«Мы не хотим Трампа, но хотим хороший театр»

 
Американский режиссер Патрик Шарратта в России впервые. Его визит на фестиваль «Минифест» (проходит в Ростове-на-Дону) стал важным событием для театральных деятелей, поскольку Патрик уже не первый год подряд представляет интересы детского театра в ООН (официально его должность называется руководитель проектов World Development Foundation, INC). Через журнал «Театрал» он обращается к российским режиссерам и говорит о том, как можно укрепить сотрудничество, став участников международной программы ООН.
 
Патрик, какими проблемами детского театра занимается ООН?
– Начну с того, что детский и юношеский театр – это, конечно, не фокус работы ООН, не главная ее цель. Есть задачи и поважней. Но в плане детского театра мы должны создавать возможности для его развития.

Сейчас отмечается 70-летие Всеобщей декларации прав человека, и мы работаем над ее толкованием, над творческим прочтением, чтобы понять, насколько принципы декларации укоренились в обществе и являются реалиями наших дней. Мы говорим режиссерам: сообщайте нам о ваших спектаклях. В ООН существует целая Ассоциация, которая проводит такой мониторинг, устраивает форумы и фестивали.

Могут ли в этой программе принимать участие российские театры? И что нужно для этого делать?
– Разумеется, могут. Мы очень хотим, чтобы это произошло: программа открыта всему миру вне зависимости от стран и континентов.
Видите, у меня на лацкане пиджака значок? Здесь 17 цветов и каждый символизирует ту или иную цель последовательного развития ООН. Я не хочу превращаться в большого босса, который задает правила и говорит: вы должны сделать так-то и так. Эти 17 целей просто являются рекомендательными, рамочными. Если вы хотите жить так, чтобы на планете не закончилась питьевая вода, чтобы всем хватило еды, чтобы всюду был мир и порядок, пожалуйста, придерживайтесь этих целей. Это основа.

Как развивать сотрудничество с нашей Ассоциацией? Нужно зайти на сайт ООН (http://www.un.org). В качестве языка можно выбрать русский, найти страничку Ассоциации и заявить о себе, чтобы мы знали, кто вы, и у нас был налажен контакт. Кроме того, есть сайт отдельной программы «Встряхни свой мир» (https://www.rock-your-world.org). Она для юной аудитории, для детских театров, чтобы они прочитали все 30 пунктов Декларации о правах человека и сделали свой творческий ответ по одному из них.

Известно ли вам об участии российских театров в этом проекте?
– Я знаю, что нет, пока не участвуют.

С чем это связано?
– С тем, что о ней просто не знают в России. И я обращаюсь через «Театрал» ко всем деятелям театра: мы вас ждем.

Вопрос отчасти наивный, но все же… Зачем это нужно самому театру? Например, где-то в российской глубинке решат поставить спектакль, отвечающий одному из пунктов Декларации.
– Всё просто. Это повышает уровень гражданского сознания. Мир большой, у тебя есть права. А без участия в глобальной международной программе это сделать сложно, потому что важен опыт других стран, важен диалог, единение.

Декларация провозглашает права человека – запрещен терроризм, запрещено рабство, насилие. Но мы знаем, что есть психологическое насилие и психологический терроризм в простых семьях, когда близкие люди мучают друг друга. Способен ли детский театр хоть как-то помочь человеку, дать ему опору или это иллюзия?
– Недавно совсем юная девушка из Индии собрала ребят, и они в рамках проекта сделали спектакль о том, что у всех девочек, у всех женщин должна быть возможность приобретать средства личной гигиены, потому что, когда у них месячные, они не могут выйти из дому (им не на что купить прокладки), и они испытывают унизительный дискомфорт. Чувствуют себя не на том уровне, что мальчики. Спектакль произвел сильное впечатление – они играли его на Балканах.

Как режиссер, там я работал с Майклом Макгиганом и Джоанной Шерман – руководителями Bond Street Theatre из США, приезжали сотни молодых ребят со всех Балкан, и мы ставили спектакль по пьесе, которая могла бы всех объединить. Взяли шекспировскую «Бурю», потому что «Буря» – во-первых, произведение об отдаленном острове, а во-вторых, о примирении братьев. А Балканы для Европы как раз и являются таким отдаленным островом. Эта пьеса стала для молодых людей очень важной. И должен вам сказать, что там у нас появились друзья на всю жизнь. Мы знаем: вот он, театр.

Сейчас очень неспокойная политическая ситуация в мире, и роль культуры заключается именно в стирании барьеров, в примирении народов, она снижает напряжение…
– Есть большая разница между своей собственной культурой и международной культурой. Вы представляете свою культуру, а мы – свою. Таким образом мы узнаем друг о друге.

Я хочу подчеркнуть, насколько важно иметь межкультурный диалог. В моем опыте были примеры, когда, скажем, приезжали русские коллективы на Балканы. Они показывали прекраснейший балет. Естественно, это было грандиозно, но некоторые восприняли такой посыл негативно: дескать, вы никогда не достигнете нашего уровня, ведь, по сути, мосты между культурами создаются не первое столетие. Но бывает так, что это приводит к обратному результату: не объединяет народы, а только разводит их.

Возможно, вы знаете Эудженио Барба, он замечательный режиссер, написал книгу «Бумажный каноэ». И там есть метафора: пьеса – это каноэ на бумаге, которое объединяет нас. Очень важно работать именно на этом уровне взаимодействия культур, тогда получается полезный результат.

Несколько лет назад, когда началась полоса торговых санкций, я был с Театром им. Вахтангова в Нью-Йорке и наблюдал невероятно теплый прием. И в очередной раз убедился, насколько в США любят русский театр. Надо полагать, что культура – вне политики…
– Это очень сходно с тем, что мы сами чувствуем. У нас очень теплые чувства к России, к русской культуре, но у наших властей напряженные отношения с Кремлем.

Насколько вы частый гость в России? И какие русские театры знаете?
– Приехал впервые.

А между тем о Театре им. Вахтангова знаете.
– Потому что Вахтангов был лучшим учеником Станиславского, очень интересно трактовал его систему. Конечно, в США это знают, потому что наш театр старается брать лучшее от других культур. В этом плане нам близки Россия, Англия, Китай, Карибы и так далее.

Мы решили узнать, насколько важен театр в Нью-Йорке, поэтому провели финансовое исследование. В него вошло все, что касается посещения театра – от репертуара и стоимости билета до ресторанов и цен на такси. И оказалось, что театр в Нью-Йорке – бизнес номер один.

Хотелось бы уточнить: речь идет про Бродвей? Или сюда же относятся, например, небольшие частные театры и прокатные площадки?
– Бизнес – Бродвей. Опера, мюзиклы… Но это уже верхушка айсберга. Важно, что театр в Нью-Йорк приходит из-за границы, а затем уже произрастает внутри.

В 1984 году, когда я только начал работать режиссером, я поехал в Израиль как резидент-директор, чтобы принять участие в фестивале. И был удивлен, как всё разрозненно. Не было ощущения фестиваля. Я выступил с инициативой пересмотреть формат, собрал 110 театральных объединений со всего мира. И в конечном итоге это повлияло на масштаб Иерусалимского фестиваля, который проводится по сей день. Много людей со всего мира приезжает туда.

А в прошлом месяце я помогал Шанхайской театральной компании, которая впервые была в США со своим уникальным азиатским шоу. И я оказался единственным в этой команде, кто не был с раскосыми глазами. Позже мы получили множество теплых отзывов, поскольку Нью-Йорк, как я уже сказал, открыт всему миру. И артисты Шанхая произвели фурор. Это приветствуется. Но в то же время сама ООН не очень любит театр, потому что театр порой становится провокатором, ставит острые вопросы.

Одна из важнейших вещей: мы не хотим никаких диктаторов, таких как Ким Чен Ир или Кастро. Это неправильно, поскольку ты не можешь войти в чей-то дом и сказать: «Ты плох». Но мы хотим такие спектакли, как «Картофельный суп» бельгийского театра Agora, потому что это не политический спектакль: он говорит о войне, которая забрала у семьи последние пожитки, заставила их голодать. Это может быть политичным. Но если ты говоришь о войне с точки зрения общечеловеческих проблем (голод, война, страдания), то ООН в этом заинтересована.

Вы занимаетесь детским театром в Нью-Йорке. Насколько великую конкуренцию создает вам Бродвей?
– Я покинул театр и сейчас работаю на ООН. Но, безусловно, Бродвей является сильнейшим конкурентом.

У нашего журнала есть рубрика, посвященная русским театрам дальнего зарубежья, и мы не первый год подряд рассказываем про энтузиастов, которые, уехав из России, не захотели расставаться с театром и создали свои коллективы. Оказалось, что эта рубрика сплотила множество людей: с годами мы создали фестиваль «Мир русского театра», в котором участвуют русские коллективы дальнего зарубежья.
– Огромное дело делаете. Хочу вам сказать, что в этих вопросах важно слушать только свое сердце. Мне могут возразить: мол, ему, сотруднику ООН, легко говорить. Но был огромный период в моей жизни (с 1974 до 2000 год), когда вся работа проводилась на улице – бесплатно для публики. Дело в том, что я решил создать бесплатный театр для всех желающих и за годы его существования написал 23 пьесы. В основном, я ворую у греческой мифологии. В театре есть такое выражение: любители занимают, а профессионалы воруют. Так вот, на основе мифа о царе Мидасе, который жил в роскоши и золоте, я написал историю, в которой были цирковые жанры, трюки, итальянская комедия дель арте. Это была история об очень богатом человеке. Но в ней содержалась и политическая подоплека.

Все, к чему он прикасался, превращалось в золото. Даже его пища. И в конце концов он вынужден был есть собственную плоть и съедать себя. Надкусывал руку, чтобы пить свою кровь... Это отчасти кровавое шоу, которое так нравилось детям. А для взрослых был политический посыл: мы не хотим Трампа. Я развил несколько современных идей о телевидении, о шопинге и о политиках, таких как Трамп. Не надо Трампа, но мы хотим хороший театр.

Все мои пьесы музыкальные, в них по 8-9 песен. Длятся около часа. И кончаются крушением мира. Все погибают из-за какого-то человека.

У нас всего лишь час для этого диалога. Конечно, люди могут уйти. Но они никогда не уходят, поскольку вовлечены в игру: как можно улучшить ситуацию?

У Дарио Фо есть пьеса «Случайная смерть анархиста». В конце у героя есть возможность убить всех полицейских, и он спрашивает у зрителей: а что бы вы сделали? Точно так же и мы вовлекаем зрителя в нашу ситуацию. И я спрашиваю: а что бы мы могли сделать?

Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы. 

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Куда ни глянь, везде одна глупость»

    Для переезда в историческое здание на Чистых прудах «Современник» готовит премьеру спектакля «Дюма» по пьесе Ивана Охлобыстина. Этот материал предложил для постановки Михаил Ефремов, который сам при этом выступит режиссером. ...
  • «Не всё что делается, мне понятно…»

    2019 год станет в России Годом театра. Практика этих посвящений нравится не всем, скептики есть всегда. Мне приходится довольно много летать, и в самолетах я слышу, помимо привычных слов о погоде и температуре за бортом: «Этот год указом президента Российской Федерации объявлен Годом кино», например. ...
  • «Роли находят меня быстрее, чем я их»

    Вечером в субботу, 27 октября, в Театре Пушкина состоится премьера Анатолия Шульева «Гедда Габлер». Классический сюжет Генрика Ибсена рассказывает о дочери генерала, жизнь которой резко изменилась со смертью отца. ...
  • Мария Ревякина: «Мы продали 4500 билетов за короткий срок»

    От чего зависит успех театра? От громких премьер? От оригинальности художественной программы? От наличия в труппе звездных имен? От удобного местоположения? Можно перечислить и множество других слагаемых, но есть еще один немаловажный аспект: любой спектакль, как творческий продукт, должен найти своего потребителя. ...
Читайте также