Юлия Пересильд попала в «Кроличью нору»

В спектакле Сергея Голомазова популярная актриса сыграла женщину, потерявшую ребенка

 
Говорят, берясь за пьесу «Кроличья нора», американский драматург Дэвид Линдси-Эбейр следовал совету одного из своих учителей: «Пиши о том, что страшит тебя больше всего». Вот он и написал о кошмаре, который преследует всех родителей: о том, как молодая семья пытается склеить разбитую вдребезги жизнь после смерти ребенка.
Эта психологическая драма, поставленная в Нью-Йорке с участием Синтии Никсон (Миранды из сериала «Секс в большом городе»), тут же получила Пулитцеровскую премию, а спустя несколько лет была экранизирована уже с Николь Кидман в главной роли.

Но спектакль Сергея Голомазова в Театре на Малой Бронной получился жестче и острее, чем слезливая и сентиментальная голливудская мелодрама. Его проблематика сместилась с давших трещину супружеских отношений к экзистенциальному противостоянию человека и рока, человека и страшной трагедии, которую невозможно ничем оправдать, объяснить, хотя бы обвинить в ней кого-то: никто не виноват — просто несчастный случай, роковое стечение обстоятельств. Так что потерявшая сына Бекки тут становится чуть ли не античной героиней вроде еврипидовской Электры, которую Юлия Пересильд играет в Театре наций в постановке Тимофея Кулябина. Тот, кстати, тоже заменил древних богов на небесах современными научными теориями о появлении мира и законах его существования.

Но вернемся к «Кроличьей норе». Еще одна важная тема, которую поднимает Сергей Голомазов, это конфликт человека и общества, которое диктует ему свои правила в радости и в беде, указывая, как правильно и как долго нужно оплакивать умерших. Собственно, против этих навязанных нормативов и бунтует главная героиня, отстаивая свое личное право на горе как на то последнее, что осталось у нее от сына.

Количество действующих лиц в спектакле сведено к минимуму: муж, жена, ее взбалмошная мать и беременная сестра. Все остальные эпизодические персонажи вынесены за скобки, о них лишь иногда упоминают. И дело тут, конечно, не в понятной экономии, а в концентрации силовых полей, которые возникают между людьми в этом четырехугольнике в замкнутом пространстве сцены. Казалось бы, самые близкие в беде должны поддерживать друг друга, но они становятся взаимными палачами, изводят и мучают себя и других, причем исходя из самых лучших побуждений. Так что на ум приходит расхожий афоризм Сартра «Ад — это другие». К тому же действие тут заперто в одной комнате — стерильно белой и перечеркнутой наискось красной полосой, такой же, как полоски скотча, которыми героиня аккуратно и методично перевязывает коробки с детскими вещами. Сценография Николая Симонова лаконична, но символична — точно так же перечеркнута и готова к отправке в утиль судьба главных героев.

Каждый из них пытается справиться с навалившимся грузом по-своему: он играет до изнеможения в сквош и ходит в группу психологической поддержки, она старается избавиться от любых напоминаний о ребенке, но безрезультатно — маленький сын все равно целыми днями стоит у нее перед глазами. Если в кино страдания поделены между супругами примерно поровну, то в спектакле однозначно солирует Бекки — героиня Юлии Пересильд. Эта женщина за гранью нервного срыва настолько заряжена, переполнена горем, что общаться с ней — все равно что иметь дело с бомбой замедленного действия, того и гляди рванет.

Она скользит по сцене мягко и плавно, говорит певучим голосом, постоянно что-то печет и готовит — само воплощение домашнего тепла и уюта и полная противоположность своей оторве-сестре, остроумно и эксцентрично сыгранной Настасьей Самбурской, звездой сериала «Универ». Но эта фальшиво-гармоничная маска не может скрыть обуревающих ее приступов гнева, боли и отчаяния. Попытки держать себя в руках и делать вид, что все хорошо, еще больше загоняют Бекки в тупик. Она не хочет искать утешения в Боге, как настойчиво советует мать. Но внезапно, как утопающий за соломинку, хватается за теорию о параллельных мирах, о которой ей рассказывает соседский парень — невольный виновник гибели сына. Надо видеть, с какой горячей истовостью, будто молитву, героиня Пересильд выводит на стекле невероятно длинные формулы, словно они могут доказать, что в каких-то других, более счастливых вселенных ее мальчик жив и здоров.

Конечно, кроличья нора, сквозь которую можно попасть, как в сказке Кэрролла, в другую реальность — не более чем очередная иллюзия. Но одновременно это метафора того качественного внутреннего перехода, который героиня переживает в своей душе. Что ей помогает: способность простить того, кто сломал ее судьбу, или признание матери, тоже когда-то потерявшей сына, что эта боль никогда не кончится? Вера Бабичева в последней сцене читает свой монолог так сильно и пронзительно, что мы понимаем: годы не имеют значения, и расхожее выражение «время лечит» здесь вряд ли применимо. И все, что остается, — принять свою беду и жить с ней. В конце концов это и есть высшее проявление стоицизма.


  • Нравится


Самое читаемое

  • Кирилл Крок: «Это станет сенсацией в театральном мире»

    19 февраля в зале правления Центробанка России состоялось первое заседание Оргкомитета по празднованию 100-летия Театра Вахтангова (Оргкомитет образован распоряжением Правительства РФ от 5 февраля 2020 года как исполнение Указа Президента от 2 августа 2019 года), – говорит Кирилл Крок. ...
  • Третьяковка приглашает в русскую сказку

    В Третьяковской галерее на Крымском валу открылась интерактивная выставка-путешествие «Русская сказка. От Васнецова до сих пор». На экспозиции представлено более 70 произведений – живопись, графика, скульптура, инсталляция и видеоарт. ...
  • Министр культуры встретилась с директорами театров

    17 февраля состоялось первое в этом году заседание в Директорской ложе театров Москвы. Впервые ее гостем стала новый министр культуры РФ Ольга Любимова.  Мероприятие по традиции началось в неформальной обстановке. За полчаса до открытия официальной части начали собираться постоянные участники заседаний и почётные гости – генеральный консул Италии Франческо Форте и чрезвычайный полномочный посол Индонезии в России Вахида Суприяди. ...
  • Умер режиссер Георгий Шенгелая

    Народный артист Грузии, кинорежиссер Георгий Шенгелая умер в возрасте 82 лет. Об этом сообщили в «Национальном центре кинематографии Грузии».   «Да, я подтверждаю, что он [Шенгелая] умер. О других деталях случившегося не смогу сказать. ...
Читайте также


Читайте также

  • Сергей Безруков: «Пьеса Чапека «Мать» особенно актуальна сейчас»

    На малой сцене Московского Губернского театра 4 и 5 марта состоится премьера спектакля «Сердце матери» по пьесе Карела Чапека «Мать».   Драма «Мать» стала итогом творчества писателя. Карел Чапек написал свою пьесу в 1938 году, когда Чехия, как и вся Европа, была в отчаянном положении: она боролась и с внутренними, и с внешними проблемами, набирал силу третий рейх. ...
  • Театр Вахтангова расскажет о Людмиле Гурченко

    Премьерные показы спектакля «Люся. Признание в любви» состоятся 6 и 7 марта на Новой сцене Театра им. Вахтангова, информирует в среду пресс-служба Вахтанговского театра. Спектакль режиссера Александра Нестерова будет посвящен Людмиле Гурченко. ...
  • Марк Розовский посвятит спектакль памяти Олега Табакова

    Художественный руководитель театра «У Никитских ворот» Марк Розовский вновь обратился к знаменитой пьесе «Амадей» британского драматурга Питера Шеффера.   Впервые спектакль по этой пьесе Розовский поставил в 1983 году на сцене Художественного театра по приглашению Олега Ефремова. ...
  • В Театре Виктюка поставят Гумилева

    Одну из главных пьес Серебряного века ставит художественный руководитель театра Роман Виктюк. Главные роли исполнит звёздный состав театра: Дмитрий Бозин, Людмила Погорелова, Анна Подсвирова, Дмитрий Жойдик. Работая над новой постановкой, Виктюк вновь обращается к эпохе, которая представляет для режиссера наибольший интерес и отвечает эстетике его авторского поиска, к Серебряному веку. ...
Читайте также