Александр Домогаров: «Быть артистом – это больно»

 
В конце января театральное агентство «Арт-Партнер XXI» Леонида Робермана представило публике премьеру  –театральную рапсодию «Генри и Эллен» по пьесе современного драматурга Дона Нигро. Одну из главных ролей в спектакле исполняет Александр ДОМОГАРОВ.
 
– Александр Юрьевич, вы нечасто играете в антрепризе. Почему решили участвовать в спектакле «Генри и Эллен»?
– Давайте расшифруем слово «нечасто». В антрепризе я играл один раз за всю мою творческую жизнь. Уже не помню, сколько десятков лет назад, это был спектакль с Любовью Полищук. Почему решился на этот шаг сейчас? Первое, на что мы реагируем – это материал. Я почитал пьесу «Генри и Эллен» и в ней было что-то такое, что меня тронуло как актера. К сожалению, эта история английского театра мной была пропущена в институте. Я не помню, чтобы нам преподавали историю этих двух знаменитых британский актеров – Генри Ирвинга и Эллен Терри. Так что мне и моей партнерше, Анне Большовой, пришлось восполнять этот пробел знаний в истории зарубежного театра. И это было очень ценно, для меня многое открылось впервые, и то, что я узнал, меня поразило. Мною было прочитано огромное количество литературы об этих людях и об их эпохе. 
 
– Как шла работа над пьесой?
– Не могу подтвердить слова Эфроса, что «репетиция – любовь моя», хотя это, безусловно, всегда интереснейший процесс, особенно после определенного количества времени. Но каждый раз вначале с актером, с его организмом происходит какая-то странная метаморфоза. Начинают отказывать все твои части тела! Руки и ноги тебя не слушаются. Начинаются бесконечные пробы, актерские поиски. Повторю, это страшное ощущение, когда ты не знаешь, как сделать любое движение, когда твое тело тебе не принадлежит. Но в тоже время ты понимаешь, что так и должно быть, твой организм сопротивляется каждой своей клеткой, потому ему предстоит двигаться и жить иначе, ты должен вжиться в образ другого человека, стать им.
И если ты находишься «в материале», у тебя этот процесс поиска не прекращается. И неважно, утро, день или ночь. В пять утра ты просыпаешься и начинаешь думать-думать-думать, и тебе кажется, что ты что-то понял. Но приходишь на репетицию и понимаешь, что ты снова ничего не можешь сделать, что всё совсем не так, как тебе казалось в пять часов утра…

Полтора месяца, начиная с 14 ноября, ушло на то, что мы «чистили» пьесу, что-то лишнее убирали, что-то добавляли. И постоянно шли пробы, пробы, пробы… Но это время, наверное, и самое дорогое. Этот, так называемый, застольный период, который иногда режиссеры почему-то пропускают, он очень важен. Это - период накопления, когда ты читаешь, думаешь, пробуешь... В январе чисто из дружеских побуждений нам пришел помочь режиссер Игорь Оршуляк, с которым я раньше много работал. Я считаю, что им была проведена колоссальная работа!  У него было всего три дня, и мы за эти дни прошлись по всему спектаклю, и он поставил необходимые вешки по каждой сцене. Наконец-то стало ясно, как и на что нам опираться в работе в целом и на что нам физически опираться на площадке, где стоит только небольшой пандус, на котором - трюмо и стул.  

И, конечно, главное – это великий Римас Владимирович (Туминас – «Т»), который пришел за пять дней до выпуска и перевернул всё! Я раньше никогда с ним не работал, и я благодарен богу за эту встречу! Он заставил нас думать в нужном направлении. Он с первой репетиции, как сказала Аня Большова, просто сверху донизу прорезал весь спектакль насквозь. И начались пять дней непрерывных репетиций - с одиннадцати утра до одиннадцати ночи. Я все эти дни полностью освободил от всего остального, а Аня ездила на спектакли, а потом, отыграв спектакль, возвращалась в наш репзал (за что ей мой поклон как партнерше!), и мы еще и еще раз проходили все сцены. Мы очень старались, чтобы спектакль получился. А уж как получилось, это судить зрителю…
 

 Эта пьеса о театре?
– Это история о том, как выдающийся актер Генри Ирвинг, будучи уже руководителем театра «Лицеум», будучи уже звездой, пришел к Эллен Терри и пригласил эту великую актрису, и они стали работать вместе. Его «Гамлет» был признан всеми, его «Колокольчики» были признаны всеми, его «Лир» был признан всеми, его «Ричард» был признан всеми. И вот он ставит «Макбета», театр едет на гастроли в Америку. А потом происходит расхождение этих двух творческих личностей. Они больше не могут быть вместе. Он не приемлет современную литературу, не приемлет новую волну драматургии, не приемлет Шоу, Ибсена… И в этом, возможно, его беда.  В этот момент две звезды расстаются, она идет дальше, а он не может переступить этот порог…

Ирвинг - это человек, который с детства заикался, который с детства говорил достаточно высоким, теноровым, голосом, который подволакивал ногу, - но он от всего этого избавился, он себя сделал! И он стал олицетворением английского театра! Да, это, наверно, звучит слишком литературно, даже высокопарно...  «Да, я спал в сырых комнатах, я знаю, что это такое. Я хотел стать актером. Я знаю, что такое - не спать, не есть. Я знаю, что такое примерять маски, я знаю, что такое выбирать пьесы хорошие, плохие, неважно какие, где мои недостатки – мои достоинства. Я знаю, что это такое! И я знаю, что такое люди, которые приходят и которые мной сегодня восхищаются, а завтра начинают меня ненавидеть, я знаю, что это такое!...»

Наверное, это комплексы человеческие, которые вырываются сквозь боль наружу. Поэтому я и говорю, что пьеса в этом году будет звучать так, через полгода она будет звучать по-другому, потому что каждый из нас, все равно будет расти и меняться. И, может быть, то, что сегодня мне кажется точкой опоры, завтра окажется не уже таким важным, завтра я найду другие опорные точки в этом же спектакле. И скажу: «Вот, репетиция «Гамлета», -  это для меня главное!». А потом скажу: «Нет, репетиция «Ричарда» - вот для меня точка отсчета»…
 
– Готовясь именно к «режиссерским» сценам, на образ кого из режиссеров, с которыми вы встречались в работе, вы ориентировались?
– Я пытался создать собирательный образ, но они настолько все разные, эти великие! У всех свои методы… Римас Владимирович сказал об одной из этих сцен: «Это можно играть полчаса». Я понимаю, о чем он говорит, но мне не хватает ни опыта, ни знаний, к тому же мне кажется, что мне не стоит утомлять зрителя своим самолюбованием в роли режиссера. Понимаете, мы играем не буквально Генри Ирвинга и Эллен Терри, мы играем внутренний мир людей театра, их боль. Быть артистом – это больно. 

Полную версию интервью с Александром Домогаровым читайте в одном из ближайших номеров «Театрала».


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.


  • Нравится


Самое читаемое

  • Умер Владимир Этуш

    Скончался Владимир Абрамович Этуш. В пятницу, 8 марта, актеру стало плохо. Скорая госпитализировала его в реанимационное отделение  одной из столичных клиник. Он был без сознания. Смерть наступила несколько часов спустя. ...
  • Евгений Князев: «Он должен был жить всегда»

    Утром в субботу, 9 марта, на 97-м году жизни не стало президента Щукинского театрального училища, народного артиста СССР Владимира Этуша. Накануне вечером он был госпитализирован в реанимационное отделение одной из московских клиник, однако спасти его жизнь не удалось. ...
  • Алексей Бартошевич: «Я был мхатовским ребенком»

    Для многих театроведов Алексей Бартошевич – ключевая фигура. Профессор ГИТИСа, один из крупнейших специалистов по творчеству Шекспира, автор научных трудов, Алексей Вадимович к тому же   представитель легендарной мхатовской семьи. ...
  • «Он для всех нас учитель с большой буквы»

    В субботу, 9 марта, не стало легендарного актера и педагога Владимира Этуша. Его ученики и коллеги скорбят о нем. Валерий Ушаков, актер театра им. Вахтангова: – Владимир Абрамович Этуш –  для всех нас учитель с большой буквы! Он хранил традиции актерской школы. ...
Читайте также


Читайте также

  • Дмитрий Родионов: «Мы открываем новые пространства»

    В этом году ГЦТМ им. Бахрушина отмечает 125-летие. На нынешний день это главный и самый масштабный театральный музей в стране, в нем хранятся материалы по истории российского театра «от Ромула до наших дней». В преддверии юбилея «Театрал» побеседовал с генеральным директором музея Дмитрием РОДИОНОВЫМ. ...
  • Актёр народа

    Владимир Этуш не ушел в печальную вечность. Вопреки некрологам, официальному прощанию и торжественным проводам под последние овации он все равно остался с нами. В сердце. В памяти. В душе... У каждого – свой. И каждый с ним по-своему не прощается. ...
  • Сергей Юрский: «Всё начнется потом»

    Читателям полюбилась рубрика «Поэт в России – больше, чем поэт», которую основал в нашем журнале Евгений Евтушенко. В прошлом номере редакция «Театрала» решила возобновить эту рубрику, чувствуя, как не хватает сегодня поэтических страниц: они делали наш журнал особенным. ...
  • Лука де Фуско: «Я влюблен в русский театр»

    Объявленный в России Год театра начался с череды премьер. И среди них – спектакль Театра им. Вахтангова «Суббота, воскресенье, понедельник» по пьесе итальянского классика Эдуардо де Филиппо в постановке Луки де Фуско. ...
Читайте также