Андрей Хершкович: «В театре нам не платят ничего»

 
Только что завершился фестиваль «Мир русского театра», организованный «Театралом» в небольшом итальянском городе Монтекатини-Терме. На форуме собрались единомышленники, поклонники русской театральной школы из разных стран. Журналисты, побывавшие на фестивале, побеседовали со многими участниками. Предлагаем вашему вниманию интервью наших коллег с венгерским актером Андрашом Хершковичем.

Кто бы мог подумать, что в тосканском городишке Монтекатини-Терме в эти минуты происходит нечто важное для нашей культуры, а именно открывается Первый международный фестиваль «Мир русского театра» (организован Валерием Яковым, директором премии «Звезда Театрала»).
 
Вы в курсе, что в одной только Германии до 70 (!) русскоязычных театров? А по всей Европе их сколько? А в Штатах, в Австралии? Глаза на лоб полезут от удивления. А меж тем русскоязычные театры особенно за последние лет пять стали явлением (а не просто случайной эмигрантской забавой), и об этом все заговорили всерьез.
 
А далеко ходить не надо, чтобы в этом убедиться. Пока монтируется сцена в термах Теттуччо, где и антураж волшебный, а акустика, я как раз познакомился с артистом Андрашом Хершковичем, причем, этническим венгром из будапештского Русского театра-студии (театр как раз здесь празднует свое 20-летие). Он абсолютно непосредственен в своих ответах, что и рисует нам образ русского театра за рубежом. Весьма необычный.
 
— Итак, Андраш…
 
— Да зови меня Андрей просто. Мне так приятнее, когда русские так величают.
 
— Язык у тебя вообще без акцента: смешанная семья?
 
— Нет, семья венгерская. Просто мне было три года, когда отец-инженер поехал в Москву в командировку, работал в Совете экономической взаимопомощи. И до девяти лет я жил у вас, в Москве. Ходил и в садик, и в школу в Черемушках.
 
— А почему ты в артисты пошел?
 
— Давно искал возможности, но жизнь шла и… всё никак. Учился я в Будапеште сначала на биохимика в одном университете; закончил, впрочем, другой: стал картографом-гидрологом. Лет пятнадцать занимался геоинформационными системами, очень это любил, потом надоело. Теперь работаю переводчиком с английского…
 
— А как в театре-то оказался?
 
— А потому что было мало возможности пользоваться русским языком. В 9 лет общение-то закончилось. И я стал тосковать по языку. Мне сейчас говорят — акцента нет почти, московский говор. Так я именно в театре и пополнил словарный запас.
 
— Вот у нас тут спорят о патриотизме до колик — кто патриот, кто нет, а тут венгр тоскует по русскому языку!
 
— Да, представь себе. Культура-то мощная за русским языком стоит! И мне знакомый подсказал — есть такой русский театр Зинаиды Зихерман-Соколовой, иди туда. Я и пошел, приняли с большой радостью, потому что мужчин там всегда не доставало. Как роли расписывать без мужчин?
 
— И актерской школы у тебя не было?
 
— Никакой. Нет, я всегда любил читать на публику стихи. Но проза — это другое. Она шагами учится. Ногами. Не текст я стал зубрить, а понимать актерскую задачу. Вот в нашем спектакле по Николаю Коляде «Скрипка, бубен и утюг» у меня есть мизансцена, когда нужно получить булочку у буфетчицы.
 
— Бесплатно?
 
— Естественно. Если человек просто выучил текст, всё прозвучит фальшиво. А как надо? А надо, чтоб тебе лично, внутри тебя созрело жуткое желание, что тебе ну позарез нужна эта чертова булочка! И вот если тебе взаправду нужна эта булочка, — выучишь ты текст, не выучишь — роль все равно сыграешь. Ошибки не будет, даже если текст не точно произнесешь. Дай булочку!
 
— Так что, в твоем театре в Будапеште — все артисты-любители?
 
— Все любители, кроме художественного руководителя, она — профессионал, актриса и педагог. Нас человек восемнадцать в труппе. За сезон ставится примерно одна пьеса — то «Восемь любящих женщин», то «Офис», то вот Коляда…
 
— Работаете, в основном, для русской диаспоры?
 
— Не только, венгры тоже очень интересуются. Язык — русский, титры — венгерские. На фестивалях, например, в Дублине — английские титры.
 
— Все ли понятно венгерской публике, когда ставите русские пьесы?
 
— Далеко не всё, это немножко из другой жизни. Толп на спектаклях не бывает, но есть несколько дюжин, которые приходят регулярно. Остальные раз от разу меняются. Для кого играть — есть. Важно — как играть. Тонус важен. Бывает, играем — зал ни гу-гу, ушами хлопает. С другой стороны, есть чисто культурные различия — это серьезнее. Когда зритель не понимает, а я начинаю в два раза больше «стараться», играть выразительнее, чтоб угодить, — нет, этого вообще нельзя делать. Если нет общей культурной основы для понимания эпизода — ничего не поделаешь.
 
— Но в основном, вы все играете классику?
 
— В основном. Но старые пьесы перекраиваются. Берется, скажем, Чехов, он любимец. Великан своего дела. Вот есть у нас спектакль «Доктор Чехов», сварганен как пазл из разных коротких новелл. Хорошо сварганен. Но как часто бывает в любительских театрах? Едем на гастроли, а два-три актера (в жизни работают в других местах) не могут. А они заняты в трех явлениях.
 
— И что делать?
 
— Ничего. Явления вынимаются, в спектакле образуется дырка, и туда вставляется что-то другое. Таким образом, наши спектакли постоянно меняются. А что — обычное дело. Люди заняты, или не захотели, или конфликт какой. А ты ж им не скажешь ну-ка, быстро езжай, а то тебя накажу. Можно только сильно выражаться, грозно взглянуть, а более ничего не сделаешь. Все же любители. Вот и сейчас мы привезли половину спектакля Коляды (там две пьесы в одной), а почему? Да потому что с «Бубном и утюгом» случилась такое, что Юля наша, играющая невесту, на седьмом месяце сейчас. Пузо внушительное. Не получается. И не заменишь. Так что привезли только «Скрипку».
 
— А в Чехове что выпадает?
 
— Нет, там проще. Ну лет десять назад составили этот спектакль из одной обоймы рассказов, но кто-то ушел из театра, или вообще уехал из страны, значит, режиссер вставляет другой рассказ, третий… вот и получается, что наиграно всего 15 рассказов, а в каждом конкретном случае играет 7-8 «запчастей» из тех артистов, кто под рукой.
 
— А в театре вам мало платят?
 
— Ничего. Наоборот, мы сами платим взносы.
 
— Нет, серьезно?
 
— Конечно. У нас все на энтузиазме.
 
— Крик души?
 
— Скорее, полет души. Хотя, бывает «полет», а бывает «дерганье».
 
— А приход денег с билетов?
 
— Ну, это все минимально. Нет, на поездки нам дают, скажем, сюда, в Италию, я приехал дешевле, чем ехал бы на свои…
 
— А молодежь в театр приходит?
 
— Вот наш театр празднует сейчас 20-летний юбилей, из этого следует, что пошла уже вторая генерация — дети тех, кто пришел в театр изначально. Преемственность существует. Были моменты, когда молодежи не было, никак не шла, «не на чем строить будущее», но сейчас полегчало.
 
— Так какая у них мотивация, если они здесь не зарабатывают?
 
— Единое культурное поле, общение. Это важно. Это манит. Русский язык затягивает. Великий язык!



  • Нравится


Самое читаемое

  • Александр Ширвиндт: «Хочется выскочить из повседневности»

    Недавно Театр сатиры отметил свое 95-летие спектаклем, который Александр Ширвиндт называет «милым баловством», «лёгким хулиганством». И это – очередная изобретательная выдумка Александра Анатольевича. Впрочем, в интервью «Театралу» речь зашла не только о торжествах… – Александр Анатольевич, сейчас всюду – сплошные перемены. ...
  • Владимир Машков: «К этому спектаклю мы шли долго и трудно»

    Театр Олега Табакова готовится представить новую редакцию спектакля «Ревизор» по пьесе Гоголя. Как и в случае со спектаклем «Матросская тишина» это будет возвращение на сцену «Табакерки» знаменитой постановки прошлых лет. ...
  • Ушел из жизни артист театра Et Cetera Петр Смидович

    После продолжительной болезни в возрасте 67-ми лет скончался ведущий актер театра Et Cetera Петр Смидович.   «Он долго болел, но мы все верили, что он победит, – говорится в некрологе на сайте театра. – Все надеялись, что ему поможет операция, но… Очень горько, очень больно, очень тяжело. ...
  • Пятнадцать спектаклей о войне

    В преддверии Дня Победы «Театрал» собрал постановки, созданные в память о Великой Отечественной войне.    «Минуты тишины» Режиссер: Александр Баркар РАМТ, Черная комната Участвуют: Рамиля Искандер, Денис Баландин, а также Максим Олейников (фортепиано), Николай Мохнаткин (баян), Ксения Медведева (гитара). ...
Читайте также


Читайте также

  • «Наш мозг с детства нафарширован стереотипами»

    В Русском драматическом театре Литвы  идет работа над постановкой мюзикла Стефана Сондгейма Into the Woods («Ждет тебя лес»). Премьерные показы состоятся 29 и 30 ноября. «Главная мысль мюзикла в том, что все сказки начинаются с желаний и мечтаний героев, но никто из нас не знает и никогда не задумывался, чем же заканчивается сказка после исполнения этих желаний, - рассказал режиссер Вилюс Малинаускас. ...
  • В Нью-Йорке ставят пьесу о жизни русских актеров

    Русско-американский режиссер и драматург, художественный руководитель театра STEPS (Нью-Йорк) Слава Степнов написал новую пьесу о жизни русских актеров в США. Премьера спектакля состоится весной 2020 года. «Театрал» узнал все подробности из первых уст. ...
  • У Бостонского русского театра «Круг» появился свой дом

    Не каждому режиссёру удаётся создать свой театр и уж совсем единицы могут гордиться, что смогли построить для него дом. Почти четверть века назад в США, в Бостоне Юрий Рубенчик создал русский театр «Круг». Все эти годы коллектив скитался по репетиционным помещениям, снимал для показа спектаклей порой не очень пригодные для этой цели залы, но всё это время постоянно выпускались премьеры, которые пользовались у зрителя неизменным успехом. ...
  • «Русское слово и тот самый русский дух»

    С 18 по 28 октября Тбилисский государственный русский драматический театр им. Грибоедова покажет спектакли «Холстомер. История лошади» и «Шинель» в четырех российских городах – Казани, Йошкар-Оле, Нижнем Новгороде и Владимире. ...
Читайте также