Станислав Бондаренко: «Нельзя жить, как на стекле микроскопа»

 
Актер Театра имени Моссовета Станислав БОНДАРЕНКО в декабре стал лауреатом Премии зрительских симпатий «Звезда Театрала» – за роль Ипполита в спектакле Виктора Шамирова «Не все коту масленица». А буквально через пару недель после церемонии он удивил своих почитателей еще одной премьерной работой, сыграв заглавную роль в спектакле Сергея Землянского «Калигула» (Московский Губернский театр).
 
– Станислав, за вашу победу свои голоса отдали десятки тысяч человек. Что это значит для вас?
– Очень многое. Это ведь первая моя премия. То есть первая награда за что-либо в актерской деятельности. И мне приятно, что это был выбор именно зрителей. Так что всё благодаря им. Ну и благодаря моим стараниям в профессии, ответственной работе.

– А что в работе актера для вас важнее всего, что на первом месте?
– Насколько ты честен на сцене в своей роли. Каждый раз нужно обдумывать, что удалось, а что нет. Пробовать новое, искать. Я часто смотрю арт-хаусное кино, разбираюсь, что, как играют там актеры. И так учусь профессии. Для меня важна предельная честность на сцене. Ты должен четко знать и понимать смысл того, что произносишь. Мне важно играть так, чтобы чувствовать ответную реакцию публики – прозаичнее об этом я сказать не могу. Это еще называют энергообменом. И еще очень важен самоконтроль.

– Пристальное внимание зрителей… Вы относитесь к нему спокойно, как к природной данности, или оно все-таки вносит определенную тревогу: удержать планку, не подвести?
– Я бы не стал говорить о тревоге. Наоборот, внимание вдохновляет. Если зрители за тебя голосуют, – значит ты на правильном пути. Главное относиться на сто процентов ответственно к своей профессии, любить ее.

– Как раз интересно, что такое относиться на все сто к своей профессии? Со стороны, например, зрителю не театральному, а сериальному, может ведь показаться, что молодой парень за счет красоты и харизмы всего достиг, женщины его любят, идут смотреть на него, голосуют и так далее…
– Ну… красота может быть одной из важнейших вещей, но самый важный урок, который я давно усвоил: относись ответственно к работе, не халтурь даже на миллиграмм. В каком бы состоянии ты ни был, как бы себя ни чувствовал (и даже если сидят перед тобой два-три человека), все равно халтуры быть не должно.

– А как вы относитесь к сегодняшнему методу продвижения – к интернет-технологиям? Сейчас ведь только у людей старше 80-ти нет аккаунтов в соцсетях, а у вас вон и свой канал на youtube, и группа на Facebook, и Instagram десятки тысяч подписчиков!
– У меня на youtube нет своего канала – не знаю, откуда что берется. Видимо, много кто чего ведет от моего имени. У меня самого есть только личная страница в Facebook и Instagram, которые я с горем пополам пытаюсь как-то вести, потому что иногда на это нет времени. Но его приходится находить, поскольку это делается во многом для поклонников, которые хотят видеть, как их любимый актер проводит время, что делает и где бывает, какие события в его жизни происходят. Заводить официальный сайт сейчас уже в принципе не имеет смысла, так что при помощи того же инстаграма я публикую новости для своих фанатов.

– А что вы в основном там публикуете?
– И веселые моменты из личной жизни, и фотографии, и информацию о работе и каких-то новых ролях, поздравления и пожелания. Личную жизнь, правда, стараешься более-менее дозированно освещать. Нельзя же жить, как на стекле микроскопа. Писал, например, о выпуске «Калигулы» в Губернском театре. Премьера состоялась 24 декабря. Это был один из сложнейших спектаклей для меня – чисто физически, из-за того, что быстро выпускали. Полгода примерно проходит пока спектакль доводится до полной кондиции, и актеры живут в нем совершенно свободно, разобравшись в нюансах.

– Евгений Миронов в спектакле Някрошюса играл Калигулу трагического и страдающего. А ваш Калигула какой?
– У меня он жесткий. Есть несколько трогательных моментов, но мой Калигула, конечно, очень груб в обращении с людьми. И вовсе не потому, что обозлен смертью Друзиллы. Он – воплощенное издевательство над другими: ну-ка, сколько вы еще сможете терпеть все, что я с вами делаю? Конечно, Калигула мне совсем не близок. Но по закону театра я должен найти в своем персонаже то, за что его можно любить или хотя бы жалеть, найти для себя что-то хорошее. Только тогда роль получится интересной. Так я играл, например, Мартынова, на которого за убийство Лермонтова обрушилась масса людской ненависти. Я сделал так, что публика ему сочувствует.

– Интересно, а за что вашего Калигулу можно полюбить?
– С Калигулой сложная кухня. Это очень масштабная фигура. Я думаю так: он все это делает, чтобы люди почувствовали себя наконец действительно людьми. Он жестоко испытывает человеческую природу и вместе с тем ждет бунта против себя же, пробуждения достоинства, пусть и ценой смерти. Ах, нельзя так обращаться с вами? А почему нельзя? Если вы молчите, – значит, можно. Найдите в себе силы воспротивиться мне! Я думаю, он ждет собственной смерти, это его вызов. «Я часть той силы, что вечно хочет зла…» Калигула подсознательно ждет, что у людей достанет сил превозмочь насилие и унижение. Когда вы меня убьете? Когда? Вы не можете. Почему? Вы слабы. Давайте, вырвитесь из ада, если он вам так уж невыносим.

– Вышибание рабства насилием. А что вы скажете о магии цифр: наступил 2017-й и ассоциации с революцией неизбежны. А если представить революцию (творческую, разумеется) в театре, то какой она может быть?
– В театре? Но в театре сейчас и так много новых интересных форм – не знаю, революция ли это, но в каждом театре сейчас появляются необычные постановки, каждая из которых сама по себе уже мини-революция, только без разрушений.

Людям, и я не исключение, нравятся разные вещи. Классические спектакли, сюрреалистические и вообще «ненормальные» с общепринятой точки зрения. Я сам работал в сюрреалистическом спектакле Андрия Жолдака «Федра. Золотой колос». Он бы поставлен в 2006-м в Театре наций. Это было очень интересно – это совсем не то, чему учат в институтах. Сначала новое сложно принять, но потом ты получаешь полное удовольствие, овладеваешь техникой, которая прежде казалась тебе совсем недоступной.

Или другой пример – спектакль «Не все коту масленица» выстроен режиссером Шамировым как классический. В тексте Островского ни одной буквы не изменили. А внутри этой формы – полная свобода и масса неожиданного. И этим классика прекрасна. Причем именно русская классика дает импульс новым формам – классические тексты звучат так же, как и двести лет назад, а зритель видит на сцене день сегодняшний. Но люди у нас не привыкли экспериментировать со своими впечатлениями и мыслями. Конечно, есть масса прекрасных комедий, чтобы просто отдохнуть, а есть спектакли, где ты получаешь опыт и познание самого себя. Возьмите, например, «Карамазовых» Богомолова. Нравится или нет, это второй вопрос, но разве не интересно, что режиссер хочет сказать? Мне – интересно. Так что нет в театре никакого нафталина, пыли и седины. Здесь все больше искрится, пульсирует и бурлит энергией.

– Кстати, сегодня и вектор актерской карьеры поменялся на 180 градусов. Раньше артист должен был ярко проявиться в театре, и уж потом его могли позвать в кино. Сейчас – наоборот.
– Сначала фильмы, а потом уже ты можешь подняться на подмостки? Да, так происходит уже довольно давно. В театр сейчас, мне кажется, чаще идут на известных актеров. Ну а известность в нашу эпоху масс-медиа и пиара получаешь через кино. Правда, меня-то в 2005-м позвал в Театр Моссовета Павел Осипович Хомский, у которого я учился в театральном, и первая моя роль была в спектакле «Мораль пани Дульской» (я ее играю уже 10 лет).

Павел Осипович – мощная звезда режиссуры, он очень и очень много сделал для театра, и то, что он оставил – неисчерпаемо. Ну а что касается именно театра – тут без трудоголизма не выжить. И еще я думаю, что прирожденный театральный актер наделен свыше особой энергией – за ним интересно наблюдать, даже когда он ничего не делает. Он все равно тебя притягивает чем-то, как магнитом. Я надеюсь, что я тоже в какой-то степени излучатель такой энергии.

– А что еще составляет вашу актерскую суть?
– У меня есть склонность к комедии, конечно. В институте меня даже ругали за то, что читал одни комедии. Но они были для меня интереснее и органичнее, чем драмы и трагедии. От меня требовали: ты герой-любовник, вот и читай любовные истории, напитывайся! Я втянулся, конечно, и жанр драмы сегодня мне очень интересен, хотя в нем мне пока сложнее существовать. Ноя постепенно перехожу к драмам, не оставляя и лавстори.

– И лавстори не оставляют вас! Вы пришли на «Звезду Театрала» со сногсшибательной спутницей. Известно, что девушку зовут Аурика и она управляет кафе. Это был совместный пиар-выход, как это повелось в последнее время?
– Нет, конечно. Это моя девушка. Я не занимаюсь пиаром, хотя мне много раз предлагали. Но зачем? Я занимаюсь своей профессией, а не всякой ерундой. Если выхожу куда-то вместе с девушкой – это значит, у меня с ней отношения. Но в доказательство их серьезности выставлять 25 совместных фото я не буду. Это все очень забавно, конечно.   

– Как бы то ни было, вы были самой элегантной парой на церемонии. Вы пришли в идеальном по цвету и покрою костюме, ваша спутница была в красивом вечернем платье с декольте и длинным шлейфом...
– Если идешь на мероприятие с определенным статусом, почему бы не одеться красиво? Причем девушкам сегодня до обидного редко выпадает возможность надеть красивое вечернее платье. Если есть повод и это уместно, если это вечер, театр и тем более церемония, пусть будут декольте, шлейфы, диадемы, костюмы и фраки.

– А для вас этикет и дресс-код – это неукоснительно?
– Конечно, есть фактор уместности, надо учитывать время, место, куда собираешься идти и конкретную ситуацию, которая может сместить рамки условностей. Но все равно эти рамки остаются. Я считаю, что хороший костюм еще никому не помешал и вообще, это обязательный предмет гардероба и не должен пылиться годами.

Но в принципе, если ты и не надеваешь костюм, все равно надо максимально соответствовать уровню того мероприятия, куда ты идешь. Если оно свободного плана, то можно и джинсы с футболкой надеть. Мне кажется, что внешний вид влияет на внутреннее мироощущение и иногда больше, чем мы того хотели бы. Но я придерживаюсь демократии в этом смысле. Ну пришли в свитере и джинсах, ну и что? Это их выбор и право, и мне тоже никто не может диктовать стиль одежды. Мне в голову не придет осудить людей, которые придут на церемонию в чем-то неформальном и будничном. Да я и сам не поручусь, что у меня перевернется настроение и я приду на торжество в потертых штанах.  Но это будут стильные штаны, а не дачные треники.

– Кто для вас икона стиля?
– Не знаю, я никому не подражаю и ни на кого не смотрю как на идола. Важно, что лично мне нравится. Надел, посмотрел – ну да, неплохо, меня устраивает. Как правило, это довольно свободный стиль. Очень люблю черный цвет. Вещи ярких цветов у меня есть, но их меньше. В основном черный и белый. И еще серый. Украшения я не люблю. Ни кольца, ни браслеты, ни на шее ничего не ношу, хотя есть фенечки – но они все имеют отношение к церкви. В любом случае, это только знаковые вещи. Вот ношу на запястье фенечку, которую плела монашка в Грузии.

– А каких зрителей вы бы хотели видеть на своих спектаклях?
– Довольных! Все остальное, поверьте, неважно.

– И даже невыключенные мобильники неважно?
– А вот это нет, нет и еще раз нет. Звонки очень раздражают. А ведь, казалось бы, элементарно – выключать мобильный, когда ты общаешься с людьми или сидишь в театре, это вообще должно быть на уровне рефлекса. Мало того, телефон в такой ситуации помешает тебе же самому. Когда ты погружен в спектакль, но отвлекаешься, например, на смс, ты теряешь нить и суть происходящего. Ты выпал, ты даже не понимаешь, что только что произошло на сцене, отчего все поменялось. А если спектакль играется на Малой сцене, там слышна даже вибрация – и это тоже очень мешает. Я понимаю, когда человек кашляет – это нормально, это бывает, а вот шуршать конфетными фантиками – это уже перебор. Надо же иметь уважение к артистам, которые играют зачастую сложные драматические сцены.

Еще отвлекает, когда шелестят букетами. Да, я понимаю, что цветы предназначены нам же, актерам, но в камерном пространстве это ужасно сбивает. Но в целом у нас, конечно, очень культурные зрители.

– А вам никогда не хотелось устроить бунт на сцене? Не буквально, конечно. Просто выйти за рамки, если скучно?
– Пару раз возникали такие моменты, когда что-то шло не так. Однажды, помню, я во время спектакля носился туда-сюда за кулисами и говорил: ребята, ну что такое, почему так вяло, сплошное бу–бу–бу, драйва нет. Давайте, включайтесь, качнем энергетику. Бегал, как заведенный, всех зажигал. Причем я сам был мегауставший, но эмоциональная энергия зашкаливала. Я всегда полагаюсь на свое чутье – это как у музыкантов. Актеры тоже могут не попадать в ноты роли.

– Хорошо быть актером в 30 лет. Когда ты молод и красив. А в будущем вы, быть может, захотите сменить профессию?
– На самом деле да. Лет пять назад я в первый раз задумался о том, что когда-нибудь я стану режиссером. Но не в театре, а в кино. Пойду учиться сначала, конечно. Пока на это времени не хватает.

– А если завтра вы окажетесь персонажем «Меланхолии» Триера и узнаете, что это последний день жизни на планете. Как проживете этот день?
– На самом деле были такие моменты, когда я задумывался об этом. Думаю, каждый об этом задумывался. И я не знаю, как бы я прожил этот последний день. Я перебирал много вариантов – и то, и другое, и третье, и пятое, и десятое. Самый, очевидно, лучший вариант – это собрать всех родных и близких, а у меня их очень много, и провести время с ними. Рванули бы куда-нибудь всей компанией! Но не очень далеко, чтобы много времени на дорогу не тратить. Или пробраться на Байконур, сесть в ракету и улететь в космос, хоть посмотреть, как там вообще.

  • Нравится


Самое читаемое

  • Римас Туминас: «Все хотят счастья, а его нет»

    В эти дни в Китае продолжаются гастроли Театра им. Вахтангова со спектаклем Римаса Туминаса «Евгений Онегин». Позади семь спектаклей в Гуанчжоу и Шанхае. Недавно труппа переехала в Пекин, где с 16 по 19 мая «Евгений Онегин» пройдет еще четыре раза. ...
  • Прощай, Расстрига!

    Не стало Сергея Доренко. Ужасная и шокирующая весть пришла 9 мая, в самый разгар гуляний, когда, казалось, ничего плохого просто не могло случиться. Но случилось. Погиб Доренко. Поверить в это было невозможно. Верить не хотелось. ...
  • Умер создатель Концептуального театра Кирилл Ганин

    Создатель и режиссер московского Концептуального театра Кирилл Ганин скончался на 53-м году жизни. Об этом сообщили его коллеги в социальных сетях. «Прощание с Ганиным состоится в пятницу 24 мая в 11:00 на Николо-Архангельском кладбище. ...
  • «Смоленск может лишиться единственного театра»

    На базе Смоленского драматического театра им. Грибоедова планируют создать филиал Мариинского театра. Об этом заявил губернатор Алексей Островский на встрече с Валерием Гергиевым.  «Театрал» дозвонился директору театра Людмиле Судовской, но она отказалась что-либо комментировать по поводу данной инициативы. ...
Читайте также


Читайте также

  • «В театре ты постоянно на вулкане»

    25 мая глава Союза театральных деятелей, художественный руководитель театра Et Cetera Александр Калягин отмечает день рождения. Александр Александрович не раз становился героем интервью «Театрала», по случаю праздника мы собрали самые яркие его высказывания о театре и творческой судьбе. ...
  • Алексей Бородин: «Нам очень не хватает самоиронии»

    РАМТ готовится к открытию пятой по счету площадки – Сцены во дворе. О ближайших проектах в новом театральном пространстве, а также об ожиданиях от Года театра и кадровых изменениях в коллективе, где с начала сезона появился главный режиссер, «Театралу» рассказал художественный руководитель Алексей БОРОДИН. ...
  • «Театр возникает, когда ты полон жизни…»

    В этот день (24 мая 2000 года) ушел из жизни один из выдающихся режиссеров ХХ века, основатель «Современника», реформатор сцены, художественный руководитель МХАТа (в 1970-2000 гг.) Олег ЕФРЕМОВ. В память о нем «Театрал» приводит несколько цитат из интервью режиссера разных лет. ...
  • «Без новаторства любая традиция мертва»

    В этот день (23 мая) 30 лет назад не стало Георгия Товстоногова, выдающегося режиссера, автора спектаклей, которые по силе своего психологизма, по многозначности заложенных в них мыслей стали вершиной драматического театра ХХ столетия. ...
Читайте также