Все уйдут, а он останется

 
Не так давно я читал лекцию о «первом» и «втором» русском авангарде в продвинутом молодежном лофте – сейчас модно любое публичное выступление называть лекцией. Речь шла о том, как насильственно прерванный художественный авангард 1910-1920-х годов отозвался в искусстве «оттепели» 1960-х. Все шло как по маслу, пока вдруг один из слушателей ни задал странный вопрос: «А что дал русский авангард? В чем его достижение?»
 
Я был слегка обескуражен – собственно, все достижения очевидны и находятся в лучших музеях мира. Но тут последовало развернутое уточнение: «Вот, например, художник Эль Лисицкий (как раз сейчас его выставка открылась в Третьяковке) после разных авангардных картин стал оформлять выставки и журналы. Была ли еще какая-то польза от авангарда?»
 
Сказать по правде, я не нашел, что ответить, и бормотал нечто бессвязное про развитие искусства, про дизайн и прочие нелепые сюжеты. Лишь потом, слегка отдышавшись, я понял, с чем мне пришлось столкнуться. Мне пришлось столкнуться с современным прагматизмом, который мы сами – дети Перестройки - очень хотели в себе взрастить, пытаясь избавиться от идеологического балласта. Суть этого прагматизма проста: любое достижение должно служить пользе дела и любое человеческое творение можно монетизировать. Точка. Никаких «охов-ахов», утром стулья – вечером деньги.  Именно поэтому в определенный момент все бросились подсчитывать выручку на арт-аукционах и расставлять художников по рейтингам от «самых дорогих до самых бюджетных». Ценность искусства приравнялась к цене.
 
Буквально месяц назад случился апофеоз денежно-художественных сношений. Уходящий 2017 год подарил нам беспрецедентный рекорд – как все уже прекрасно знают, картина Леонардо да Винчи «Спаситель мира» ушла с аукциона «Кристис» за 400 млн. долларов. Если раньше психологическим порогом считалось 100 млн., нынче эта планка настолько вздернулась, что привела весь арт-мир в некоторую оторопь. Почти как меня на той лекции. Дилеры, эксперты и критики долго не могли прийти в себя, выдавая истерические комментарии: как не слишком очевидный шедевр (ведь авторство Леонардо установлено относительно недавно и постоянно подвергается сомнению), испорченный массой поновлений, смог прыгнуть на такую высоту? Кто, за кого и зачем играет в этой игре на повышение? Что должно было произойти, чтобы одна картина, ранее предлагавшаяся за 10 тыс. евро, теперь  оказалась дороже одного приличного музея в приличном городе? Ответ, как всегда, попытались найти на Ближнем Востоке с его фонтанирующими нефтяными деньгами.
 
Тут же на просторах интернета возник арабский принц, которому, якобы, выдать полмиллиарда долларов на да Винчи  -  раз плюнуть, и делает он это ради престижа личного и эмиратского. Впрочем, реальный принц все эти сведения начал в спешном порядке опровергать. Так или иначе, с помощью принца или без него, но «Спаситель мира» в скором времени появится в стенах филиала Лувра в Абу-Даби – помяните мое слово, именно там ему самое место.
 
То, что новоявленный «Спаситель мира» стремительно порушил устоявшие стандарты арт-рынка, можно еще списать на магию имени. Не каждый день в свободную продажу поступает  Леонардо. Раньше, между прочим считалось, что музей обретает мировой уровень только в том случае, если у него есть картина Леонардо да Винчи. Нынче еще одним таким местом прибыло. Но суть произошедшего, однако, не в этом. История со «Спасителем» еще раз показала, насколько эфемерны прагматические законы в искусстве. Можно сколько угодно делать умный вид и высчитывать «инвестиции в картины», но все это чушь и глупость.  Искусство  - и шире, вся сфера эстетического – только и делает, что уворачивается от прагматизма. То, что хорошо продается, оказывается в историческом остатке ненужным хламом, а бедное и гонимое – чистейшим бриллиантом. Искусство само вовлекает в игры и рынок, и его воротил. В определенный момент человек вспоминает, что живет не ради банковских счетов…
 
Впрочем, это уже лирика. Сейчас я бы своему гипотетическому вопрошателю ответил так: «Да, Эль Лисицкому пришлось идти оформителем на ВДНХ. Но один его авангардный автопортрет (фотоколлаж с циркулем, который нынче висит в Третьяковке) может стоить дороже всей этой самой сталинской «выставки достижений» со всеми ее поросятами и снопами изобилия». Посчитывать тут прибыль – самое неблагодарное и самое бесперспективное дело. В самом искусстве высшая ценность и польза, а все остальное – от лукавого. 


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.
  • Нравится

Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • В Санкт-Петербург привезут работы Рембрандта

    В Эрмитаже в сентябре откроется выставка «Эпоха. Шедевры Лейденской коллекции», на ней будут представлены 80 картин из частных собраний голландской живописи XVII века, а также картины из эрмитажной коллекции. Выставка из Лейденской коллекции будет представлена после того, как ее показ завершится в Москве в ГМИИ им. ...
  • Объявлена тема следующей Венецианской биеннале

    На пресс-конференции, прошедшей в Палаццо Джустиниан в Венеции, была объявлена тема 58-й Венецианской биеннале современного искусства, которая состоится с 11 мая по 24 ноября 2019 года – «May You Live in Interesting Times» («Чтобы ты жил в интересные времена!»). ...
  • В Доме-музее Островского открывается выставка работ Натальи Шнайдер-Хачатрян

    В пятницу, 20 июля, в Театральной галерее на Малой Ордынке откроется выставка работ художника театра и кино Натальи Шнайдер-Хачатрян «Цветы для Коломбины». Выставка работ Натальи Шнайдер-Хачатрян продолжает серию выставок Бахрушинского музея, посвященных творческой судьбе учеников выдающегося режиссера, сценографа и педагога Николая Акимова (1901-1968). ...
  • Подделки как искусство

    Для всех, кто профессионально занимается искусством, подделка – вещь противная. Мало того, что в одночасье улетучиваются тысячи и миллионы долларов, заплаченные на продажах и перепродажах (подделка ведь не потянет и на сотню), это еще и страшное пятно на репутации. ...
Читайте также