Ольга Прокофьева: «Хочу сыграть великую женщину»

 
20 июня одна из ведущих актрис Театра им. Маяковского Ольга ПРОКОФЬЕВА отмечает юбилей.
 
Ольга, вас можно по праву назвать одной из самых элегантных актрис, какими средствами вы этого достигаете?  
– Вся наша жизнь в голове. Чем раньше мы это поймём, тем быстрее начнет работать это сочинение.  Все благодатное происходит с отдачей, и это мной проверено по жизни ни единожды. Если говорить о внешности, то все просто, стараюсь держать себя в форме, быть стройной, поскольку считаю это частью моей профессии. Что касается лица, - конечно же, у меня есть свои симпатичные косметологи. Если я иду сниматься в какую-то картину, то это стимул. Бегу к ним, подправляю мелкие морщинки, чаще всего на лбу, которые появляются из-за привычки его морщить. Слава богу, на дворе ХХI век, и я не стесняюсь об этом говорить. Утром могу проснуться и ужаснуться, глядя на себя в зеркало, а потом наступает день, и все к счастью проходит. Если вдруг я никак не могу сама себя вытащить из какого-то грустного настроения, то звоню близким, которые способны компенсировать во мне недостаток положительных эмоций. Происходит химия общения и день становится другим.  

А еще мне нравится подбирать одежду, я стараюсь, чтобы она была и удобной, и в то же время красивой.  Я знаю актрис, у которых шикарные норковые шубы годами пылятся в шкафах на случай торжественных выходов в свет. Я против такого подхода: «Каждый день надевай на работу, не жди повода, он уже наступил», - вот мой совет в таких случаях.   
 
Этот день рождения юбилейный, красивая цифра - две пятерки, как она вам?
– Я не называю это юбилеем, так смешной юбилейчик. Я вообще не знала, что эти две цифры празднуют, поэтому в театре в этом году я ничего особого не устраиваю. Вот свои пятьдесят лет я отмечала очень широко, был приглашён весь театр, полный зал людей. Я даже со стороны гостей не могла пригласить, любимых режиссёров, или ещё кого-нибудь, потому что мне не хватало мест, хотелось, чтобы были все, с кем играю, не играю, с кем я дружу, девочек из разных цехов. Отдельный подарок мне преподнес наш художественный руководитель Миндаугас Карбаускис. По его просьбе режиссер Екатерина Гранитова поставила спектакль «Дядюшкин сон», где я играю Марью Александровну Москалеву.  Очень люблю эту роль и горжусь тем, что в репертуаре театра Маяковского появился мой личный спектакль. Мне исполняется пятьдесят пять и это здорово, две красивые цифры, которые еще в школе были моими самыми любимыми оценками.
 
Что может может испортить вам настроение?
– Плохое настроение у меня бывает только от усталости.  Я ненавижу такое состояние, и понимаю, что это происходит от жадности. Набираешь огромное количество работы, при этом не рассчитав силы, и наступает переутомление. Я себя в шутку называю ветераном антрепризного движения, при этом обязательно уточняю, что работаю только в достойных постановках: по Арбузову,  Островскому, Уильямсу,  по Миро Гаврану.

Миро Гавран – хорватский прозаик, драматург, автор книг для детей, который придумал и ежегодно проводит театральные фестивали Гавранфест. Мой антрепризный репертуар  продуман и отобран, в слабых пьесах я участия не принимаю. А если вернуться к усталости, то тут хочется процитировать легендарную Марию Осиповину Кнебель, которая глядя на неважное настроение одного из преподавателей ГИТИСа Леонида Ефимовича Хейфеца, говорила: «Лёнечка, почему такое настроение?» – «Да вот есть проблемы». – «Лёнечка, если есть проблемы, надо сесть и поговорить».
 
Мне эта фраза очень нравится, если есть проблема – нужно сесть, одуматься и решить ее.    Я стараюсь не выходить на публику в плохом настроении и, если вижу это у других артистов, меня это бесит.  
 
А что ещё вас бесит в этой жизни?
– Сейчас отвечу честно, как думаю, не хочу выглядеть такой уж благочестивой Мартой или матерью Терезой. Меня бесит отношение людей друг к другу, когда проявляется какая-то массовая раздражительность, хотя в последнее время я с этим к счастью почти не сталкиваюсь. Люблю в праздники кататься на велосипеде по Москве, заезжать в Музеон, в Парк Горького,  смотреть на танцующую молодежь и искренне за них радоваться. Никаких пьяных, злых или раздраженных, только хорошая музыка и красивые танцы.
 
Ваша популярность никак не мешает отдыху?
– Начнем с того, что популярность – это результат качественной работы и это слово для меня имеет положительный оттенок. Ну, а что касается отдыха я научилась с этим справляться, очки, кепочка и вперед. Если все же узнают, стараюсь переключить внимание с себя на что-то другое. Бывает, что едешь – и кто-то вдруг кричит: «О, Прокофьева!» – отвечаешь: «Привет-привет!» – и уезжаешь.

В период «Моей прекрасной няни», когда мы с сыном заезжали в магазин, повышенное внимание ко мне его сильно нервировало. Саша страдал, потому что мне приходилось всем раздавать автографы, и элементарная покупка продуктов каждый раз растягивалась на два-три часа. Сын стоял в стороне и мучился ожиданием конца этого процесса.  Поэтому, когда я говорила: «Саша, поехали, накупим чего-нибудь вкусного», – он неизменно отвечал: «Мам, ты только оденься, пожалуйста, похуже».
Я наивно думала, что эффект узнаваемости от «Няни» давно прошел, оказалось, что это не так. Меня по-прежнему узнают, все двенадцать лет этот сериал повторяют на разных каналах, и дети с удовольствием его смотрят.  Вот такая у этого фильма длинная судьба.

Апогеем популярности «Моей прекрасной няни» стала моя недавняя поездка в Иорданию. Мы с сестрой сели в экскурсионный автобус и отправились в город Петру, на первой же остановке, зайдя в магазин за сувенирами, я услышала мужской окрик: «Няня, няня!»  Это был местный житель, не знавший русского языка, женатый на нашей соплеменнице, которая, как выяснилась, регулярно показывает детям этот фильм. Это было очень смешно – уехать в Иорданию, остановиться где-то в пустыне, и в каком-то маленьком магазинчике оставить автограф для жены человеку, который не знает ни слова по-русски.

Многие актрисы с возрастом начинают видеть себя в стандартных образах, например, комических старух. Вы кого планируете играть в ближайшие пару десятков лет?
 – Я не знаю, кого я буду играть, наверное, кого дадут. Моя карьера, как ни странно, началась совсем не с молодых красавиц, а с возрастных ролей. В дипломном спектакле ГИТИСа «Завтра была война» все мои однокурсницы играли девятиклассниц, а я выходила на сцену с пучком на затылке, эдаким синим чулком. У меня уже в те годы появилась тяга к возрастным ролям, к старческим рыданиям и прочим старушечьим чертам характера. Моя актерская судьба не была однородной, то я играла молодых девушек, то выходила на сцену в образах пожилых дам. В пьесе «Правда хорошо, а счастье – лучше», поставленной Андреем Александровичем Гончаровым я играла Филицату, мне было на тот момент тридцать – сорок лет, и это ничто по сравнению с Раневской, которая  выходила на сцену в этой роли в 86 лет. Я и сейчас продолжаю играть влюблённых женщин неопределённого возраста. Моя последняя работа «Пигмалион» Хейфеца, миссис Хиггинс – мама Игоря Костолевского. Мне кажется, я сумела найти определенный подход к этой роли, взяв за основу образ Елизаветы II: маленькие выбеленные глазки, розовые щечки, яркая помада и барашки-кудельки. Я не знаю, какие еще роли мне подбросит судьба, но то, что я их заранее не боюсь, это точно. Хотелось бы сыграть какую-нибудь великую женщину, которая вошла в историю.
 
Любой театр наделен интригами, сплетнями, страстями. Как вы справляетесь со всем этим?
– Вся наша планета наполнена и страстями и интригами. Я не могу сказать, что в Театре Маяковского существует идеальный мир, но здесь царит очень доброжелательная атмосфера и почти семейные отношения. Но кое-что естественно меня огорчает, например, фальшивая статусность.  Если сравнивать труппу театра с антрепризным движением, то там такого нет, молодые «звездочки» и остальные заслуженные люди ведут себя гораздо проще, чем в репертуарном театре. При этом театр Маяковского я бесконечно люблю, и готова пойти за него бороться с шашкой наголо.
 
Как изменился Театр Маяковского с приходом  Миндаугаса Карбаускиса?
– Изменилась его художественная направленность, выстроился новый эстетический ряд. Появилась возможность этому научиться, войти в новую театральную форму, понять и принять ее.  Миндаугас – очень талантливый человек, хочется расти с ним вместе, и он дает такую возможность. В театре стали появляться новые молодые режиссеры, например, Никита Кобелев и Анатолий Шульев. Это совершенно новый стиль авторской работы, которой до этого не было в нашем театре. Можно бесконечно экспериментировать, вводить что-то новое, но оценивать все это будет только зритель. К счастью, в нашем театре сейчас почти на всех спектаклях собирается полный зал, а это важно, ведь коммерческую составляющую успеха еще никто не отменял.
 
Как вы относитесь к новомодным экспериментам на сцене?
– Я совершенно не против прогрессивного и экспериментаторского театра, но убеждена, что к этому надо подходить разумно, но исконные традиции русского театра все же никто не отменял. Пять – восемь процентов может быть современным и новым, но классическая основа должна составлять большую часть репертуара. Экспериментальные постановки не всем нравятся, есть вещи, которые априори не заслуживают внимания, а некоторые, напротив, вызывают интерес. Каждый эксперимент должен иметь интеллектуальную основу, а если этого нет, то все превращается в пустой эпатаж.
 
Случалось ли вам отказываться от ролей в связи с тем, что это не совпадает с вашим внутренним миром?   
– У меня есть собственное довольно грубоватое, но вполне литературное выражение, которое определяет тот типаж женщин, играть которых я часто отказываюсь – «ублюдочные женщины». Они, как правило, озлоблены на весь мир и всю свою жизнь строят на том, что портят жизнь другим. Вот таких женщин я играть не хочу, даже несмотря на то, что предложений от режиссеров поступает не так много, как хотелось бы.

Недавно я в очередной раз отказалось от подобной роли, хотя она была одной из основных в фильме и режиссер лично мне звонил.  Не смогла переступить через себя, так как по сценарию нет ни единого поворота, который бы объяснял мотивацию поступков этой героини.  Обычно в таких случаях диалог с режиссером бывает примерно одинаковым, он говорит: «Я очень вас понимаю, я это вижу и сам, но только вы сможете ее сыграть так, что это не будет выглядеть настолько ублюдочно». Я и вправду в этом как - то поднаторела, поскольку отрицательных персонажей в моей карьере было немало, и я старалась находить в них какую-то милоту или ранимость. Даже жестокие, амбициозные снобы в моем понимании могут иногда и заплакать, несмотря на то, что в борьбе за своё счастье они действуют не самыми благородными методами. Если получается «очеловечить» героиню соглашаюсь, если нет, отказываюсь.
 
Многие актеры, работая над ролью настолько погружаются в ее суть, что стирается граница между ролью и ее исполнителем, вам это знакомо?
– В свое время про Женю Миронова говорили, что, когда он репетировал «Идиота», то и в жизни начал разговаривать тихо, мягко, с какими-то извинениями.  Мне нравится такой подход к работе. Мой мастер Марк Анатольевич Захаров говорил: «Двадцать четыре часа ты обязан работать над ролью, и не важно, режешь ли ты помидоры в это время, подметаешь пол или едешь за рулём. Твой мозг обязан постоянно анализировать происходящее и думать о том, как бы в этой ситуации поступил твой герой». Леонид Ефимович Хейфец как-то проговорился, что у него были проблемы с тёщей, ей не нравилось, что Хейфец лежал на диване. «А я в это время только и занимался тем, что думал, как же мне решить ту, или иную мизансцену. Она не понимала, что только в таком положении я могу расслабиться и что-то придумать, мне это очень помогало».   Я тоже могу в жизни вдруг становиться какой-то более мягкой или жёсткой в зависимости от того, над чем я работаю. Мои близкие давно к этому привыкли, и если видят мою излишнюю нервозность, то понимают, что идёт рабочий процесс и надо меня оставить на время в покое, чтобы я накопила энергию.  
 
Нет ли у вас собственных режиссерских амбиций, ведь в последнее время актеры зачастую переходят в режиссуру?
– После премьеры в театре «Пигмалиона» Леонид Ефимович Хейфец сказал обо мне так: «Не всё, что предлагал я Прокофьевой появилось в спектакле, но многое из того, что там есть, придумано именно ей. Я могу ее по праву назвать своим соавтором!» Для меня такая оценка мэтра очень ценна и почетна. Это родилось благодаря тому, что я училась на режиссёрском факультете у Марка Анатольевича Захарова и у Андрея Александровича Гончарова. Все, кто хотел чему-то научиться, сделали это. Мне нравится работать рядом с большой личностью, ведь режиссёр – это не только сочинитель, это еще и организатор, психолог. Мне пока всего этого не хватает. Я могу себе позволить на репетиции сердиться, а режиссёр должен всех любить, быть толерантным и не обращать внимания на все свои личные симпатии и предпочтения.

Пока мне комфортнее работать рядом с крупным лидером, наблюдать за тем, как он творит и подключаться к этому процессу самой.  Мне не нужна какая-то особая слава, или надпись моего имени на скрижалях, для меня важнее творческий процесс и его результат. 

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Куда ни глянь, везде одна глупость»

    Для переезда в историческое здание на Чистых прудах «Современник» готовит премьеру спектакля «Дюма» по пьесе Ивана Охлобыстина. Этот материал предложил для постановки Михаил Ефремов, который сам при этом выступит режиссером. ...
  • «Не всё что делается, мне понятно…»

    2019 год станет в России Годом театра. Практика этих посвящений нравится не всем, скептики есть всегда. Мне приходится довольно много летать, и в самолетах я слышу, помимо привычных слов о погоде и температуре за бортом: «Этот год указом президента Российской Федерации объявлен Годом кино», например. ...
  • «Роли находят меня быстрее, чем я их»

    Вечером в субботу, 27 октября, в Театре Пушкина состоится премьера Анатолия Шульева «Гедда Габлер». Классический сюжет Генрика Ибсена рассказывает о дочери генерала, жизнь которой резко изменилась со смертью отца. ...
  • Мария Ревякина: «Мы продали 4500 билетов за короткий срок»

    От чего зависит успех театра? От громких премьер? От оригинальности художественной программы? От наличия в труппе звездных имен? От удобного местоположения? Можно перечислить и множество других слагаемых, но есть еще один немаловажный аспект: любой спектакль, как творческий продукт, должен найти своего потребителя. ...
Читайте также