Да здравствует «тара-ра-бумбия»!

Актеры и режиссеры – о секретах драматургии Антона Павловича Чехова

 
Чехов в истории русского театра – драматург особый. Сыграть «что-нибудь из Чехова» – мечта любого русского артиста, поставить Чехова – высшая режиссерская награда. Если кого-то из отечественных деятелей театра еще миновала встреча с этим автором, то, будьте уверены, она еще обязательно состоится. Рано или поздно.
1. Первая встреча с театром Чехова

2. В чем, на ваш взгляд, секрет популярности его драматургии?

3. Какой спектакль по Чехову произвел на вас самое сильное впечатление?

4. Кто из чеховских персонажей наиболее близок вам?



Олег БАСИЛАШВИЛИ, актер БДТ имени Товстоногова:

1. Мне повезло, я видел гениальный спектакль Московского Художественного театра «Три сестры» в постановке Немировича-Данченко, где играли замечательные артисты – Тарасова, Еланская, Хмелев, Болдуман, Ливанов, Грибов, Комиссаров и так далее. Ничего лучшего в своей жизни я не видел, это был Чехов, который заразил меня на всю жизнь этой «чеховской атмосферой», которая замечательно была найдена театром. И ни в одном театре мира, кроме БДТ, подобной атмосферы я больше не встречал.

2. Чехов, как доктор, беспощаден к своим персонажам. С одной стороны, профессия доктора требует большой доброты, желания помочь, а с другой – докторская профессия без трезвого взгляда на проблему – это уже не профессия. То есть он ставит диагноз и решает, что делать. И даже если нужна операция, которая проходит болезненно, эту операцию надо делать. Чехов очень современен сегодня, ибо указывает на те изъяны русского общества, которые были свойственны ему всегда – и до крепостного, и во время крепостного, и после крепостного права, и в наши дни. Человек ничуть не изменился. Остался таким же ленивым, погрязшим в каких-то мелких житейских дрязгах, опустившим руки, чем пользуются люди с нечистой совестью.

3. «Три сестры», которые я уже назвал.

4. Мне пришлось играть несколько чеховских ролей. Например, с Товстоноговым и Лебедевым мы делали телевизионный спектакль, состоящий из трех новелл. Это «Злоумышленник», «Дорогая собака», «Жених и папенька». Был и другой опыт – Андрей Прозоров в спектакле «Три сестры», поставленном Товстоноговым в БДТ. Товстоногов показал не только бытовую сторону жизни дома Прозоровых, но и ту скрытую, страшную трагедию, в которой пребывает семья и в которой пребывает все российское общество. Затем я играл Войницкого в спектакле «Дядя Ваня» опять-таки в постановке Георгия Александровича Товстоногова. Это одна из самых любимых моих ролей, требующая больших внутренних затрат, душевных сил, но каждый раз, идя на спектакль, я пытался решить одну и ту же проблему. Затем я играл Гаева в спектакле «Вишневый сад», поставленном Шапиро.

Валентин ГАФТ, актер театра «Современник»:

1. Я играл Гаева в «Вишневом саде», когда был студентом. Это была дипломная работа. А на вступительных экзаменах в Школу-студию МХАТ читал «Смерть чиновника». Меня за это и приняли.

2. Чехов дает огромный простор для проживания. Чем больше индивидуальность, чем больше художник, самостоятельно думающий, тем мощнее он может выразить себя. А театр без «себя» вообще не существует. Играть слова и буквы неинтересно. Для любой чеховской пьесы нужен режиссер, который поставит спектакль с таким прицелом, что вытащит потаенные смыслы. И актеры нужны сильные – настоящие личности. Сейчас режиссеры все чаще пытаются заменить то, о чем я вам говорю, знаками, геометрией. Наверное, можно и так, но Чехов рассматривается не геометрией, он рассматривается гармонией. Он не арифметический драматург, как Ионеско и Беккет. В каждом своем произведении Чехов создал удивительный рисунок. Тебе дается пространство и разгадывай его. Почему бывает скучно? Скучными руками сделано. Нет ничего интересного, чем думающий или активно действующий персонаж, который может держать зал часами. Это как огонь в камине, от которого оторваться нельзя. Но для этого нужно быть огнем и для этого нужно иметь камин.

3. «Три сестры» во МХАТе конца 1940-х годов. Потрясающе! Сейчас, когда слушаешь по радио этот спектакль, нельзя сказать, что тогда было плохо. Но слышно, как фразы «соединялись» по-другому. Мхатовцы чувствовали, для кого они играют. Приподнятость какая-то была, которая и волновала. Как пел Бернес «Темную ночь»? Не просто как бытовую песню. Он сидел, почти не двигаясь. Сзади проносили раненых, а он смотрел в одну точку, почти ничего не делая. Вот это был чеховский вариант. Почему до сих пор нельзя от него оторваться? Это как в случае с Полом Скофилдом, который играл «Гамлета». Так вот, я могу сказать, что Скофилд рядом не стоял – Бернес сильнее.

4. Сейчас Фирс. Но со временем предпочтения менялись.

Кирилл ПИРОГОВ, актер «Мастерской Петра Фоменко»:

1. Когда я учился на первом курсе, в Москве проходил чеховский фестиваль, и было пять «Вишневых садов». Я ходил их все смотреть. Это было первое, безумное и странное впечатление от Чехова. Актеры из разных стран играли спектакли по одной пьесе. Это были кардинально разные постановки, но все это был Чехов.

2. В свое время Чехова очень обвиняли за то, что он не говорит, куда надо идти. То есть не указывал направления. И очень ругали критики, не оставляя камня на камне. А мне кажется, в этом и заключается один из секретов его популярности. У него не очень внятное и жесткое отношение к предметам, которые он обсуждал или о которых писал. Простор для трактовок. И свое личное мнение из пьес он максимально убирал – составлял объективную картину, чтобы люди сами могли увидеть и разобраться, увидев жизнь такой, какая она есть.

3. Очень трудный вопрос. Их много, и они почему-то рифмуются у меня друг с другом. Разные спектакли разных театров мира. В памяти у меня всплывают разные сцены из разных спектаклей, как будто это одна большая постанова, поделенная на очень много людей и интонаций. Помню очень хорошо сцены из штайновского спектакля «Дядя Ваня», который он делал в Италии с итальянскими артистами. И очень хорошо помню там Соню – рыжеволосую артистку. Интонация в спектакле была потрясающе музыкальная. Потом смотрел «Дядю Ваню» Додина и вспоминаю там Петра Семака. Недавно смотрел постановку Туминаса и вспоминаю Сергея Маковецкого. Это три «Дяди Вани», которые у меня не вымещают друг друга, а, наоборот, стоят рядом и не мешают друг другу.

4. Не знаю, здесь все зависит от исполнения. Например, я однажды слышал запись рассказа Чехова «Душечка», который потрясающе читала, играла Инна Михайловна Чурикова. А вообще играть его произведения чрезвычайно трудно. И будь то проза или драматургия – артистам трудно всегда, потому что не имеют права врать. Всем, кто пытался его играть, нужно быть предельно честным по отношению к себе, иначе спектакль получится скучным, унылым и немножко кокетливым.

Владислав ВЕТРОВ, актер театра «Современник»:

1. Спасибо моему учителю литературы, которая довольно часто предлагала в качестве домашнего задания разыграть отрывок из какого-либо чеховского произведения. Я вырос на родине Антона Павловича в Таганроге, поэтому нет ничего удивительного в том, что произведениям Чехова уделялось гораздо больше внимания, чем другим классикам. В школе я читал со сцены рассказ «Ушла» и – ни много ни мало – монолог пьяного Чебутыкина из «Трех сестер»…

2. Секрет – в прозрачности его текстов. Они не конкретны, не однозначны, и вариантов прочтения может быть великое множество. Человек всегда занимался собой. 99 процентов людей с утра до вечера обеспокоены тем, как они выглядят, как к ним относятся, любят их или нет. Они не говорят развернутыми литературными текстами, говорят междометиями, случайными, казалось бы, фразами, которые в определенном контексте информативней монологов на две страницы. У Чехова именно такие люди. Да здравствует «тара-ра-бумбия»!

3. К сожалению, я больше играю в пьесах, нежели смотрю спектакли. Но последнее мощное впечатление – это, конечно, «Дядя Ваня» в постановке Римаса Туминаса. Ему удалось достигнуть максимального воздействия, по крайней мере, на меня, в те моменты, когда на сцене ровным счетом, казалось бы, ничего не происходит… когда ощущаешь, как душа истекает по капле…

4. На разных этапах моей жизни симпатии к персонажам менялись. Сейчас же они мне все дороги. Когда-то с удовольствием играл в «Предложении», в «Юбилее», «Свадьбе», чуть позже в «Иванове», «Дяде Ване». Всегда хотел сыграть Лопахина в «Вишневом саде», но пока не довелось, да и «Чайка» обошла меня стороной. Сейчас в постановке Галины Борисовны Волчек исполняю Вершинина в «Трех сестрах», в этом же спектакле раньше играл Соленого. Очень большое впечатление произвела на меня многолетняя работа над образом самого Антона Павловича в фильме Марлена Хуциева «Невечерняя». Работа над фильмом продолжается…

Иосиф РАЙХЕЛЬГАУЗ, художественный руководитель театра «Школа современной пьесы»:

1. Будучи студентом ГИТИСа, я поставил сцену Ирины и Тузенбаха из «Трех сестер». Ирину играла моя однокурсница Ирина Алферова, а Тузенбаха – Маркос Шиапанис, ныне один из крупнейших миллионеров. Я решил эту сцену таким образом: вечером были проводы полка, все сильно перепились, и Тузенбах с Ириной вышли в сад. При этом Ирина вышла практически обнаженная в наброшенной сверху офицерской шинели. Когда мы показывали этот отрывок, у Алферовой вдруг распахнулась шинель и потрясенная кафедра увидела ее юное тело. Тут же поставили вопрос о моем отчислении, но Попов и Кнебель меня отстояли. Вот это была моя первая встреча с театром Антона Павловича.

2. Он открыл совершенно новый технологический способ драматургической записи и последующей ее расшифровки режиссерами. Всю мировую драматургию я делю на до Чехова и после Чехова. До Чехова не нужна была режиссура: персонаж одно и то же чувствовал, думал, делал и об этом же говорил. А после Чехова персонаж начал чувствовать одно, думать другое, делать третье, говорить четвертое. Поэтому Чехов родил режиссуру как профессию и определил драматургию всего ХХ века и, как теперь понятно, XXI века.

3. Когда мне было 17 лет, я работал монтировщиком декораций в БДТ. Нажимал на кнопку в спектакле Товстоногова «Три сестры». И кнопка вывозила фуру, на которой были Эмма Попова (Ирина) и Сергей Юрский (Тузенбах). И поскольку я нажимал кнопку, эта сцена десятки раз производила на меня неизгладимое впечатление.

4. Я узнаю себя во многих чеховских персонажах. Но, пожалуй, наиболее узнаваем для меня Тригорин.

Вера ВАСИЛЬЕВА, актриса Театра сатиры:

1. Ну, так по-настоящему, всерьез, это «Три сестры» в постановке МХАТа, которую я видела еще в юности. С подружкой забирались на галерку, садились на лесенку и смотрели оттуда на удивительных артистов Художественного театра – Тарасову, Еланскую, Гошеву, Болдумана и других. А потом возвращались домой и плакали от восторга и чистоты, которые проникали в душу благодаря спектаклю.

2. Чехов очень прост для человека, который хочет видеть сюжет. Но секрет чеховских пьес как раз и заключается в том, сюжет здесь не так важен. Казалось бы, все просто, но чувствующий человек видит за этим значительно больше.

3. Мне очень нравился спектакль Веры Ефремовой в Твери, где я потом играла Раневскую.

4. Мне близки его женские роли – больше всех Раневская. Как ни странно, мне очень нравится и Аркадина, потому что в ней так много истинно женского и актерского и ее можно играть очень по-разному, начиная от нелюбви к такой женщине и кончая абсолютным оправданием. Раневских я видела очень много и, как ни странно, очень многих принимала, хотя они были разные. Это женщина, которая манит к себе. У Демидовой одна манкость, у Литвиновой, которая вроде бы даже и не проигрывает эту роль, – другая. Я видела даже Светлану Крючкову, которая, казалось бы, совсем не подходит для этой роли, но в то же время мне казалось, что передо мной русская барыня, которая полюбила и словно в омут бросилась…

Александр ФИЛИППЕНКО, актер:

1. Это было в 1960-е годы, когда среди молодежи была популярна модельная драматургия – ранний Мрожек, Ионеско, Беккет, Гавел, Брехт. И на этом фоне в Щукинском училище (я пришел туда после физтеха) мы каждый год играли рассказы Чехонте, как зачеты. А потом была «Лебединая песня» («Калхас»). И я до сих пор мечтаю сыграть ее на сцене. Это удивительная драматургия. Чехов блестяще понимает кухню театра.

2. Чехов, как Федор Михайлович Достоевский, в самых потаенных, дальних углах твоей души копается, переворачивает там все, что становится страшно. Он все знает про нас. И нет для актера большего счастья, чем играть Шекспира и Чехова. Там столько возможностей для актера!

3. Люблю и уважаю спектакль Туминаса, который он выпустил в этом сезоне в Театре Вахтангова. Видел. Очень нравится. А когда-то сильное впечатление на меня оказывали чеховские пьесы, поставленные иностранцами. Например, «Три сестры» Питера Штайна. Это было еще в советское время. И в те времена мы увидели иной разворот, иную трактовку, казалось бы, до боли знакомых пьес. Чехов в те времена зазвучал как международный автор. А наш спектакль в Театре Моссовета – российский.

4. Конечно, профессор Серебряков (Александр Филиппенко играет его в премьерном спектакле «Дядя Ваня» на сцене Театра им. Моссовета. – Ред.). И, кстати, в этом ведь загадка и тайна: почему актер вахтанговской школы, для которого свойственны гротеск и сатира, которому ближе Гоголь и Салтыков-Щедрин, вдруг обращается к Чехову?

Анна НЕРОВНАЯ, художественный руководитель московского театра «Бенефис»:

1. Моя первая встреча с театром Чехова произошла, когда я поступила в Школу-студию МХАТа на актерский факультет, на курс к Массальскому, и увидела «Трех сестер». Я помню свои впечатления: играли мхатовские старики, и, конечно, я была совершенно потрясена. Это была первая встреча не только с Чеховым, но и с этим великим театром. Уже потом, несколько позже, когда я училась режиссуре в ГИТИСе у Анатолия Эфроса, мне повезло увидеть его чеховские спектакли – и «Чайку», и «Трех сестер».

2. Конечно, это эфросовская «Чайка».

3. Чехов абсолютно современен, да. Наша премьера, которую мы сыграли в юбилей театра «Бенефис», «Невеста» – тому доказательство. Это совсем другой Чехов, совсем другие герои: они совершают шаг, а не мечтают его сделать. Надя выбрала свой путь – путь в революцию, в которую приходят разными путями. Чехов все предвидел. И для меня этот рассказ стал ни много ни мало историей о крахе России.

4. О, как сложно сделать выбор!.. Наверное, дядя Ваня. Это такой удивительно русский персонаж – с открытой душой.


  • Нравится


Самое читаемое

  • «Ленком» перенес вечер памяти Николая Караченцова

    Московский театр «Ленком» перенес дату вечера, приуроченного к 75-летию Николая Караченцова, на 27 января. Как сообщал «Театрал», мероприятие должно было состояться 21 октября – в преддверии дня рождения актера. ...
  • «В Москву, в Москву»

    В четверг, 10 октября, в Музее Москвы состоялась премьера постановки режиссера Дмитрия Крымова и продюсера Леонида Робермана «Борис». Еще не начался спектакль, а сразу становится жаль мальчиков. Вот они побросали портфели и играют в футбол. ...
  • «Вы открыли нам новую эру!»

    Двенадцать вечеров подряд в самом центре французской столицы на сцене театра «Мариньи», расположенного на Елисейских полях, вахтанговцы играли «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню». Почти десять тысяч зрителей побывали за это время на топовых спектаклях Римаса Туминаса, принимая их чрезвычайно эмоционально и восторженно. ...
  • «Я не закрою кабинет и буду приходить в театр»

    Художественный руководитель московского театра «Современник» Галина Волчек планирует найти сотрудника, который мог бы вести дела в ее отсутствие. Об этом она сообщила во вторник, 1 октября, на сборе труппы в честь открытия 64-го сезона. ...
Читайте также


Читайте также

  • Наталия Опалева: «Мы придумали особый жанр – «изо-сериал»

    Проект Музея AZ «Свободный полет», посвященный Андрею Тарковскому и художникам неофициального искусства второй половины ХХ века, с успехом прошел в Западном крыле Новой Третьяковки. «Театрал» побеседовал с генеральным директором Музея AZ Наталией Опалевой. ...
  • «Эта великая книга еще не прочитана»

    Молодежный театр на Фонтанке продолжает программу международного сотрудничества. В апреле Шведский театр из города Турку представит на этой сцене спектакль «Женщины – 3» финской писательницы и режиссера Туве Аппельгрен, а недавно здесь состоялась премьера испанского театра «Трибуэнье» «Полет Дон Кихота». ...
  • Сергей Скрипка: «Наше кино движется в правильном направлении»

    В субботу, 5 октября, художественный руководитель и главный дирижер Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей СКРИПКА отмечает 70-летие. В преддверии праздника «Театрал» побеседовал с юбиляром. ...
  • Олег Басилашвили: «Товстоногов занимался жизнью человеческого духа»

    В эти дни в БДТ им. Товстоногова всё связано с именем Олега Басилашвили: на фасаде театра появился огромный баннер с фотографией из премьерного спектакля «Палачи», в котором народный артист СССР играет главную роль, а в фойе устроили масштабную выставку, где фотографии из семейного архива, кадры из фильмов, сцены из спектаклей перемежаются с цитатами юбиляра. ...
Читайте также