Театральные метаморфозы

Как и почему VR-очки, QR-коды и 3D-мэппинг становятся главным творческим ориентиром режиссеров

 
Открытая дискуссия, в которой приняли участие режиссеры Максим Диденко и Семен Александровский, изначально должна была стать обсуждением растущего значения новых технологий для сцены и поистине революционной дигитализации искусства в целом.

Однако разговор о том, каким будет театр будущего, родил более глобальный вопрос: есть ли вообще будущее у самого театра, если понимать под театром абсолютно самобытный вид исполнительского искусства…

Зачем театру новые технологии, или два режиссерских подхода
Информационно-технологические новшества так или иначе влияют на наше представление о современном театре и тем самым все более дистанцируют его от образа традиционного театра. Если традиционный театр возводит в главное выразительное средство игру актера, то с внедрением технологий человеческая фигура "заслоняется" экранами, проекциями, спецэффектами. А иногда спектакль и вовсе покидает привычное пространство сцены: технологии становятся уже не просто одним из элементов постановки, а придают "спектаклю" абсолютно новую пространственно-временную форму.

Интересно отметить, как по-разному сами режиссеры оправдывают необходимость мультимедийности в театре.
Максим Диденко, например, признается, что ему искренне нравится следовать развлекательной функции театра:
 

"Идея театра как развлечения меня вообще не смущает. Я считаю, что это нормально и даже отлично, и не стесняюсь делать развлекательный театр. Современные технологии же позволяют делать какие-то удивительные вещи! Да и пользоваться ими просто-напросто удобно. Хороший проектор, крутой свет уже расширяет твою возможность маневра".

 
Спектакль — это представление, а технологии позволяют сделать его эффектнее, зрелищнее и максимально воплотить все режиссерские задумки. Но при этом Диденко на одни только технологии не уповает: вспомнив свой первый спектакль "Конармия", он отметил, что спектакль может быть интересным и при минимальном использовании выразительных средств.

Сцена из спектакля «Конармия», режиссер Максим Диденко, Центр им. Вс. Мейерхольда

"Я не противник развлечений, но для меня, как для практика, театр – это нечто совершенно другое", - Семен Александровский же, основатель Pop-up театра, кардинально переосмысливает назначение театра.
 
Семен, как и Максим Диденко, считает, что технологии в театре так же органичны, как и в нашей повседневной жизни. Но если для Максима инновации — это не повод полностью отвергнуть устоявшиеся театральные начала, то для Семена с внедрением в театр технологий симультанно происходит и отказ от персонажа на сцене, и отказ от самой сцены, и смена "наблюдающего зрителя" на "действующего". В таком свете театр уже явно отступает от развлекательной функции. И если бы режиссерские методы поддавались какому-то научному описанию, то метод Семена Александровского вычислялся бы по закону Брехта-Мейерхольда-Ямпольского:

1. Спектакль - не внешнее действие, а внутренний процесс, результат мозговой деятельности зрителя
"Еще в 20-х годах 20 века Бертольт Брехт сказал, что театр должен уйти со сцены в зрительный зал, то есть спектакль должен случиться не на сцене, а в голове у зрителя. И если эту мысль довести до предела, то надо вообще уйти из театра, уйти со сцены, чтобы спектакль игрался не на сцене, а в сознании зрителя. Это крайняя точка данной мысли. Так я и дошел до этой крайности".

Александровский рассматривает свою творческую деятельность именно как поиск методов воздействия на человеческий мозг, на "самое прогрессивное и технологичное из всего, что есть в мире", а новые технологии режиссер определяет как проекцию человеческой мысли.

Этим и объясняется прагматичный подход Александровского к персонажу. Он признает странной и неестественной "магическую ситуацию «как будто бы», которую примеряет на себя театральный актер русской драматической школы". Поэтому отказ от условного героя и автоматически от артиста - это лекарство от "шизофренической ситуации раздвоения личности".
 

2. Современный художник — это антрополог
 
"Есть цитата Михаила Ямпольского, которую я часто повторяю. Точнее, мне кажется, не скажешь. Он сказал буквально следующее: никакого искусства не существует, есть разные антропологические практики познания мира.
То есть художник, который стоит за произведением искусства, — это такая инфернальная фигура: человек, который общается с музами, под порывом вдохновения он как бы пишет стихи, создает пьесы, ставит спектакли… Или художник сегодня – это такой человек, который берет кисточку, берет совочек, становится на коленки, начинает глиняные черепки или монетки в земле очищать, а потом их каталогизирует, то есть оправляется в экспедицию и собирает какой-то материал. Мне ближе такая позиция, что художник в наше время – это антрополог, это практически ученый, это человек, который не творит, а изучает. Мне кажется, именно здесь проходит этот водораздел разных театров. А не на уровне "нафталина и виртуальной реальности", традиций, конвенциальных подходов и технологий».
 
3. «Пластика и слова подчинены — каждое своему ритму, порой находясь в несоответствии» (В.Э. Мейерхольд)
 
"Мейерхольд говорил: чтобы сделать зрителя участником процесса, нужно разделить вербальное и физическое. Люди говорят об одном, а тела их говорят о другом. Это ровно то, чем я занимаюсь, – разделение двух каналов восприятия".
 
Иллюстрацией этой мысли может послужить спектакль-путешествие Александровского "Другой город", который основан на бинауральной записи городского пространства. Название спектакля напрямую связано с ощущением, которое провоцирует мозг при подмене акустической среды: участник спектакля может идти вдоль набережной Фонтанки, но звуки в наушниках заставляют поверить в то, что перед его глазами проносится набережная Сены, венецианский порт или амстердамский канал.
 
«Другой город» Семена Александровского скорее напоминает квест, как, наверное, и все site-spеcifiс спектакли



Как театр перестает быть театром
 
Концепция Семена Александровского может показаться весьма обоснованной и отвечающей вызову времени, если бы не одно но: а можно ли безоговорочно назвать это театром?
 
По этому поводу Максим Диденко сделал очень точную ремарку: 
 
"Мне кажется, что более-менее свежий театр так или иначе пересекает границы других искусств и становится чем-то еще помимо театра. Прежние жанровые характеристики уже не работают. Театр перемешивается как внутри себя (танцевальный с драматическим, музыкальным), так и с территорией соседних искусств - кино, телевидением, современным искусством, инсталляцией.  Сами эти категории, их определения уже устаревают, и мы лишь называем это театром, но на самом деле то, что называет театр нафталиновым, уже в принципе перестало существовать. 

В основном в театре наблюдается заход на гейм-культуру и кино. И если иметь в виду какие-то жанры, то сейчас театр где-то в той области лежит, потому что для меня театр — это все-таки реальное присутствие зрителя в каком-то реальном пространстве. Театр — это квинтэссенция реальности. Даже если нет актера, предполагается плотный контакт именно с реальностью, потому что вся виртуальность неминуемо переносит нас в другой жанр". 
 
Диденко признался, что однажды буквально уперся в эти жанровые границы. Тем не менее на вопрос о том, остановили ли они его, режиссер с по-детски хитрой улыбкой ответил, что он их все же переступил.
 
Несмотря на то, что кросс-жанровость расширяет горизонт режиссерских возможностей, она же, по опыту Диденко, усложняет рабочий процесс - и именно с технологической точки зрения:
 
"Работа над VR-спектаклями похожа больше на кинопроцесс, но кинопроцесс, происходящий на 360 градусов. Основным отличием от кино является то, что зритель сам выбирает, на что ему смотреть. В театре зритель более-менее может выбирать, на чем сфокусировать свое внимание, в отличие от кино. И весь процесс работы – это скорее именно кинопроцесс: камера, мотор, актеры, так или иначе выстраивающие свои действия...»

Постановка Максима Диденко «Клетка с попугаями» в формате виртуальной реальности. По ту сторону VR-очков



«В перспективе я думал совмещать: чтобы зритель мог в очках виртуальной реальности перемещаться в пространстве и физически взаимодействовать с реальными объектами и каким-то образом синхронизировать это со снятым видеоизображением, а также чтобы он мог взаимодействовать с не существующими в реальном, а снятыми заранее фантастическими объектами. Но пока технологии не позволяют это делать, и все существует на достаточно детском уровне. По сути, вы в очки вставляете телефон, через который идет изображение. Но этот телефон дает очень некачественное изображение, а глубина кадра достаточно небольшая. Поэтому говорить о том, что в этой области произошел какой-то невероятный прорыв, рановато».
 
Мы видим, что трансформируется не столько сам театр, сколько понимание границ (а скорее даже безграничности) зрительского театрального опыта. Что уж говорить о том, что эти рамки стремительно раздвигаются и восприятие театра становится многогранным, внежанровым, если уже сегодня Семен Александровский невероятно эмоционально, с восхищением рассказывает о «потрясающем, гениальном» спектакле, который перевернул его, произвел на него самое мощное впечатление … вот только этот спектакль, "Situation Rooms" от Rimini  Protokoll, он ни разу не смотрел ни вживую, ни в записи – он просто о нем прочитал! 
 
Спектакль «Situation Room» европейского театрального коллектива Rimini Protokoll основан на реальных историях людей, чью жизнь изменила война. Планшет и наушники позволяют участникам спектакля прожить чужой опыт.



Так можно ли тогда говорить о реальности будущего у театрального искусства или эта реальность тоже  призрачна?


  • Нравится


Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театральные метаморфозы

    Открытая дискуссия, в которой приняли участие режиссеры Максим Диденко и Семен Александровский, изначально должна была стать обсуждением растущего значения новых технологий для сцены и поистине революционной дигитализации искусства в целом. ...
  • Большое дело

    Превращают ли технологии искусство в банальное развлечение или, наоборот, обогащают опыт зрителя и создают новые формы общения с аудиторией? Пока любители и эксперты вели спор, прогресс прочно занял свое место в большинстве театральных залов. ...
Читайте также