Андрей Хершкович: «В театре нам не платят ничего»

 
Только что завершился фестиваль «Мир русского театра», организованный «Театралом» в небольшом итальянском городе Монтекатини-Терме. На форуме собрались единомышленники, поклонники русской театральной школы из разных стран. Журналисты, побывавшие на фестивале, побеседовали со многими участниками. Предлагаем вашему вниманию интервью наших коллег с венгерским актером Андрашом Хершковичем.

Кто бы мог подумать, что в тосканском городишке Монтекатини-Терме в эти минуты происходит нечто важное для нашей культуры, а именно открывается Первый международный фестиваль «Мир русского театра» (организован Валерием Яковым, директором премии «Звезда Театрала»).
 
Вы в курсе, что в одной только Германии до 70 (!) русскоязычных театров? А по всей Европе их сколько? А в Штатах, в Австралии? Глаза на лоб полезут от удивления. А меж тем русскоязычные театры особенно за последние лет пять стали явлением (а не просто случайной эмигрантской забавой), и об этом все заговорили всерьез.
 
А далеко ходить не надо, чтобы в этом убедиться. Пока монтируется сцена в термах Теттуччо, где и антураж волшебный, а акустика, я как раз познакомился с артистом Андрашом Хершковичем, причем, этническим венгром из будапештского Русского театра-студии (театр как раз здесь празднует свое 20-летие). Он абсолютно непосредственен в своих ответах, что и рисует нам образ русского театра за рубежом. Весьма необычный.
 
— Итак, Андраш…
 
— Да зови меня Андрей просто. Мне так приятнее, когда русские так величают.
 
— Язык у тебя вообще без акцента: смешанная семья?
 
— Нет, семья венгерская. Просто мне было три года, когда отец-инженер поехал в Москву в командировку, работал в Совете экономической взаимопомощи. И до девяти лет я жил у вас, в Москве. Ходил и в садик, и в школу в Черемушках.
 
— А почему ты в артисты пошел?
 
— Давно искал возможности, но жизнь шла и… всё никак. Учился я в Будапеште сначала на биохимика в одном университете; закончил, впрочем, другой: стал картографом-гидрологом. Лет пятнадцать занимался геоинформационными системами, очень это любил, потом надоело. Теперь работаю переводчиком с английского…
 
— А как в театре-то оказался?
 
— А потому что было мало возможности пользоваться русским языком. В 9 лет общение-то закончилось. И я стал тосковать по языку. Мне сейчас говорят — акцента нет почти, московский говор. Так я именно в театре и пополнил словарный запас.
 
— Вот у нас тут спорят о патриотизме до колик — кто патриот, кто нет, а тут венгр тоскует по русскому языку!
 
— Да, представь себе. Культура-то мощная за русским языком стоит! И мне знакомый подсказал — есть такой русский театр Зинаиды Зихерман-Соколовой, иди туда. Я и пошел, приняли с большой радостью, потому что мужчин там всегда не доставало. Как роли расписывать без мужчин?
 
— И актерской школы у тебя не было?
 
— Никакой. Нет, я всегда любил читать на публику стихи. Но проза — это другое. Она шагами учится. Ногами. Не текст я стал зубрить, а понимать актерскую задачу. Вот в нашем спектакле по Николаю Коляде «Скрипка, бубен и утюг» у меня есть мизансцена, когда нужно получить булочку у буфетчицы.
 
— Бесплатно?
 
— Естественно. Если человек просто выучил текст, всё прозвучит фальшиво. А как надо? А надо, чтоб тебе лично, внутри тебя созрело жуткое желание, что тебе ну позарез нужна эта чертова булочка! И вот если тебе взаправду нужна эта булочка, — выучишь ты текст, не выучишь — роль все равно сыграешь. Ошибки не будет, даже если текст не точно произнесешь. Дай булочку!
 
— Так что, в твоем театре в Будапеште — все артисты-любители?
 
— Все любители, кроме художественного руководителя, она — профессионал, актриса и педагог. Нас человек восемнадцать в труппе. За сезон ставится примерно одна пьеса — то «Восемь любящих женщин», то «Офис», то вот Коляда…
 
— Работаете, в основном, для русской диаспоры?
 
— Не только, венгры тоже очень интересуются. Язык — русский, титры — венгерские. На фестивалях, например, в Дублине — английские титры.
 
— Все ли понятно венгерской публике, когда ставите русские пьесы?
 
— Далеко не всё, это немножко из другой жизни. Толп на спектаклях не бывает, но есть несколько дюжин, которые приходят регулярно. Остальные раз от разу меняются. Для кого играть — есть. Важно — как играть. Тонус важен. Бывает, играем — зал ни гу-гу, ушами хлопает. С другой стороны, есть чисто культурные различия — это серьезнее. Когда зритель не понимает, а я начинаю в два раза больше «стараться», играть выразительнее, чтоб угодить, — нет, этого вообще нельзя делать. Если нет общей культурной основы для понимания эпизода — ничего не поделаешь.
 
— Но в основном, вы все играете классику?
 
— В основном. Но старые пьесы перекраиваются. Берется, скажем, Чехов, он любимец. Великан своего дела. Вот есть у нас спектакль «Доктор Чехов», сварганен как пазл из разных коротких новелл. Хорошо сварганен. Но как часто бывает в любительских театрах? Едем на гастроли, а два-три актера (в жизни работают в других местах) не могут. А они заняты в трех явлениях.
 
— И что делать?
 
— Ничего. Явления вынимаются, в спектакле образуется дырка, и туда вставляется что-то другое. Таким образом, наши спектакли постоянно меняются. А что — обычное дело. Люди заняты, или не захотели, или конфликт какой. А ты ж им не скажешь ну-ка, быстро езжай, а то тебя накажу. Можно только сильно выражаться, грозно взглянуть, а более ничего не сделаешь. Все же любители. Вот и сейчас мы привезли половину спектакля Коляды (там две пьесы в одной), а почему? Да потому что с «Бубном и утюгом» случилась такое, что Юля наша, играющая невесту, на седьмом месяце сейчас. Пузо внушительное. Не получается. И не заменишь. Так что привезли только «Скрипку».
 
— А в Чехове что выпадает?
 
— Нет, там проще. Ну лет десять назад составили этот спектакль из одной обоймы рассказов, но кто-то ушел из театра, или вообще уехал из страны, значит, режиссер вставляет другой рассказ, третий… вот и получается, что наиграно всего 15 рассказов, а в каждом конкретном случае играет 7-8 «запчастей» из тех артистов, кто под рукой.
 
— А в театре вам мало платят?
 
— Ничего. Наоборот, мы сами платим взносы.
 
— Нет, серьезно?
 
— Конечно. У нас все на энтузиазме.
 
— Крик души?
 
— Скорее, полет души. Хотя, бывает «полет», а бывает «дерганье».
 
— А приход денег с билетов?
 
— Ну, это все минимально. Нет, на поездки нам дают, скажем, сюда, в Италию, я приехал дешевле, чем ехал бы на свои…
 
— А молодежь в театр приходит?
 
— Вот наш театр празднует сейчас 20-летний юбилей, из этого следует, что пошла уже вторая генерация — дети тех, кто пришел в театр изначально. Преемственность существует. Были моменты, когда молодежи не было, никак не шла, «не на чем строить будущее», но сейчас полегчало.
 
— Так какая у них мотивация, если они здесь не зарабатывают?
 
— Единое культурное поле, общение. Это важно. Это манит. Русский язык затягивает. Великий язык!


  • Нравится


Самое читаемое

  • Скоропостижно скончался Дмитрий Брусникин

    Вечером в четверг, 9 августа, пресс-служба МХТ им. Чехова сообщила, что в возрасте 60-ти лет ушел из жизни актер, режиссер, педагог Школы-студии МХАТ Дмитрий Брусникин. Обстоятельства скоропостижной смерти неизвестны. Как сообщил «Театралу» источник в администрации МХТ, «причину пока никто не знает. ...
  • Дмитрий Брусникин: «Мы многого не успеваем»

    Замечательный режиссер, педагог, актер Дмитрий Брусникин, скоропостижно скончавшийся 9 августа на 61-м году жизни, не раз становился героем журнала «Театрал». И всегда в своих интервью он много говорил о молодом поколении, о смене традиций, о поиске интонации времени. ...
  • Директор театра «Практика» Борис Мездрич: «Я нахожусь в сложном положении»

    В связи со скоропостижным уходом из жизни художественного руководителя театра «Практика» Дмитрия Брусникина, «Театрал» дозвонился директору театра Борису Мездричу и попросил его сказать несколько слов… - Я нахожусь в сложном положении. ...
  • «Почему так рано?! Куда вы спешите?!»

    В понедельник, 13 августа, Москва простилась с замечательным педагогом, актером и режиссером Дмитрием Брусникиным, который скоропостижно скончался 9 августа на 61-м году жизни. Как отметил на панихиде художественный руководитель ЦИМа Виктор Рыжаков, «этот невероятно красивый человек всегда всё делал красиво – работал красиво, преподавал красиво, читал стихи красиво – он насыщал наш мир красотой и смыслом. ...
Читайте также


Читайте также

  • Татьяна Тарасова: «Главное в актерском труде - любопытство»

    На фестивале «Мир русского театра», который по инициативе «Театрала» прошел в июне в Берлине, педагог ГИТИСа Татьяна ТАРАСОВА провела актерские мастер-классы, адресованные русским артистам, которые уже не первый год работают за рубежом. ...
  • Параллельная Россия

    Идея формирования русскоязычного культурно-интеллектуального пространства носится в воздухе – нам вновь не хватает разнообразия и диапазона информации на родном языке. Изоляционизм – понятие метафизическое. Для того, чтобы отгородиться от мира, не обязательно строить стену или закрывать границы. ...
  • «Фестиваль нас объединяет»

    В заключительный день фестиваля «Мир русского театра», который проходил в Берлине с 8 по 12 июня, наша редакция устроила «круглый стол», предложив худрукам поделиться собственным опытом: как выживать театру в столь непростых условиях дальнего зарубежья. ...
  • Чем запомнился фестиваль «Мир русского театра»

    Камертоном «Мира русского театра» для меня стала беседа сидящих рядом в ожидании приглашения на посадку в самолет бабушки и внучки. Бабушка разговаривала с внучкой на смеси английского и русского: сколько days in а year? How many minutes в часе? Потом попросила внучку сбегать посмотреть на расписание. ...
Читайте также