«Обыкновенная бумажка может стать абсолютно живой»

Режиссер Юрий Норштейн

 
Режиссер-мультипликатор Юрий Норштейн, автор «Сказки сказок» и «Ежика в тумане», всегда с радостью встречается со зрителями всех возрастов и рассказывает им о мультипликации, показывает фрагменты мультфильмов и делится секретами мастерства. На днях на такой встрече побывал корреспондент «Театрала». 

-  Компьютер – очень хорошая машина, только при одном условии: за ним должен сидеть художник, если речь идет об изобразительном искусстве. Если за ним сидит «лабух», который знает только, на какие кнопки нажимать, - художественного произведения мы не получим.
 
Как-то в начале двухтысячных годов я выступал в одной американской фирме, уже круто, на тот момент, компьютерной. Занятие строилось таким образом: на экране проецировалось через маленький проектор то, что я рисовал, или персонажи, которых я показывал, или рисунки из книг. Я попросил, чтобы зрители до встречи со мной посмотрели мои фильмы, чтоб не тратить время на показ. Пришел я к ним со своей папочкой и говорю: «Вот это мой Голливуд». Потом показал пинцет, кисточку и карандаш и сказал: «А это мой компьютер».
 
В зале сидели человек семьдесят, и я им предложил задавать любые вопросы, связанные со стилистикой, с изобразительным решением, с технологией съемки. И они задали мне сакраментальный вопрос: «А как туман сделан?» Я говорю: «Я вам могу это сейчас показать». Они очень удивились, а я положил персонаж ежика и незаметно для них сверху положил тонкий матовый лист и сказал: «Смотрите, сейчас он уйдет в туман». Я стал этот лист поднимать к объективу, и ежик растворился.
 
Они ждали, что сейчас какие-то такие «биномы» посыпятся, что я продемонстрирую что-то небывалое, а тут всего лишь матовый листок и – пожалуйста! – ежик исчез в тумане. Они засмеялись и попросили показать еще раз. Потом подошли и стали рассматривать эту «технологию».

Справедливости ради, я им рассказал, что это придумал не я, а уже давно придумали в Китае, где был кукольный театр. Там пользовались этим приемом. У них был специальный экран, он мог быть пергаментный, поскольку китайцы давно изобрели бумагу, а мог быть из очень тонко выделанной кожи. Свет шел не из зала, а из глубины сцены. Куклы там могли быть большие, даже метровые, а дракон вообще метров пять, его проносили мимо экрана сразу несколько кукловодов.  И когда его плотно прижимали, он был в фокусе, а как только его относили от экрана, он растворялся. Более того, эти мастера-кукольники пользовались и другим эффектом, например, когда персонаж был плоский, то чтобы он исчез, его просто поворачивали перпендикулярно экрану.  Это было видно, и все понимали, что это плоский персонаж, но от этого магия искусства кукольного представления никуда не исчезала.
 

Вы наверняка видели кукольные спектакли, где можно видеть самого кукловода, например, в театре марионеток. Либо у него на пальцах нити привязаны, либо на специальной конструкции, которой он двигает куклу. Все видят кукловода, но от этого магия движения куклы никуда не убывает.

 
Фантастический мастер марионетки мирового уровня – это, конечно, Резо Габриадзе! Он даже «Травиату» поставил, у него очень серьезное отношение ко всему, но с огромным чувством юмора. И «с чувством юмора» у него двигаются персонажи.  Дело совсем не во внешнем правдоподобии, а совсем в другом. Дело в метафоричности и в образности. Я до сих пор помню, как у него двигался по сцене один кукольный персонаж – этакий герой-вояка. У него в одной руке был меч, в другой – щит. Кукловод его так крутил то туда, то сюда, что сразу возникало ощущение, что он всех сейчас победит, все разрушит вокруг. А сделано это было очень простым способом. Как когда в детстве мы играли в куклы.
 
Я тоже играл в куклы и даже, когда мне было лет одиннадцать, склеил кукольный театр, который вырезал из журнала «Круглый год». Это был спектакль «Теремок». Я помню, как из бумаги склеил персонажей (медведя, зайчика, лису), потом сделал каждому персонажу такую юбочку, куда рука входит: два пальца двигают лапами, а третий - головой.
 
Мы устраивали кукольный спектакль в сенях нашей коммунальной квартиры, где стояли лестницы, палки, которыми подпирали бельевые веревки, там мы натягивали простыню и показывали спектакль. Все прекрасно понимали, что там за ширмой я или еще кто-то, все знали, как это всё сделано, но все с большим интересом смотрели на происходящее на этой «сцене».
 
Всё дело в том, как мы понимаем и принимаем правила игры? Если мы правильно задаем эти правила игры, то обыкновенная бумажка может стать для нас абсолютно живой. И в этом смысле мультипликация, действительно, искусство необыкновенное.

В мультипликации мы можем разыграть действие буквально на щепке. Разыграть так, что для нас эта щепка станет живым существом. И если на наших глазах эта щепка вдруг сгорит, будет ощущение, как будто мы потеряли очень близкого человека.

 
Мы очень дружили с Алексеем Владимировичем Баталовым, особенно часто с ним общались в последние десять лет, и он мне очень много рассказывал из своей театральной жизни. И вот он рассказал такой сюжет. Константин Сергеевич Станиславский вел занятие у актеров по работе с невидимым предметом и сам показал им, что это такое. Он разыграл сцену, будто нянчится с младенцем, держит его на руках, кормит, разговаривает с ним, ходит по комнате, баюкает, а потом вдруг подошел к окну и бросил его туда. И в этот момент одна актриса упала в обморок! А ведь в руках у него не было ничего, пустота… Но он собрал в этом месте такое огромное чувство, которое для человека внутренне стало реальностью.
 
Если говорить о том, что такое искусство – то это не только изображение на экране (которое дает посыл), а то, что потом, вследствие этого, возникает в твоей душе. Вот тогда можно говорить о подлинном воздействии искусства. В этом смысле, оно является безусловным и абсолютно необходимым в человеческой жизни, в человеческом бытие. Если его нет – мы пусты.

  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Елена Санаева: «Родителям я давала шороху»

    Перед спектаклем «Подслушанное, подсмотренное, незаписанное» за кулисами «Школы современной пьесы» звенели детские голоса. Двое сыновей актрисы Екатерины Директоренко играли с дочкой Светланы Кузяниной, пока обе мамы готовились к выходу на сцену. ...
  • Алексей Франдетти: «Хочу создавать другую реальность»

    Кажется, совсем недавно в Большом театре состоялась премьера «Кандид», а режиссер Алексей Франдетти уже с головой окунулся в новый проект: в Театре наций начались репетиции «Стиляг». В его жизни всё по графику: планы расписаны на два года вперед. ...
  • Римас Туминас: «Никогда не считай себя первым»

    Вечером в пятницу труппа Театра Вахтангова вернулась из Милана, где в рамках проекта «Русские сезоны» представила спектакль «Евгений Онегин». Постановку сыграли дважды (28 и 29 ноября) на сцене театра «Пикколо ди Милано» Джорджо Стрелера. ...
  • Постпенсионный взгляд на предпенсионную реформу

    Поэт когда-то воскликнул: «Времена не выбирают, в них живут и умирают!» Умирать стали очень дисциплинированно, с жизнью сложнее.   Ряды редеют. Что сделаешь – возраст. Прежде вечная проблема бренного людишкинского существования скрашивалась песенной бодростью типа «пока я ходить умею» или «возьмемся за руки друзья». ...
Читайте также