Виктор Минков

«Возможно, я скоро уйду из «Приюта…»

 
В Петербурге после длительного капитального ремонта открылся драматический театр «Приют комедианта». Виктор Минков (директор и художественный руководитель) рассказал «Театралу» не только о предстоящих планах своего коллектива, но также о том, что заставляет лично его задуматься о возможной смене места работы.
— Театру «Приют комедианта» 29 лет, вы руководите им 21-й год. Скажите откровенно, бывали моменты, когда хотелось все бросить и вернуться, так сказать, к спокойной жизни?

— Для меня самое хлопотное время из этих лет — последний год. Я представить себе не мог, что капитальный ремонт театра — это ад. Реально! Уже тысячу раз пожалел, что затеял его. Ну, жили мы и жили. Как говорил народный артист Николай Буров, приходя в наш театр: «Чистенько, но бедненько». Лукавлю, конечно. Ремонт надо было делать: помещение 1802 года, совершенно не приспособленное, много лет не меняли все сети — электрику, водоснабжение, канализацию, отопление, полностью устарел сценический комплекс.

Но что-то подгнило в нашем королевстве… Я не очень доволен строительной организацией, делавшей ремонт. Сорваны сроки: обещали все сделать за 6–7 месяцев, а прошло 10. Люди хотят поменьше сделать, побольше заработать, не понимают, что они строят театр, а не баню или ангар. Приходится ежедневно доказывать элементарные вещи. К примеру, что нельзя на новый мраморный пол положить плинтус, абсолютно не совпадающий по цветовой гамме с полом. Я не снимаю ответственности с себя. Проект, который мы начали воплощать, был сырым. Вскрывали стены, а там — труха, вскрыли потолок в зале, а там нет балок.

Второй «круг ада» — с нас никто не снимал госзадания, мы должны играть спектакли, получая за каждый из них деньги. Прак­тически весь год были на гастролях в родном городе, а это очень непросто. Нужно договориться с театрами (а у них свои планы), нужны деньги на аренду. Нужно привезти декорации, адаптировать их к новой площадке, сделать новую световую программу, потому что она не совпадает с той, что в «Приюте комедианта». Далее — привезти костюмы, реквизит. По окончании спектакля оперативно размонтировать декорации, постирать и высушить костюмы. Словом, это безумие.

— Но все-таки вы справились…

— У меня потрясающая команда — и административная, и постановочная часть. Люди выдержали этот кочевой ад, никто не ушел. К слову, мы сохранили зарплату, ни один работник нашего театра не получил ни на копейку меньше, чем получал до ремонта. Нам протянули руку помощи БДТ и Театр музыкальной комедии, «Комиссаржевка», Моло­деж­ный театр на Фонтанке, Театр имени Ленсовета — там мы играли спектакли во время скитаний.

Так тяжело мы строим дом. Как будто свою квартиру. Теперь у нас будет новый сценический комплекс, новый зал, современное оборудование и интерьеры. Конечно, приобретен огромный опыт. Но даже если мне предложат теперь Большой театр и скажут, что там нужен ремонт, — не пойду, откажусь.

Хлопотно ли мне в этой должности? У нас достаточно благополучный театр. Какие только режиссеры не ставили в «Приюте…». Весь цвет российского театра, я могу долго перечислять: Вениамин Фильштинский, Андрей Мо­гу­чий, Михаил Бычков, Григорий Дитят­ков­ский, Константин Богомолов, Явор Гыр­дев, Андрей Прикотенко, Василий Сенин, Яна Тумина… И молодое поколение — Дмитрий Волкострелов, Семен Александровский, Женя Сафонова, Юрий Квятковский, Ксения Митрофанова, Антон Коваленко.

Марфа Горвиц, ученица Сергея Же­но­вача, будет ставить в следующем сезоне на нашей сцене пьесу Виктора Розова «С вечера до полудня». Многие режиссеры начинали в нашем театре, а сейчас выпускают спектакли в ведущих театрах Москвы, по всей стране, за рубежом. А какие прекрасные артисты играли и играют на нашей сцене! У нас ведь заманчивая система: не нужно играть «обязаловку», если ты идешь на постановку, то добровольно. Значит, тебе интересно.

Мне не хлопотно добывать деньги для театра, это нормально. Не хлопотно общаться с режиссерами и актерами — помогает то, что я сам режиссер по образованию. Для меня всегда в приоритете — творец, а творец в театре — артист. Без него театра не будет. Мы, все службы, должны делать так, чтобы творцу было уютно, комфортно, как дома. Од­наж­ды замечательно сказала Зинаида Макси­мов­на Шарко (играла у нас спектакли «Владимирская площадь», «Антигона», «Она бросает вызов»): «Театр-дом не там, где у артиста трудовая книжка, а там, где ему хорошо».

— У вас такая политика: где-то появился талантливый, модный, необычный режиссер — надо пригласить его в свой театр?

— Когда я приглашал Константина Бо­гомолова на постановку, он еще не был тем знаменитым Богомоловым. У него был тяжелый период — в Пушкинском театре закрыли его спектакль «Турандот». Он сам признает, что «Лир» для него — этапный спектакль, позволивший выйти на новый уровень: после «Лира» пошли масштабные мхатовские и ленкомовские постановки. Дело не в моде, а в замысле. К тому же Константину никто не давал поставить «Лира» в Москве.

Тимофей Кулябин еще не носил ореола «режиссера, поставившего «Тангейзера», когда приехал ставить у нас «Шинель» по Го­голю. Он выпускал замечательные спектакли в новосибирском «Красном факеле», сделал две постановки в Театре наций. Я посмотрел спектакли Кулябина и пригласил его к нам.

Что такое «Приют комедианта»? Да, это приют для талантливых людей. Но этого мало. Какую историю мы должны делать? Когда зритель идет в театр Додина, Фокина или Спивака, то, в принципе, понимает, что увидит. «Приют комедианта» должен быть таким местом, куда ты идешь и не понимаешь, что здесь увидишь. Это абсолютно осознанная политика. Есть три столпа: первое — театр для талантливых людей, которые могут воплощать то, что не могут сделать в других театрах; второе — место, куда зритель приходит, зная имя режиссера, но даже не предполагает, что там увидит, и это всегда некая интрига; и третье — у нас должен быть театр высокой классической комедии.

— Будет ли обновляться ваш репертуар в ближайшее время?

— Безусловно. С какими-то спектаклями мы распрощаемся, уйдут 7–8 названий. Театр «Приют комедианта» должен стать очень интересным, модным местом в Петербурге. Мы ориентированы на молодежь. Но наши блис­тательные народные артисты также будут играть: Эра Зиганшина, Сергей Паршин, Татьяна Пилецкая, Иван Краско, Сергей Дрей­ден… Но это не будут, грубо говоря, кринолинные роли. Мы разделим репертуар на две части: классический и тот, который будем называть «особый ракурс». Как пример нового театра — «Гоголь-центр» Кирилла Сереб­ренникова. У нас могут быть концерты, кинопоказы, небольшие кинофестивали, видеоконференции, модные дефиле. Наше пространство может работать не только вечером, но и утром. Мы разгрузили здание: администрация переехала в другое помещение, театр на Садовой — только под творчество и проекты.

— Почему вы не разделили две должности — директора театра и художественного руководителя?

— А зачем? Я считаю порочной систему двуначалия в театре. Не бывает двух капитанов на корабле. Мы знаем очень редкие примеры идеального сотрудничества директора и худрука, таких единицы. В свое время это были Товстоногов и Суханов в БДТ, в современном театре — Додин и Вольфовский в МДТ,?Захаров и Варшавер — в «Ленкоме». Театром должна руководить личность, человек, который видит его политику. А все остальное делает команда. Мое дело — определить концепцию театра, пригласить режиссера, определить с ним название, творческую команду, найти на постановку деньги. Всё!

Я не скрываю, что очень хочу вернуться в режиссуру, и не исключаю, что в ближайшее время смогу позволить себе поставить спектакль. Эта профессия не отпускает. Она отпустила меня на определенном этапе. У меня нет безумных режиссерских амбиций. Как мы хорошо знаем, есть много примеров, когда главный режиссер ставит и никого не пустит в театр, если другой режиссер, упаси господи, поставит лучше. Для меня чем интереснее, круче режиссер, тем лучше. Ведь это победа театра, а значит и моя, как руководителя.

У меня сейчас в портфеле пять интересных пьес, которые не отпускают, я над ними думаю, и когда настанет время, смогу полностью погрузиться в творчество. Мои ведь прежние спектакли были не самыми плохими в городе: «Игра в джин», «Она бросает вызов», «Тетка Чарлея из Бразилии».

— В прошлом году Петербург бурно дискутировал на тему о срочных и бессрочных контрактах для руководителей театров. Могут ли худруки занимать свои посты по 10–20 лет или нужно заключать договор только на три года… А каково ваше мнение?

— Я принципиальный сторонник контракта. Срочного! 3–5 лет. Но в то же время есть объективная реальность — никем не заменить Додина, Фокина, это большие режиссеры и мега-творцы. Но отнесемся к этому скорее, как к счастливому исключению.

В остальных случаях я сторонник контрактов, потому что есть объективные показатели жизни театра, по которым можно и должно спрашивать с руководителя. С одной стороны, это заполняемость зала и финансовые показатели. С другой стороны — творческая жизнь: количество премьер, участие в фестивалях, награды, внимание критики. По этим параметрам Фокин, Додин, Могучий вне конкуренции. А есть театры (не буду называть конкретно), которые я кардинально бы обновил. Про них ничего не слышно, при этом в труппах замечательные артисты, но они ничего не делают, им там плохо, холодно.

Я сам готов подписать срочный контракт на 3–5 лет. Да я сам уйду, если пойму, что у меня не получается. Пора нам научиться отвечать за свои действия. Кроме того, мы же работаем в государственной системе, это не наши частные лавочки. С какой стати государство должно поддерживать неудачное предприятие? Вот моя позиция.

— У вас репертуарный театр без постоянной труппы…

— Да, первый государственный в России. Таких в стране два: после нас эту систему взял Евгений Миронов для своего Театра наций.

— Все театры нуждаются в финансировании. Ваш выпускает много премьер. По­го­варивают, что Минкова поддерживают «наверху», вот, дескать, почему у вас всегда есть деньги на постановки.

— У Минкова есть деньги, потому что Мин­ков добывает их. И не только из бюджета Санкт-Петербурга. Если взять прошлый год, когда мы еще работали на стационаре, то наш театр получил деньги на одну постановку, а их было четыре. Мне никто просто так ничего не дает. Мы работаем так, чтобы с выручки от продажи билетов брать деньги на новые постановки, и что-то «добываем» от друзей театра. И нормально живем. Конечно, надо повышать зарплату работникам. Могу сказать, что 45% — это бюджет и 55% — то, что мы сами зарабатываем.

Журналисты иногда спрашивают меня: «Какие у вас проблемы?» Да, есть какие-то проблемы, но что я буду о них говорить? Я по сути не проблемный человек и не люблю проб­лемных людей, не люблю нытья. Делай свое дело.

— Какой спектакль можно назвать визитной карточкой вашего театра?

— Таких два: «Pro Турандот» Андрея Могу­чего и «Лир» Константина Богомолова. Оба спектакля были отмечены «Золотой маской», имели колоссальную критику, объездили полстраны и пол-Европы. Оба вернутся на обновленную сцену «Приюта комедианта».

— А разве «Лир» не переедет в Москву, как пишут?

— Нет, в Москве в июне его показали по предложению Электротеатра «Станислав­с­кий». Кроме того, мы играли его в 2012 году в театральном центре «На?Страстном», нас даже просили дать дополнительный — ночной спектакль. Надеюсь, в сентябре «Лир» тоже вернется в «Приют…». Теперь это будет московско-питерский спектакль: из 11 артистов шесть будут приезжать играть из Москвы. Спектакль пойдет в том звездном составе, который начинал его: Роза Хайруллина (король Лир), Дарья Мороз, Павел Чинарев… Возвращается Юлия Снигирь.

— Как только в каком-то театре Петер­бурга освобождается место директора или худрука, сразу появляется слух: наверное, Минкова назначат, он справится. Время от времени муссируют и такой слух: Минкова в Москву переманили возглавить такой-то театр…

— Действительно, и в чиновники звали, и в Москву. Пора, наверное, обнародовать: возможно, я скоро уйду из «Приюта…». Его стены я уже не расширю, мне тесно. Многие замечательные режиссеры у нас в театре уже поработали. Теперь нужен более просторный театр, а для этого нужно уйти, может быть, даже в никуда. Хотя в моем случае «в никуда» не получится.


  • Нравится


Самое читаемое

  • Александр Калягин: «Надеюсь, что Кончаловский получит более верную информацию»

    Прежде всего хочу сказать, что я не против, а рад, что может возникнуть новая премия. Как говорят, много денег не бывает, так и много премий не бывает. Не вижу ничего плохого, что кто-то из коллег будет поощрен этой новой премией. ...
  • Минкульт запретит артистам увольняться за месяц до выступления

    Минкультуры намерено обязать артистов уведомлять о своем увольнении в письменной форме не позднее, чем за месяц до планируемого выступления. Соответствующие поправки будут внесены в Трудовой кодекс РФ. «В целях исключения срыва показов театральных постановок и цирковых номеров предусмотрена норма, согласно которой творческий работник имеет право расторгнуть трудовой договор по своей инициативе, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за один месяц, за исключением случаев, когда трудовой договор заключен на срок менее четырех месяцев», - сообщили ТАСС в пресс-службе Минкультуры. ...
  • Марина Брусникина стала худруком театра «Практика»

    Режиссер Марина Брусникина назначена художественным руководителем Московского театра «Практика». Об этом «Театралу» сообщили в пресс-службе театра. Ранее «Практику» возглавлял Дмитрий Брусникин, он ушел из жизни 9 августа. ...
  • Марк Захаров: «Есть вещи, которые меня пугают»

    В субботу, 13 октября, художественному руководителю «Ленкома» Марку Захарову исполняется 85 лет. Однако юбилей – это всего лишь формальный повод напроситься на интервью к режиссеру, который всегда ироничен и мудр в рассуждениях и оценках. ...
Читайте также


Читайте также

Читайте также