Профессор Дмитрий Трубочкин: «Результаты гадательны, а последствия необратимы»

 
Как сообщал «Театрал», 8 сентября в Большом театре состоялся круглый стол, посвященный опыту Дирекции императорских театров. Валерий Фокин, Владимир Урин, Кирилл Крок, Мария Ревякина и другие руководители ведущих театров говорили об особенностях современной системы управления (в этом плане: чем мог бы пригодиться опыт императорской дирекции). А началась встреча с исторического экскурса, который провел доктор искусствоведения, профессор Дмитрий ТРУБОЧКИН.
 
– Нынешний год щедр на юбилеи. Для театрального сообщества это юбилей Октябрьской революции и юбилей выпуска мейерхольдовского «Маскарада» в Александринском театре – спектакля, которому суждено было обозначить конец эпохе императорских театров, конец Серебряного века в русском искусстве. Премьеру «Маскарада» играли в Петрограде под гром выстрелов. Это очень важная постановка, в которой сошлось много важных знамений для истории русской культуры. И недаром именно в эти дни, незадолго до столетия Революции, «Маскарад» будет показан в Москве на сцене Большого театра.
 
Есть и еще юбилеи: 250 лет учреждения единой дирекции императорских театров и 300-летие со дня рождения первого директора придворного русского театра Сумарокова. Всё это имеет прямое отношение и к Александринскому театру, и к русским императорским театрам в целом.
 
Наконец, еще одно событие, составляющее важную причину нашей встречи: 100 лет назад произошла смена моделей управления театрами в России. Исторические модели управления театрами – именно это мы бы хотели сегодня обсудить.
 
Первая модель, которая в истории российского театра просуществовала наиболее длительное время (160 лет), это – дирекция императорских театров, единый управляющий орган над всем театральным хозяйством. Почему эта модель была такой устойчивой? Назову несколько причин.
 
Первая причина – в силе исторической традиции. После создания объединенной театральной дирекции в 1767 году каждый театр, учреждаемый императорами, автоматически попадал в «государево хозяйство». Исторические традиции чрезвычайно уважали.
 
Я с огромным интересом перечитал официальные документы 1890-х и 1900-х годов: в них содержатся уникальные формулировки, и все как будто про нас. Казенные резолюции сочиняли в то время неторопливо и со вкусом. Хочу привести, например, одну из формулировок, содержащуюся в «Проекте законоположения императорских театров». Там обсуждался вопрос сокращения штата театров за счет сокращения московской балетной труппы (потому что балет был не самым востребованным искусством в Москве, и труппа заметно уступала по силам питерской). Предлагалось также снять с баланса оркестр при драматических труппах в Москве и Петербурге. Но управляющий делами дирекции императорских театров Погожев сказал, что он этого делать не будет. Вот как он это обосновал в законодательном документе, цитирую: из «уважения к традициям», каковое позволит «избежать ломки, результаты которой гадательны, а последствия необратимы». Потрясающе! Это в наш Минфин надо отправить.
 
Вторая причина – в том, что в России долгое время сохранялась государственная монополия на театры, которая была отменена только в 1882 году. И тогда же в Москве (еще один юбилей – 135 лет назад) появился Театр Корша – самая устойчивая театральная антреприза с замечательной труппой. Во многом он стал конкурентом императорским театрам. Как только легализовали частное предпринимательство в театре, тут же возникло и быстро окрепло новое направление театральной деятельности, правда, просуществовавшее сравнительно недолго: чуть более 45 лет – фактически, до свертывания НЭПа у нас в стране.
 
Таким образом еще до Революции наметилась конкуренция между театрами государственными и антрепризными. Разница между двумя типами театров стала предметом дискуссий. Их сравнивали не только по форме собственности, но и по содержанию, и по-разному отвечали на вопрос, в каком типе театров по преимуществу живут «консерваторы», в каком «прогрессисты»; какой тип театров по преимуществу «развлекательный», какой «просветительский». Эти дискуссии зазвучали с новой силой в конце 1980-х, когда некоторые театральные деятели пытались найти именно в антрепризе альтернативу государственным репертуарным театрам.
 
Наконец, третья причина очевидна: в России театры составляли важнейшую часть придворной культуры. Как тогда говорили, «знак государевой щедрости» в ответ на эстетические запросы подданных. Так что единая дирекция, подчинявшаяся Министерству императорского двора, вполне соответствовала такому пониманию.
 
Я позволю себе процитировать документ, составленный в 1900 году, из которого ясно, как сами казенные люди из Театральной дирекции определяли функции императорских театров. По их мнению, театр – учреждение, предназначенное не для извлечения коммерческой выгоды и не для развлечения. Я цитирую: театр – это «учреждение, имеющее высшие воспитательные задачи, в котором выбор репертуара ведет за собою вкус публики, а цельность и высокие достоинства исполнения и обстановки вырабатывают правильную художественную и театральную критику. Заботы такого рода театра сосредотачивается преимущественно на качестве и направлении предлагаемых зрелищ; экономические же вопросы – расхода и сбора в таком театре, как и во всяком педагогическом учреждении занимают подчиненное место». Так театр был определен в 1900 году.
 
Интересная деталь: при ясном понимании просветительской функции театра их не отнесли к ведомству Министерства народного просвещения. Театры, по убеждению учредителей и управляющих, занимались просветительской деятельностью под эгидой дирекции императорских театров; просто их задачи, как тогда говорили, совпадали с «просветительскими задачами Правительства». Кстати, после Революции театры (в том числе бывшие императорские) будут прикреплены к Комиссии по народному просвещению, затем – к Народному комиссариату по просвещению.
 

После реформы 1882 года в театрах главенствовали два управления: режиссерское и административное. И первенство в императорских театрах всегда отдавали административному управлению – то есть директору.

 
На этой почве постоянно возникали дискуссии. Я процитирую докладную записку начала XX века, которая тогда называлась «Особое мнение». Высокопоставленный чиновник, входивший в городскую театральную комиссию, курировавшую публичные зрелища, пишет: «Полнота власти директора возможна, лишь когда он является вместе с тем и собственником театра. В таком случае, если директор даровитый администратор, то все, как постоянные, так и чрезвычайные, расходы он переносит на публику, то есть на потребителей, если же директор неумелый в своем деле, то он платится собственным карманом. Не то положение наших казенных театров. Публика их не оплачивает и в половину стоимости даруемых ей представлений. Бóльшую половину на них расходует казна. Никакое же расходование чужих денег, а в особенности казенных, то есть общенародных, Правительство не может предоставить произволу одного лица».
 

Согласитесь, это рассуждение очень нам знакомо сегодня. Естественно, следуя логике чиновника, мы делаем вывод, что распределять казенные деньги может не этот вот директор, а другой человек (то есть сам автор докладной), который входит в театральную комиссию: члены комиссии должны посоветовать директору, как распределять казну, так как у них почему-то сложилось мнение, что у них больше понимания, чем у профессионала-директора, на чтó в театре должны тратиться общенародные деньги.

 
И все же, при всех дискуссиях, единовластие директора в императорских театрах формально не нарушалось. Конечно, у него были постоянные заботы, как и сегодня, связанные с добыванием денег, с укреплением связей между художественными задачами и производством, и пр. Обо всем этом мы можем прочитать в воспоминаниях Теляковского – прекрасно изданном, очень поучительном документе под названием «Дневники директора императорских театров».
 
Система управления театрами поменялась после 1917 года. Понятие государственных театров осталось: все бывшие «императорские» стали называться «государственными». Рядом с ними возникало большое количество любительских коллективов, полупрофессиональных, частных, учреждаемых разными людьми и организациями. И в один момент в Совнаркоме было принято решение централизовать театральное дело, и в августе 1919 года был выпущен декрет, который долго готовился, и подготовительный период был непрост.
 
Кстати, была проделана работа для того, чтоб из названия этого документа убрали слово «национализация». Национализация была фактически объявлена, но в документе поменяли акценты, и в окончательной редакции декрет Совнаркома назывался «Об объединении театрального дела». Главная его мысль заключается в том, что вводилось единое управление всеми театрами через Центральный театральный комитет. В этом смысле административная схема приблизилась к той, что уже сложилась когда-то – то есть к дирекции; только количество театров, подлежавших централизованному управлению, резко увеличилось.
 
Декретом вводились две категории театров: автономные и неавтономные. И те, и другие претендовали на государственную субсидию и на пользование национальным имуществом при определенных условиях: это зависело от художественного уровня, качества и авторитета театрального коллектива; обязательным было осуществление административного и хозяйственного контроля со стороны советской власти. Центротеатр оставлял за собою права давать любому театру указания по репертуару.
 
Декретом вводилось также разграничение между театрами государственного и местного значения; эта разница была обозначена, но не раскрыта. Впоследствии, как мы знаем, ее истолковали как иерархию подчиненности театров государственному или местным бюджетам: и сейчас у нас есть театры федеральные, региональные и муниципальные. То что было заложено тогда, составило основу современного законодательства.
 
Приведу еще одну любопытную цитату. В 1919 году Луначарский, комментируя национализацию театров, пишет: «Я охотно повременил бы с национализацией пока на меньшем объеме управления окрепнет финансовый аппарат, на местах подберутся и наберут опыт ответственные люди. Но жизнь течет стремительно. Мы постоянно стоим перед опасностью, что осторожных государственных людей могут обогнать неосторожные экспериментаторы». Поэтому и с национализацией театров торопились.
 

Вот еще одно великолепное выражение для нас: «Мы постоянно стоим перед опасностью, что осторожных государственных людей могут обогнать неосторожные экспериментаторы». Очень подходит к современности.

 
Итак, история дает нам несколько увлекательных сюжетов, которые сегодня целесообразно обсудить.
 
Уместно ли использовать опыт дирекции императорских театров сейчас? В чем он годится для современности, а в чем нет? Какие элементы из известных нам моделей управления театрами подходят для нашего времени?

Читайте также:
Валерий Фокин: «Это наше хроническое заболевание»

Кирилл Крок: «Ситуация для российских театров чудовищная»



Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.
 
  • Нравится

Самое читаемое

  • «Это путь к гибели театра»

    Юрий Бутусов разделяет тревогу Константина Райкина по поводу строительства нового здания Российского государственного театра «Сатирикон». Об этом режиссер сказал «Театралу» во вторник, 14 ноября, комментируя заявление, которое худрук «Сатирикона» сделал накануне вечером. ...
  • «Я несколько лет жизни потерял на этом судебном заседании»

    Целый ряд существенных заявлений, которые 8 ноября Александр Калягин сделал на чрезвычайном заседании СТД, касались прежде всего несовершенства правовой системы. По мнению председателя Союза, в стране развернута «кампания по дискредитации культурной сферы», которая «ведется по нескольким направлениям». ...
  • Александр Калягин: «Нас хотят выкинуть за обочину общественной жизни»

    Вечером в среду, 8 ноября, в СТД завершилось заседание, на котором Александр Калягин, худруки и директора столичных театров (в их числе Алексей Бородин, Олег Табаков, Марк Захаров, Кама Гинкас, Мария Ревякина, Евгений Писарев) призвали пересмотреть законы, регулирующие творческие процессы. ...
  • «Как беспардонно склоняют на все лады его имя…»

    Получилось, может длинно и даже пафосно, чего я не люблю и боюсь. Но мне хотелось, чтобы кто-то почувствовал то, что чувствую я, когда вижу, слышу, читаю… Как беспардонно склоняют на все лады имя Кости Райкина, оскорбляя его, ставя под сомнение его искренность и личную человеческую, актерскую драму, разворачивающуюся сейчас на наших глазах. ...
Читайте также


Читайте также

  • Московский театр оперетты празднует 90-летие

    Московский Государственный академический театр оперетты 24 ноября отмечает 90-летний юбилей. В музыкальном представлении примут участие народные артисты России Светлана Варгузова, Елена Зайцева, Елена Ионова, Герард Васильев, Юрий Веденеев, Александр Маркелов, заслуженные артисты России Светлана Криницкая, Елена Сошникова, Михаил Беспалов, Вячеслав Шляхтов, а также весь творческий коллектив театра, включающий хор, балет и оркестр под руководством главного дирижера Константина Хватынца. ...
  • Анатолий Адоскин: «Это было мне предназначено…»

    Актер Анатолий Адоскин в четверг, 23 ноября, отмечает 90-летие. Уже более 50 лет он работает в Театре имени Моссовета и успешно снимается в кино. Но сам актер главным в своей жизни считает исследовательскую работу, изучение творчества поэтов пушкинской поры. ...
  • Дмитрий Хворостовский: «Красивый голос – это только аванс»

    После двух с половиной лет борьбы с тяжелым заболеванием Дмитрий Хворостовский ушел из жизни в ночь на 22 ноября на 56-м году жизни. В память о выдающемся баритоне, чей талант вызывал восторг и согревал сердца, хочется напомнить интервью артиста «Театралу». ...
  • Эймунтас Някрошюс: «Надо ценить ежедневную жизнь»

    Во вторник, 21 ноября, Эймунтас Някрошюс отмечает 65-летие. По случаю юбилея «Театрал» приводит фрагаменты интервью режиссера нашему изданию.   О судьбе …Мне действительно повезло. Как-то все совпало. Как, бывает, выигрываешь в лотерее. ...
Читайте также