В присутствии третьего

Валентин Гафт и Саид Багов поставили спектакль об исцелении души

 
Премьера на Другой сцене театра «Современник» – тихий медитативный спектакль, который начинается словно бы до прихода зрителей и продолжается после их ухода. Нет, сюжетно у него есть начало и конец – от вечернего возвращения отчима и пасынка в свое приморское поместье, через ночные разговоры, наполненные сведениями старых счетов, к рассветному прощению и прощанию с прошлым.
 
Но дело в том, что сюжет здесь не столь важен – он лишь повод для встречи, для разговора. Разговора, за которым следит некто третий, чей пустующий стул высвечивается на протяжение всего спектакля. Опять же сюжетно (и согласно программке) этот третий – мать. Мать пасынка и жена отчима, давно погибшая по его вине (пусть и косвенной) в автомобильной аварии – на ней сходятся все общие и глубоко личные воспоминания обоих героев, к ней обращены полусновидческие монологи, она может или отпустить, или продолжить пытку прошлым. Она да не она.

Да и Валентин Гафт с Саидом Баговым не сказать, чтобы играют Отчима и Пасынка – палитра их созданий много шире и одновременно ?же придуманных ими же героев. Персонаж Багова подвижен в своих сущностях: трижды сбегавший из дома неблагополучный сын, весьма успешный профессор, разочаровавшийся в профессии преподаватель, почти карамазовский черт, неудачник в личной жизни и, наконец, едва ли не кафкианский герой, запутавшийся в переплетении двух миров – окружающей нас суетной и бесконечно лживой действительности и зыбких лабиринтов внутреннего пространства. Причем нельзя сказать, что все эти сущности взаимодействуют между собой, давая персонажу развитие. Нет, при всех кратковременных всплесках эмоций он внутренне статичен, словно время его остановилось, а осталось одно лишь пространство.

Если герой Саида Багова дробится, раскалывается на собственные многочисленные отражения, то герой Валентина Гафта, полностью вбирается личностью актера. «Отчим» здесь лишь определенная сценическая условность, за которой даже не старается скрыться сам Гафт, выходящий к публике под десятилетиями заслуженные аплодисменты. Нет, он не играет себя – актера, артиста. Он, кажется, вообще, не играет и даже не ставит перед собой такую цель. Он выходит к зрителю, встречается со зрителем, говорит со зрителем. Ведь именно зритель (а вовсе не внесценическая мать) приглашен третьим на эти ночные бдения.

Зрителя приглашают на встречу с собственной старостью в самом чистом и высоком ее смысле. Не со старостью каждого из сидящих в зале, а со всеобщей старостью, всеобщей мудростью, пережившей не года, не десятилетия – века. Может быть поэтому Валентин Гафт в этом странном, повторюсь, медитативном действе вызывает в памяти Воланда на сеансе черной магии. Не воландовской демоничностью, не возвращением к сыгранному прежде персонажу, а мудрой, надземной отстранённостью. И тому (Воланду), и другому (Гафту) нет особого дела до происходящего вокруг них на подмостках: и сеанс с разоблачением и «якобы» спектакль не самоцель. Целью же для обоих остаются люди, сидящие перед ними. Вот только с одним существенным отличием: разочарованному во всем Воланду достаточно уже просто посмотреть и оценить этих представителей человечества, вот Валентин Гафт почти столь же мудрый, но не окончательно разуверившийся, еще надеется достучаться, пробиться сквозь все заслоны к самой сути человеческих существ.

Оттого-то ключевым моментом полуторачасового действа становится неожиданно длинный монолог Отчима в ответ на казалось бы мелкое, незначительное событие: у пасынка звонит телефон, и он дважды в трубку говорит «да». «Кому ты сказал «да»? – интересуется отчим. – Тому, кому уже давно следовало бы сказать «нет». И на этот короткий обмен репликами дальше накручивается невероятно длинный монолог отчима, который в бытовой ситуации свелся бы к одной-двум фразам: «Нехорошо говорить «да», когда думаешь «нет» – говоря так, теряешь себя. Надо научиться говорить «нет». Но Валентин Гафт превращает эту простую мысль в бесконечный монолог-заклинание: не говорить «да» вместо «нет» – оставаться человеком – уметь говорить «нет» - не предавать человеческое в себе – не поддаваться – человеческое достоинство – говорить «нет» - оставаться человеком – не убивать человеческое…

Не крик, не громкий призыв, почти бормотание… Камлание – вот, наверное, наиболее точное слово для этой сцены, да и для всего сценического действия. Действие в присутствие зрителя, но не развлечение – некий мистический театр. Камлание по точно выстроенной схеме: от призыва духа-помощника (герой Саида Багова), через совместное с ним угощение и беседу к сакральному путешествию и возвращению. Сакральный акт путешествия с целью исцеления души. Не своей, а потерянной –  души того самого Третьего. Души зрителя. 


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.
  • Нравится

Самое читаемое

  • Засада для художника

    На сайте Министерства культуры появился приказ, зарегистрированный в Минюсте 18 мая нынешнего года, согласно которому утверждаются «типовые отраслевые нормы труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств». ...
  • Умер актер Театра Маяковского Игорь Охлупин

    Народного артиста РСФСР, ведущего актера театра имени Маяковского Игоря Охлупина не стало в субботу, 9 июня. Он скончался в московской больнице «после непродолжительной болезни на 80-м году жизни». Об этом сообщили в театре им. ...
  • По системе Маковецкого

    Педагог Сергея Маковецкого по Щукинскому театральному училищу Алла Казанская любила говорить, что бывают артисты, чей талант не укладывается ни в какую систему, не поддается характеристике и описанию. Он как ртуть – отзывчив к любым переменам. ...
  • Владимиру Зельдину открыли памятник

    В среду, 13 июня, на могиле актера Владимира Зельдина на Новодевичьем кладбище был открыт бронзовый памятник, где артист изображен в костюме Дон Кихота.   «Это был великий артист и великий человек. И нам, конечно, сейчас очень его не хватает», - цитирует Интерфакс слова главного режиссера Центрального академического театра российской армии Бориса Морозова. ...
Читайте также


Читайте также

  • В своем формате

    Для петербургского Театра комедии им. Акимова Павел Сафонов – постановщик приглашенный, и это сразу чувствуется, ведь стилистика большинства спектаклей последних лет создана худруком Татьяной Казаковой.    Есть в премьере Сафонова еще двое приглашенных людей – это Илья Носков, который состоит в труппе театра «На Васильевском» и много снимается, и Наталья Ткаченко, которая вернулась в Комедию (пока не в труппу, а на конкретную постановку) после нескольких лет работы в разных театрах и тех же съемок в кино. ...
  • Московская оперетта готовит постановку по Штраусу

    В четверг и пятницу, 14 и 15 июня, на сцене Московского театра оперетты состоится премьера спектакля «Цыганский барон» по одноименному произведению Иоганна Штрауса. Эту оперетту театр ставит впервые за свою историю, сообщили журналистам в пресс-службе. ...
  • Александр Огарев открывает «Безымянную звезду»

    20 и 22 июня в Театре «Школа драматического искусства» Александр Огарев представит премьеру своего спектакля по известной пьесе «Безымянная звезда» Михайя Себастиана. Спектакль поставлен в одном из самых необычных залов театральной Москвы – трехъярусном «Глобусе», созданном по образцу шекспировского The Globe. ...
  • Театр им. Моссовета готовит очередную премьеру

    «Путешествие с тетушкой», спектакль по мотивам романа Грэма Грина, появится в репертуаре Театра им. Моссовета в новом сезоне. Комедию о жизни эксцентричной английской дамы, которая, не смотря на годы, сохранила страсть к авантюре, ставит режиссер Михаил Левитин-младший – сын Ольги Остроумовой. ...
Читайте также