Сопротивление металла

Театр им. Пушкина готовит свою главную премьеру сезона

 
– Сегодняшним зрителям кажется, будто костюмные спектакли отдают нафталином. Но меня всегда интересовало, как сохранить театральность и сделать при этом свежее высказывание, – говорит художественный руководитель Театра им. Пушкина Евгений ПИСАРЕВ. 11 мая режиссер выпускает спектакль «Влюбленный Шекспир» по оскароносному киносценарию Тома Стоппарда.
 
В основе остроумного фантазийного сюжета – история о молодом драматурге, который, влюбившись, обрел вдохновение и создал свой вечный шедевр «Ромео и Джульетта». Работа развернулась масштабно – в спектакле 26 персонажей. Актерам предстоит облачиться в исторические костюмы, а также научиться фехтовать.

Почти каждое утро артисты собираются в Пушкинском фойе на репетицию по шпажному бою (довольно редкое явление в театре наших дней).

– Евгений Писарев решился на серьезный эксперимент: за последние 17 лет в нашей стране не выходило ни одной постановки, сопоставимой с этой по масштабу, уровню задач и по оружию, – говорит «Театралу» педагог Школы-студии МХАТ Григорий Леваков. – Боевые шпаги изготавливаются из кованого алюминия. В отличие от стали этот материал легче и прочнее. Сталь, как известно, имеет свойство «уставать», а поскольку отслеживать степень усталости металла сложно, клинок может переломиться в самый неподходящий момент и сорвать спектакль. Не говоря уже о том, что это очень опасно. Так что мы идем навстречу артистам. В то же время такое оружие точно воспроизводит звук стального, поэтому зритель не почувствует разницы.

По словам постановщика, сценическое фехтование в своих приемах не отличается от настоящего шпажного боя. Но, конечно, в задачи артистов не входит подлинная схватка – главное, создать иллюзию:

– Бой на сцене должен происходить в строгом соответствии с законами утилитарного прикладного боя, но с поправкой на сценические условия, – продолжает Григорий Леваков. – Так что «сценическое фехтование» – не более чем профессиональный термин. Его используют артисты и постановщики, а зрители должны видеть на сцене реальный бой, от которого становится страшно.

Как правило, мастерству фехтования артистов обучают одновременно два педагога. Григорий Леваков обычно ставит бои в паре с Андреем Ураевым, знаменитым мастером, педагогом Школы-студии, вместе с которым они работали в картине Владимира Хотиненко «1612. Хроники Смутного времени» и мюзиклах компании Stage Entertainment.

– Поединок – это, как правило, наивысшая точка конфликта, активный момент его решения: либо побеждаешь ты, либо побеждают тебя, – говорит Андрей Ураев. – И здесь важно показать правду жизни: тогда бой выглядит убедительно и вызывает эмоциональный отклик. И хотя наш арсенал целиком состоит из боевых движений, есть хитрости, которые превращают боевое фехтование в сценическое. Главное отличие в том, что в спектакле перед тобой не противник, а партнер, которого нужно беречь, с которым нужно договариваться и предупреждать о дальнейших действиях при помощи зрительного контакта или свободной левой руки. Это некий сценический диалог: нужно уметь видеть, слышать и общаться на уровне взгляда, жеста, импульса, идущего от тела или оружия.
Другое отличие реального поединка от театрального – это длительность. В жизни схватка происходит стремительно – до первой ошибки. В театре ее приходится растягивать. Разумеется, у боя должна быть кульминационная точка. И здесь возникает еще один нюанс – в сценический бой необходимо заложить характеристики персонажей и реальную драматургию. Схватка началась не просто так: герои что-то выяснили до этого и со всеми прошлыми событиями и предлагаемыми обстоятельствами пришли к поединку. Зритель откликается как раз на действие, а не на сценическое движение как таковое.

Во время репетиции актеры работают в парах. Педагоги дают советы по ходу действия – от чисто боевых («Выводите вперед плечо, чтобы свести к минимуму площадь поражаемой поверхности и защитить от удара грудную клетку») до чисто театральных («Работайте над звуком. Нужно, чтобы оружие зазвучало!»). После начинается импровизация. Для безопасности участники надевают маски.

– Импровизация – один из методических приемов мхатовской школы, –поясняет Андрей Ураев. – Благодаря импровизации мы учимся искать самое точное и единственно правильное действие, которое будет выглядеть правдоподобно в конкретный момент времени с учетом всех предлагаемых обстоятельств. Всё, как завещал Станиславский. И здесь всегда есть место ошибкам. Ошибка – например, потеря оружия – интересна тем, что обнажает живую эмоцию. Мы ведь должны показать человека со всеми его страстями.
Каждую репетицию мы стараемся посвящать чему-то определенному. Сегодня, например, почистили звук оружия и прикинули, как будет выглядеть сцена общей схватки с киданием… тайного предмета (до премьеры нельзя выдавать секретов). В следующий раз попробуем задействовать еще и декорации…
 
С чем связан выбор материала для постановки?

Евгений Писарев, режиссер-постановщик:


– Как ни странно, эта пьеса со своим романтическим, комедийным, фантазийным сюжетом сегодня звучит очень современно. Она о том, как рождается профессия, а вместе с ней – достоинство и цеховая солидарность. Это важно во все времена, а сегодня, наверное, особенно. По сюжету, враждующие театры вынуждены объединиться перед лицом пуритан, выступающих за их закрытие. Объединившись, они понимают, что за ними есть сила, что они представляют не зазорную профессию, а, напротив, нечто важное, высокое и не обслуживающее.

И это только одна из множества тем, которые обнаруживаются в этой, в общем-то, развлекательной истории. Том Стоппард был верен себе – даже написав киносценарий для широкого зрителя, он все равно создал умную вещь, отзывающуюся сегодня и вместе с тем наполненную бесконечным числом шарад и загадок – она вся состоит из парафраз пьес Шекспира. Этот сценарий интересен и человеку, который ищет в нем романтическую историю любви, и человеку, который хорошо знает тексты Шекспира и в каждой фразе видит аллюзии.

И потом, если честно, «Влюбленный Шекспир» – один из моих любимых фильмов, который я давно хотел поставить на сцене. В этом году картине исполняется двадцать лет, для меня она связана с молодостью, со временем, когда я только окончил институт.

Спектакли о театре я ставлю довольно часто. Это не потому, что я зациклен на театре, просто, мне кажется, я его знаю и поэтому внутри театральной истории могу рассказать, как понимаю мир вообще.


  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Практический опыт

    На первый взгляд закулисье этого театра напоминает подводную лодку или бункер. Узкий серый коридор упирается во внушительную металлическую дверь. Аварийный отсек? Бомбоубежище? Нет, всего лишь костюмерная. Вполне театрально. ...
  • Пространство без границ

    Переступив порог Театра Олега Табакова, зрители тянутся за телефонами. Не сделать здесь фото невозможно: от пола до потолка стены покрыты зеркалами самых разных размеров и форм. Идея нового пространства Сцены на Сухаревской принадлежит художественному руководителю Владимиру Машкову. ...
  • «Нельзя держаться только за бренд»

    Недавно в столице Великобритании в международном культурном центре «Барбикан» прошли гастроли Московского драматического театра им. Пушкина, которые проводила киевский импресарио Оксана НЕМЧУК. «Театрал» записал интервью о закулисной стороне столь масштабного международного проекта. ...
  • «Табаков не любил разводить бюрократию»

    Актер Авангард Леонтьев провел для «Театрала» экскурсию по памятным местам МХТ им. Чехова: мы побывали в мемориальном кабинете Немировича-Данченко, в воссозданных гримерках Станиславского и Ефремова, заглянули в гримерку Табакова, увидели уникальные произведения Шехтеля и редкие фотографии старейших актеров. ...
Читайте также