Шамиль Хаматов: «Я попробовал совместить стихи и пластику»

 
В рамках проекта «Сказка на ночь» Шамиль Хаматов поставил в «Современнике» спектакль – фантазию на тему поэмы Пушкина «Руслан и Людмила». «Театрал» не смог обойти вниманием эту премьеру и пообщался с молодым режиссером.
 

Шамиль, почему именно пушкинское произведение вы решили поставить на сцене родного «Современника»?
– Я очень люблю Пушкина и это в меня запало давно, я попробовал похулиганить и совместить на сцене несколько форм – стихотворную и пластичную. Мне показалось, что если грамотно все придумать, то может получиться интересно.

Спектакль нельзя отнести к привычным театральным жанрам, это просто моя фантазия на пушкинские темы. Изначально все делалось для проекта «Ночь в театре», и мы работали в сжатые сроки. У Пушкина многое связано с библейскими мотивами – с Троицей, с Тройкой, с тремя девицами под окном, это все для меня олицетворяет Россию. Три актрисы нашего театра и одновременно три прекрасные танцовщицы, которые являются прототипами – тенями главных героинь ведут повествование замечательной истории, написанной будто воздухом.

Пару лет назад я познакомился с хореографом Анной Дельцовой, работа которой меня заворожила и не отпускала, поэтому, когда задумывался этот спектакль, идея ввести в него пластику возникла сама собой. Для меня тело не менее важный выразительный инструмент, чем актерская игра. Работая с воображением без декораций, в сиюминутным пустом пространстве, я создавал этот спектакль. Галина Борисовна Волчек видела постановку и, кажется, ей понравилось. После спектакля она собрала нас в своем кабинете и пожелала не останавливаться, а продолжать искать новые театральные формы.

Поначалу у вас было немного ролей, но позже из театра ушел Иван Стебунов и ваш личный репертуар расширился. Недавно Иван снова вернулся в «Современник». Конкуренция ощутима?
– Я очень благодарен Ивану за роли, которые получил в период его временного ухода. Он сделал мне шикарный подарок. А теперь мы играем эти спектакли двумя составами.

И между тем есть спектакль, где главную роль играете только вы. Я говорю, разумеется, о «Загадочном ночном убийстве собаки». Смотришь на вашего героя, больного аутизмом, и думаешь: а каково в этот момент самому артисту? Как настроиться на столь непростой спектакль…
– Много разного рождается в моей голове в этот момент. Иногда я играю воздушный шарик, иногда воображаю, что я насекомое. Фантазирую. Вспоминаю этих ребят, за которыми наблюдал в период работы над ролью.  Все свои эмоции стараюсь туда включать. Создаю максимальный эмоциональный внутренний накал.

Родители этих детей настоящие герои. Некоторые семьи кладут всю свою жизнь на то, чтобы человека просто научить ходить. Ребята с диагнозом «аутизм» прекрасны в общении, они абсолютно открытые, всегда говорят то, что думают, искренние, смеются, если им весело, и не стесняясь плачут, если грустно. Способны говорить на любые темы, у них нет второго плана, они совершенно беззащитны и прекрасны в своей открытости.

Но тема, согласен, не самая легкая для восприятия. Когда мама побывала на нашем спектакле, то по окончании расплакалась. «Молодец! – сказала она, – это победа!» Я, правда, очень, очень серьезно подошел к этой работе, не хотел, чтобы мой Кристофер получился недостоверным. Все эти ребята зарядили меня таким желанием рассказать о них, что я каждый раз с нетерпением жду этого спектакля. 

Есть еще один спектакль с вашим участием, который стал событием в театральной жизни Москвы. «Горе от ума» в постановке Римаса Туминаса. Как ваша мама оценила вас в роли Чацкого?
– Мама, кажется, сказала, что получилось неплохо. Мама всегда говорит правду, а я с чем-то соглашаюсь, с чем-то нет. Не могу сказать, что сам полностью удовлетворен своей работой. Думаю, что это связано с моим быстрым вводом в «Горе от ума» всего лишь после четырех или пяти репетиций. Нам, к сожалению, не удалось плотно поработать над этой ролью с Римасом Владимировичем, так как он был занят другими проектами. Но я играю Чацкого таким, каким его понимаю. Он свободен. Он европеец. Он весьма самодостаточен и потому говорит то, что думает.

Что, на ваш взгляд, отличает Римаса Туминаса от других режиссеров?
– Римас Владимирович дает возможность актеру воображать и фантазировать.  Например, играя сцену, где после бала мой Чацкий сходит с ума и его сажают в кресло, укрывают одеялом, я воображаю, что в реальности я прогуливаюсь по парку больничного дворика. Я благодарен Римасу Владимировичу за возможность подключать свою актерскую природу. А еще Римас Владимирович дарит авансцену, где я могу делать с залом все что захочу, в смысле воздействия текста. Например, в монологе «А судьи, кто?» у меня есть возможность так расставить акценты в грибоедовском тексте, что он прозвучит не только современно, но и актуально.

Для спектакля «Неформат», где актеры играют те роли, о которых давно мечтали, вы, помнится, ставили отрывок из «Короля Лира», заглавную роль в котором играл Сергей Гармаш. Как вы на это решились?
– Я подумал, почему бы нет. Это ведь прекрасный шанс сделать то, о чем давно мечтаешь. Если Сергей Леонидович согласится на эту роль, то вот он, мой Лир. Гармаш согласился, и ему эта идея очень понравилась. Сергей Леонидович нырнул в этот эксперимент вместе со всеми. Когда мы были на гастролях в Новосибирске, то любое свободное время использовали для работы над отрывком. У нас была прекрасная компания молодых артистов, мы все вместе, и Сергей Леонидович в том числе, сокращали текст, придумывали, как и что надо сделать. Вернувшись в Москву, мы продолжали работать ночами. Сергей Леонидович старался меня понять, услышать, как режиссера, хотя были моменты, когда мы и спорили.

У меня и сейчас перед глазами картина. Был показ, длился он часов пять или шесть, а нас поставили почти в самом конце. Все уже, естественно, устали, а он безропотно ждал все это время. Смотрел работы других молодых актеров и терпеливо ждал, когда дойдет очередь и до нас. А в перерывах, в темном коридоре второго этажа, Сергей Леонидович повторял текст, упершись головой в стену. Я был поражен, когда это увидел. Сейчас, к сожалению, у меня такая занятость в других работах, что я вынужден был попросить Галину Борисовну ненадолго убрать наш эпизод из спектакля.  

На столь рискованный шаг мог решиться, наверное, амбиционный человек. Вы обладаете этим качеством?
– Сложно сказать. Конечно, у меня есть амбиции, но я очень люблю творчество в любом его проявлении. У меня есть амбиции и в актерской профессии, и режиссуре, но самым главным для меня в работе является то, что я занимаюсь творчеством. Я ценю, когда режиссер не ставит мне никаких конкретных задач, когда идет совместный поиск. Театральная лаборатория, которая есть в «Современнике», мне ближе всего.

Какие черты характера могут помешать вам в работе?
– Я не очень обидчивый, но раздражительный, и это моя проблема, над которой мне нужно работать. Иногда я начинаю внутренне раздражаться, и стараюсь все это наружу не выпускать, но не всегда получается. Нередко в процессе репетиций начинаю ругаться.

Насколько привычны для вас творческие споры с режиссером?
– Это зависит от режиссера и от характера роли. Вот, например, работая над пьесой «Ночное загадочное убийство собаки», мы часто спорили с Егором Перегудовым. У него был свой взгляд на образ Кристофера Буна, а у меня свой.  Я спорил только потому, что, я, как мне кажется, погрузился в мир этих ребят, в их проблемы, в их судьбы, и мне было важно рассказать не про какого-то конкретного мальчика, а про людей с их страхами. Я хотел, чтобы о них узнало, как можно больше людей.  Егор не всегда соглашался с моими предложениями. У нас были споры, и это прекрасно. Мы вместе искали сценическое решение, чтобы донести до зрителей нашу мысль. 

Узнаваемость – для вас приятный бонус в профессии или тяжкое бремя?
– Для меня это не важно и никогда не было важным. Я редко даю интервью, мало куда хожу. Я понимаю, что это нужно, и это часть моей работы, но не могу себя заставить ходить туда, где мне неинтересно. Я люблю творчество, люблю театр и здесь могу находиться бесконечно.

Шамиль, когда являешься братом блестящей актрисы, сравнения, наверное, неизбежны. Надо полагать, что ни одно интервью не обходится без вопроса о том, как Чулпан повлияла на ваше творчество…
– Пожалуй, что так. Вопрос задают регулярно, но, признаться, я никогда не думал на эту тему. Мне кажется, что в нашем актером деле нужно просто честно работать. А родственные узы не имеют здесь никакого значения. На сцене видно всё. Каждая роль – экзамен. И «магия имени» тебя не спасет.

Чулпан вас критикует?
– Всегда. Она же старшая сестра и потому считает это своей первостепенной обязанностью. Как я к этому отношусь? Нормально. Чулпан для меня – пример и в профессии, и в жизни.

А как родители отнеслись к вашему решению стать артистом?
– Родители всю жизнь работают инженерами. Нас в семье двое мужчин (у меня еще есть младший двоюродный брат), а остальные – это девушки и женщины. Шока как такового не было. К тому моменту я уже какое-то время жил в Москве, ходил вместе с Чулпан на спектакли. Но то, что я поступил в ГИТИС, я тщательно скрывал от родителей. Я должен был идти на юридический факультет, но перестал готовиться и бросил подготовительные курсы. Родители, скорее всего, подозревали что-то неладное. И когда они всё узнали, то отреагировали более-менее спокойно, во всяком случае без раздражения. Привыкли, наверное.

Но все же, что повлияло на ваше решение стать актером?
– Мы с командой по водному полу, которым я много лет занимался еще в родной Казани, приехали в Москву на сборы, и в свободное время захотелось сходить к Чулпан на занятия в ГИТИС. Какая там была атмосфера! Я как будто попал в другой мир. Потом посмотрел спектакль «Три товарища», где сестра играла Патрицию, и навсегда влюбился в театр.

Если бы вы не поступили с первого раза в ГИТИС, стали бы вновь пытать счастье?
– Не знаю. Я легкомысленно относился к этому всему: увидел, мне понравилось и пошел. Я не видел особых трудностей, для меня театр был местом, в котором соединяются души, где люди существуют открыто и легко. Даже в ГИТИСе до меня еще не доходило, во что я ввязался. Только работая в театре, я осознал, что это за кабала.

  Чем продиктовано ваше решение служить именно в «Современнике»? 
– В процессе учебы я пересмотрел все спектакли «Современника» и очень его полюбил. К тому же, именно «Современник» сформировал мое впечатление о профессии. Когда я заканчивал учебу, Кирилл Семенович Серебренников набирал молодых ребят для своего нового спектакля. Предложил и мне. Первая моя роль была в спектакле «Голая пионерка». Так я и оказался здесь.

А свою первую встречу с Галиной Волчек запомнили?
– Нет, не очень, зато отлично помню свои ощущения, когда я в первый раз вышел на сцену в ее присутствии. Это был прогон «Голой пионерки». От него зависело, останусь ли я в театре. В зале было темно и виднелся только уголек сигареты. Мне было настолько страшно, что я совершенно не помню, что происходило на сцене, у меня тряслись ноги и, кажется, я что-то напутал с текстом, помню только этот огонек. Я понимал: за мной наблюдают.
Но, к счастью, меня приняли. У Галины Борисовны есть удивительная черта, которую я больше ни у кого из режиссеров не встречал. Это то, как она делает замечания. Обычно все начинают распаляться, перескакивают на другие темы, а Галина Борисовна, наоборот, старается проникнуть в самую суть роли, и поэтому её замечания всегда сопровождаются большими паузами. Она, как будто сама становится твоим героем в этот момент, пытаясь разъяснить его природу через свою. От этого ее советы, рекомендации всегда очень конкретны и интересны.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Марина Брусникина стала худруком театра «Практика»

    Режиссер Марина Брусникина назначена художественным руководителем Московского театра «Практика». Об этом «Театралу» сообщили в пресс-службе театра. Ранее «Практику» возглавлял Дмитрий Брусникин, он ушел из жизни 9 августа. ...
  • Александр Калягин: «Надеюсь, что Кончаловский получит более верную информацию»

    Прежде всего хочу сказать, что я не против, а рад, что может возникнуть новая премия. Как говорят, много денег не бывает, так и много премий не бывает. Не вижу ничего плохого, что кто-то из коллег будет поощрен этой новой премией. ...
  • Минкульт запретит артистам увольняться за месяц до выступления

    Минкультуры намерено обязать артистов уведомлять о своем увольнении в письменной форме не позднее, чем за месяц до планируемого выступления. Соответствующие поправки будут внесены в Трудовой кодекс РФ. «В целях исключения срыва показов театральных постановок и цирковых номеров предусмотрена норма, согласно которой творческий работник имеет право расторгнуть трудовой договор по своей инициативе, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за один месяц, за исключением случаев, когда трудовой договор заключен на срок менее четырех месяцев», - сообщили ТАСС в пресс-службе Минкультуры. ...
  • Марк Захаров: «Есть вещи, которые меня пугают»

    В субботу, 13 октября, художественному руководителю «Ленкома» Марку Захарову исполняется 85 лет. Однако юбилей – это всего лишь формальный повод напроситься на интервью к режиссеру, который всегда ироничен и мудр в рассуждениях и оценках. ...
Читайте также


Читайте также

  • Сергей Безруков отмечает юбилей

    Одному из самых популярных и любимых публикой актеров Сергею Безрукову исполняется 45 лет. По традиции день рождения артист всегда проводит на сцене, общаясь с публикой в формате творческой встречи. Но на этот раз его поклонников ждет сюрприз. ...
  • «Никогда не забуду спектакль в Афганистане после бомбежки»

    Художественный руководитель Bond Street Theatre (США) Джоанна Шерман долгие годы занимается театром в горячих точках. И утверждает, что в момент социальных катастроф театр может лечить и придавать силы. Некоторыми деталями своей работы режиссер поделилась с участниками международного фестиваля «Минифест», который проходит в эти дни в Ростове-на-Дону. ...
  • «Мы не хотим Трампа, но хотим хороший театр»

    Американский режиссер Патрик Шарратта в России впервые. Его визит на фестиваль «Минифест» (проходит в Ростове-на-Дону) стал важным событием для театральных деятелей, поскольку Патрик уже не первый год подряд представляет интересы детского театра в ООН (официально его должность называется руководитель проектов World Development Foundation, INC). ...
  • Марк Захаров: «Есть вещи, которые меня пугают»

    В субботу, 13 октября, художественному руководителю «Ленкома» Марку Захарову исполняется 85 лет. Однако юбилей – это всего лишь формальный повод напроситься на интервью к режиссеру, который всегда ироничен и мудр в рассуждениях и оценках. ...
Читайте также