Павел Сафонов: «Вышло и смешно, и страшно»

Спектакль «Горе от ума» предложили выдвинуть на «Звезду Театрала»

 
Постановку Павла Сафонова «Горе от ума» по пьесе Грибоедова, вышедшую в декабре в Театре на Малой Бронной, предложили выдвинуть на премию «Звезда Театрала» в номинации «Лучший спектакль. Большая форма». Самого Сафонова зрители отметили в категории «Лучший режиссер», а Театр на Малой Бронной – в номинации «Лучший театр».

Напоминаем, что до завершения приема зрительских заявок осталось всего две недели. Уже в начале июня на их основе будет сформирован лонг-лист, после чего начнется голосование, которое определит тройку лидеров в каждой из пятнадцати номинаций. С сентября до конца ноября публике предстоит выбрать из троих финалистов лучшего. Имена лауреатов, набравших наибольшее количество голосов, будут объявлены на торжественной церемонии в Театре им. Вахтангова в первый понедельник декабря. В преддверии голосования «Театрал» поговорил с Павлом Сафоновым о том, как создавалась постановка.

– Павел, сценография спектакля довольна аскетична. Как родилось решение?

– Я уже ставил на Бронной классические тексты «Тартюфа» и «Сирано», которые, несмотря на свою классичность, все же связаны с не очень знакомым нам пространством Парижа. А тут – Москва… С одной стороны, нам близок быт этого города, с другой, именно в этом и заключается сложность. Не хотелось делать историю умозрительной, поэтому вместе с художником Мариусом Яцовскисом мы решили отказаться от изразцовых печей и прочих атрибутов того времени. Так возникла черно-белая и довольно условная в своем быту сценография, на фоне которой становятся особенно выпуклыми персонажи, которые могут жить и, наверное, действительно живут сегодня.

Пойдя по этому пути, мы дошли до современности. В спектакле есть референс гламурных московских вечеринок, где все пытаются быть не теми, кто они есть на самом деле, блистать всеми красками одежды и обсуждаемых тем, при этом теряя себя.

– Вы имеете в виду сцену бала?

– Да, это сцена, в которой мы стремились показать людей на грани безумия, когда они готовы одеться во что угодно, сменить и лицо, и пол, лишь бы приподняться над остальными. Костюмы для спектакля сшила художник Евгения Панфилова, и мне кажется, это потрясающая работа. Вышло и красиво, и страшно, и смешно, и фантасмагорично. Но несмотря на то, что в этих нарядах читается современность, все же они решены через форму театра. Поэтому ощущение, что все происходит в абстрактном и условном мире, все равно сохраняется. В то же время нам не хотелось терять поэтичность и фантастичность самой пьесы.

– Что такой человек, как Чацкий, мог бы сказать Москве наших дней?

– Вы знаете, знаменитый монолог Чацкого «А судьи кто?» нередко заканчивается аплодисментами: слова о процветании лицемерия и фальши вызывают отклик до сих пор.

Законы по-прежнему никому не интересны – все совершается «по понятиям». И люди настолько с этим сживаются, что даже не в состоянии услышать человека, который пытается сказать им: «Ребят, вы чего, так нельзя». Нельзя одной рукой бить, а другой – совершать красивые жесты. Нельзя одной рукой воровать, а второй – проводить благотворительные акции.


В сущности, говоря о жестокостях крепостного права, Чацкий говорит людям, оказавшимся у власти, о необходимости иметь стыд и хоть какое-то представление о справедливости.

– Чем вам лично близок этот персонаж?

– Наверное, тем, что он пытается сохранить себя, свое я, свой голос и верность (хотя, может быть, и наивную) своей любви. С одной стороны, он терпит поражение в этом вихре призраков, неживых фигур, с которыми вынужден бороться, с другой, побеждает – именно потому, что остается тем, кто он есть, не предает свое понимание жизни.

– Почему у Софьи все сложилось по-другому?

– Сначала они с Чацким были заодно, смотрели на мир вместе, были парой, которая должна была и дальше идти рука об руку и, может быть, что-то менять в устройстве жизни. Но Чацкий уехал, и за то время, пока его не было, среда, в которой воспитывалась Софья, грубо говоря, ее перекоммутировала, перемолола. Она сбилась с толку, хотя все равно ищет какой-то путь исходя из собственных чувств и стандартов. Безусловно, она не глупый человек, но для нее это история драматическая. Мне кажется, у исполнительницы этой роли Полины Чернышовой получилась очень необычная героиня.

– Что вы хотели сказать зрителю этой постановкой?

– Будучи очень талантливым человеком, Чацкий, безусловно, должен был быть принят этой страной. Он мог сделать для нее много полезного и важного. Но он не смог реализоваться, потому что вокруг царит безумие и бесправие. И все-таки Чацкий, в отличие от Молчалина, Фамусова или Скалозуба, не пожертвовал своей личностью в угоду карьерным поползновениям, успеху, который сейчас считается главным завоеванием.

Мне кажется, человек не совершит необратимых поступков, если сохранит в себе верность детским идеалам. Наверное, это было одно из важнейших ощущений.
  • Нравится

Самое читаемое

  • Умер актер Театра Маяковского Игорь Охлупин

    Народного артиста РСФСР, ведущего актера театра имени Маяковского Игоря Охлупина не стало в субботу, 9 июня. Он скончался в московской больнице «после непродолжительной болезни на 80-м году жизни». Об этом сообщили в театре им. ...
  • По системе Маковецкого

    Педагог Сергея Маковецкого по Щукинскому театральному училищу Алла Казанская любила говорить, что бывают артисты, чей талант не укладывается ни в какую систему, не поддается характеристике и описанию. Он как ртуть – отзывчив к любым переменам. ...
  • Владимиру Зельдину открыли памятник

    В среду, 13 июня, на могиле актера Владимира Зельдина на Новодевичьем кладбище был открыт бронзовый памятник, где артист изображен в костюме Дон Кихота.   «Это был великий артист и великий человек. И нам, конечно, сейчас очень его не хватает», - цитирует Интерфакс слова главного режиссера Центрального академического театра российской армии Бориса Морозова. ...
  • Засада для художника

    На сайте Министерства культуры появился приказ, зарегистрированный в Минюсте 18 мая нынешнего года, согласно которому утверждаются «типовые отраслевые нормы труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств». ...
Читайте также


Читайте также

  • Большой театр завершит сезон «ударным аккордом»

    Последнюю премьеру сезона Большой театр запланировал на 24 июля. В этот день здесь представят новую версию «Богемы» Пуччини в постановке французского режиссера Жана-Романа Весперини и дирижера Эвана Роджистера. «Для будущей «Богемы» существенным обстоятельством стало то, что Жан-Роман… француз, – поясняет пресс-служба. ...
  • Кама Гинкас поставил оперу Верди

    Опера Джузеппе Верди по трагедии Шекспира «Макбет» в постановке Камы Гинкаса выходит на сцене Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.  Премьерные показы пройдут 20, 21 и 22 июня, сообщили в пресс-службе МАМТа. ...
  • Театр «Практика» завершает сезон премьерами

    Постановка Семёна Александровского «Война еще не началась» по пьесе Михаила Дурненкова готовится к выходу в Московском театре «Практика».   «Этот пацифистский и абсурдистский спектакль – о ежедневной войне вокруг нас, ведь мы живем в то время, когда война повсюду – в быту и телевизоре. ...
  • Марат Гацалов представит премьеру в Театре наций

    Режиссер Марат Гацалов, уже поставивший в Театре наций спектакль «Дыхание», представляет на этой сцене новую работу «Утопия». Об этом сообщает пресс-служба театра.    «Герои спектакля – жители глубинки, у которых почти не осталось надежд. ...
Читайте также