От него всегда ждали чуда

21 ноября Эймунтас Някрошюс отметил бы свое 66-летие

 
Известие о смерти Эймутнаса Някрошюса стало шоком и болью для нашей театральной Ойкумены. «Разве бог может умереть?» – повторялось и варьировалось в постах Фейсбука. Каждый вспоминал, как в первый раз соприкоснулся с его театром. Так верующие вспоминают как в первый раз соприкоснулся с чудом.

Я помню, как на сцене Псковского театра смотрела его «Маленькие трагедии». Как после спектакля сидела в автобусе и откуда-то издалека доносились голоса друзей. Понимала, что голоса нет, что выйти из круга спектакля и вернуться снова в фестивальную жизнь физически невозможно.

Когда в глазах Дона Анна и Дон Жуан, которые кидают друга зажженные спички – первые любовные искры.

Когда Моцарт крутит над головой струну, и ты слышишь вращение небесных сфер.
С тех пор не столько профессиональной, сколько жизненной необходимостью стало хотя бы раз в год посмотреть спектакль Някрошюса. Смотрела каждый столько раз, сколько удавалось. Эймунтас удивлялся: «Еще не надоел мой «Отелло»?»

Любимый театр?

Если только понимать любовь, какой писал ее Пастернак:

Как будто бы железом,
Обмокнутым в сурьму,
Тебя вели нарезом
По сердцу моему.
 
Он раздвигал сознание и заставлял душу болеть.

От других режиссеров ждут хороших спектаклей, ждут прекрасных спектаклей. От него – ждали чуда. И на меньшее не соглашались.

И это чудо возникало. Снова и снова.

Капала вода с ледяной люстры прямо на рубаху Гамлета и разъедала рубаху как кислота. Висела полоски ткани, как полоски кожи и звучало «Быть или не быть».

Из ледяного бруска Призрак доставал кинжал и отдавал его сыну (и до сих пор помню в руках ощущение ледяного железа, которого касался Гамлет. Воды Леты несли убитых Макбетом людей, и мы видели отражение плывущих тел в череде подвешенных зеркал.


Дездемона снова и снова кидалась в танце к Отелло, падала, отброшенная его рукой. Вставала и снова летела к нему через сцену (так побитый матерью ребенок кидается к маме же за утешением).

Тузенбах медленно ел перед дуэлью, вытирал мякишем хлеба тарелку, запускал ее волчком и… уходил.

Някрошюс не любил, когда его сценические образы назвали метафорами: какая метафора в том, что человек хочет хорошо поесть в последний раз?

Его космические образы всегда несли земную простую неотразимую правду.
Помню как говорили о его замысле «Божественной комедии», и Эймунтас сказал: «Вы женщина, вы должны знать что делала Беатриче, пока Данте шел к ней кругами ада? Ждала его, рвала себе сердце. Страдала вместе с ним! Ведь никто не знает, что легче: воевать самому или страдать и ждать, когда любимый в походе…»

В его «Божественной комедии» Беатриче шла за Данте по всем кругам ада. Нежно чертила ладонью овал лица, протяжно выдохнув: «Борода» (и впрямь оброс, скитаясь адскими пропастями). Эти двое тянулись друг к другу – и не могли коснуться: она ведь только тень, напрасно вздымающая руки… 

Някрошюс рассказывал о вещах самых простых и самых важных: о любви и смерти, о боли и выборе, о праведности и порче, об искушении и о вере. Выбирал в собеседники Гёте и Данте, Чехова и Достоевского, Пушкина и Донелайтиса, Шекспира и Автора Библии.

И всегда оказывался вровень своим великим визави.

С каждым годом он все сильнее напоминал обликом библейского Моисея, который знает путь к земле обетованной. Его театр становился все аскетичнее, мощнее и проще. Его впервые назвали гением, когда он поставил свой второй спектакль. Он не дожил до времени, когда начинается спуск и спад.

Трещины мира идут через сердце созидателей. Его сердце пропускало через себя страдания Отелло и Макбета, Сальери и Иова, Голодаря и Гамлета, царя Бориса и царя Соломона. Можно только удивляться, каким выносливым оно оказалось…
Не стало режиссера-демиурга. Ушел великий друг и учитель.

Ушел воздух из театральных легких. И где-то там, в высоте и пустоте звенит раскручивающаяся струна.

Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.  


  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Елена Санаева: «Родителям я давала шороху»

    Перед спектаклем «Подслушанное, подсмотренное, незаписанное» за кулисами «Школы современной пьесы» звенели детские голоса. Двое сыновей актрисы Екатерины Директоренко играли с дочкой Светланы Кузяниной, пока обе мамы готовились к выходу на сцену. ...
  • Алексей Франдетти: «Хочу создавать другую реальность»

    Кажется, совсем недавно в Большом театре состоялась премьера «Кандид», а режиссер Алексей Франдетти уже с головой окунулся в новый проект: в Театре наций начались репетиции «Стиляг». В его жизни всё по графику: планы расписаны на два года вперед. ...
  • Римас Туминас: «Никогда не считай себя первым»

    Вечером в пятницу труппа Театра Вахтангова вернулась из Милана, где в рамках проекта «Русские сезоны» представила спектакль «Евгений Онегин». Постановку сыграли дважды (28 и 29 ноября) на сцене театра «Пикколо ди Милано» Джорджо Стрелера. ...
  • Постпенсионный взгляд на предпенсионную реформу

    Поэт когда-то воскликнул: «Времена не выбирают, в них живут и умирают!» Умирать стали очень дисциплинированно, с жизнью сложнее.   Ряды редеют. Что сделаешь – возраст. Прежде вечная проблема бренного людишкинского существования скрашивалась песенной бодростью типа «пока я ходить умею» или «возьмемся за руки друзья». ...
Читайте также