Табакерки» легендарной постановки прошлых лет. ...
  • «Ваша музыка звучит на протяжении многих десятилетий»

    Многоуважаемая, дорогая, любимая Александра Николаевна! Сегодня у Вас красивый, яркий, прекрасный юбилей!   Сегодня, впрочем, как и всегда, в Ваш адрес звучит великое множество добрых и теплых пожеланий. Уверен, Вас спешат поздравить артисты, певцы, государственные деятели, политики, и каждый старается найти самые главные слова, чтобы выразить свое уважение, почтение, благодарность за Вашу музыку, за талант, рассказать о своей любви и восхищении. ...
  • Катрин Денев поправляется после госпитализации

    Здоровье известной французской актрисы Катрин Денев постепенно приходит в норму после перенесенного малого ишемического инсульта, сообщил 9 ноября телеканал BMF, ссылаясь на окружение знаменитости. «Как и было объявлено ранее, никаких нарушений в двигательной активности нет. ...
  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
Читайте также