Ирина Апексимова: «Хочется, чтобы перед фасадом театра стояли очереди…»

 
Журналисты «Театрала» встретились с директором Театра на Таганке Ириной АПЕКСИМОВОЙ и расспросили о том, как сейчас, в наступающем 2017 году – году, когда будет отмечаться столетие со дня рождения Юрия Любимова, живет и развивается созданный им коллектив.
 
Ирина Викторовна, для руководителей театров 2016 год завершается тревожным ожиданием театральной реформы. Как на ваш взгляд, есть ли в ней необходимость?
– Я, как и многие руководители, жду с нетерпением контрактную систему. Потому что она нужна для нормального развития театра.
Репертуарный театр – это единственная сфера в нашей стране, куда пришел выпускник высшего учебного заведения, положил трудовую книжку и дальше его отсюда вынесли только вперед ногами. Извините за грубость, конечно. Есть артисты, которые не работают, не заняты в репертуаре, но они всегда могут сослаться на то, что их не занимают. Поэтому я считаю, что контрактная система поможет навести порядок.
Есть люди, которые выходят на сцену один или два раза в сезон. А есть люди, которые трудятся с утра до ночи и целиком держат на себе репертуар. Но в результате и те, и другие получают одинаковую зарплату, имеют равные права. Это неправильно.

– Вообще ведь контракты для русского театра вещь не новая. Про дореволюционный императорский театр сейчас вспоминать нет смысла, но ведь даже в советское время, в 1980-е годы, некоторые театры заключали с артистами контракт. Делалось так и в «лихие девяностые». Казалось, совсем уже скоро отношения артистов и дирекции перейдут в новую систему координат.
– Тут многое от руководителя зависит. Это мог позволить себе, например, Олег Николаевич Ефремов с его опытом, человеческим ресурсом еще в 90-е годы. Или Александр Александрович Калягин. Его театр тоже переведен на контракт. Есть и другие примеры. В Театре на Таганке, увы, совсем непростая картина. Тут тянется шлейф былых проблем и решить вопрос в два счета ни у кого не получится.

– Почему?
– Когда я стала директором, в труппе было, кажется, 12 человек, которые не признавали новое руководство, не хотели играть в премьерах, но при этом называли себя коллективом Театра на Таганке. Бунтовали, писали письма. Потом их осталось, по-моему, 8 человек. Я точно не знаю, потому что никто в этом не разбирался, хотя сотрудничество мы предлагаем всем без исключения. И говорим: забудьте старое, давайте строить новый театр.

Но нет. Принципы, видите ли, важнее. У меня в театре сейчас два профсоюза. В одном из них состоят как раз те 8 человек, которые занимаются постоянным сочинительством писем и жалоб, то есть они существуют в таком эпистолярном жанре. Некоторые из них играют в старом репертуаре, но, когда мы объявили, что ряд спектаклей, в силу своей изношенности, к огромному сожалению, подлежат списанию, началась новая волна недовольства: вот, дескать, директор Апексимова уничтожает «золотой фонд» Таганки».

Подчеркну, что далеко не все артисты, чей творческий путь начался при Любимове, держатся за былые свои достижения. Бортник и Шаповалов, к сожалению, в силу здоровья не выходят на сцену. Но есть наши любимые «ветераны» - Полицеймако, Смирнов, Васильев, Семенов, Селютина, Трофимов и многие другие, которые работают в новых спектаклях. И понятно, что эти люди столько вложили в «Таганку», что их никто при любой контрактной системе и трогать бы не посмел.

– То есть вы допускаете, что при переходе на контрактную систему все равно будет делаться исключение для корифеев театра?
– Эти правила на совести каждого руководителя. Понятно, что пожилых артистов надо беречь – помогать им, платить пособие даже если они в силу здоровья не играют. Мне кажется, тут и обсуждать нечего. Но когда от ролей отказываются артисты в расцвете сил, когда своим бездельем они создают пресловутый «балласт», – то эта системная ошибка нуждается, конечно, в исправлении.

– Три года назад, напомним, СТД уже пытался внедрить поправки к ТК, согласно которым театры имели бы право перевести на контракты всех артистов, которые однажды были приняты в труппу на бессрочной основе. Но этот законопроект не встретил поддержки в Госдуме и все застопорилось…
– Я надеюсь, что на сей раз, в рамках большой театральной реформы, это, наконец, получится сделать.

– А не боитесь ли вы, что после этого заявления степень напряжения в коллективе будет лишь нарастать?
– Ну, куда же еще больше? Пускай нарастает. Я лишь прошу у своих коллег одного: работайте. У нас для этого есть все условия. Держаться за старое – дело неблагодарное.
Я сама нахожусь на контракте с 1990 года, как только стала профессиональной актрисой. И понимаю, что мой творческий путь зависит только от меня самой. Сидеть и ни за что получать зарплату – вещь довольно нелепая, правда?

Вся страна работает на контрактах. Что здесь не так? Никак не могу понять. Ясно, что против контрактной системы активно будут выступать профсоюзы. Потому что как только все перейдут на контракты, роль профсоюза исчезнет сама по себе – им никто не будет платить.

– А чем еще привлекательны контракты?
– Если один артист выходит на сцену раз в месяц, а другой играет 36 спектаклей в месяц, они ведь должны получать по-разному? Значит, должна быть разработана четкая гонорарная система, которая учитывала бы роли, опыт артиста, его занятость в репетициях и в репертуаре, заслуги перед театром и многое другое.

«Таганка», например, заложник вот еще какого положения. Исторически сложилось так, что билеты в этот театр всегда продавались по низкой цене. Юрий Петрович Любимов считал свое детище народным театром. И всегда соблюдал ценовую политику. Но после всех валютных скачков у нас цена осталась прежней. В то время, как в некоторые театры стоимость билетов составляет 10, а то и 20 тысяч рублей, у нас по-прежнему билеты от ста до тысячи рублей.

Короче говоря, это всё очень непростая система. Я понимаю Леонида Печатникова, который говорит о назревшей необходимости провести реформу. Государство ежегодно тратит огромные суммы на содержание театров и эти суммы нужно, наверное, как-то упорядочить. Но понимаю и руководителей театров: у каждого коллектива своя система и потому предстоящие нововведения – дело непростое.

– Многие еще и заложники своего положения. В Театр сатиры, например, по старинке идут «посмеяться», в Малый – увидеть хрестоматийную классику, в МХТ ходят на звезд. Но есть при этом городские театры, которые существуют в спальных районах, но все равно ведь считаются столичными. И, наверное, требования к одним и к другим должны быть разные…
– Да. И при этом у меня встречный вопрос: а как быть с «Таганкой»? Как относиться к ней? С одной стороны, есть люди, которые по-прежнему едут в Москву, чтобы побывать в нашем театре. И меня это, конечно, радует. Но с другой – я встречала людей, которые при слове «Таганка» делали удивленное лицо: «Ой, а она еще существует?» Поэтому вы понимаете, насколько непросто нам вновь заявить этот театр частью культурного пространства Москвы.

– У вас есть уже четкое понимание, кто сегодня зритель «Таганки», и на кого вы хотите ориентироваться?
– Я хочу, чтобы публика в Театре на Таганке помолодела. Хотя, конечно, мы очень признательны нашим постоянным зрителям, которые ходят сюда с 1964 года. Теперь их немного, но все же я наблюдаю, что они не расстаются с «Таганкой», потому что театр стал частью их жизни. И это очень хорошо. Но надо думать о будущем, растить нового зрителя.

Меня радует, что наша недавняя премьера «Вий» получила такое количество отзывов от молодых людей. Они спектакль приняли, он им интересен. Хорошо прошел «Петербург» Андрея Белого, «Кориолан» Шекспира… То есть потихонечку, я надеюсь, мы сможем сформировать сильный современный репертуар. Правда, дело это долгосрочное.

– За один год изменить ситуацию вряд ли получится. Должен быть временной диапазон, а у вас пока что контракт лишь до лета 2017 года. Нет беспокойства, что его могут не продлить и тогда все усилия окажутся напрасными?
– Конечно, было бы приятнее, если бы я знала, что есть возможность сформировать программу театра на три года, на пять лет... Я могла бы легче себя чувствовать, поскольку оставалось бы право на ошибку. А так – времени очень мало. Но может оно и лучше: рассиживаться некогда.
Продлят со мной контракт – значит, слава Богу. А не продлят – будет другая жизнь. Делай, что должно, а там будь что будет.

– Наверное, вы для того и сохраняете ваше арт-агентство с антрепризными спектаклями, поскольку есть риск оказаться в какой-то момент ни с чем и на улице…
– Да нет, не поэтому. Я сохраняю свою антрепризу, потому что я все-таки актриса и люблю играть на сцене. Мне это доставляет удовольствие. Хотя спектаклей у меня сейчас мало: новый репертуар репетировать попросту некогда. Фактически у меня два спектакля и концертная программа, где я работаю.

– Плюс еще фестиваль «Театральный марш»?
– Фестиваль – да.

– Он ведь не первый год уже существует?
– Да, пятый. Будем надеяться, проведем его еще не раз.

– А как вам хватает времени, сил и энергии на все это?
– У меня хорошая команда – люди, которым не надо подолгу что-то объяснять. Мы хорошо друг друга знаем, многое пережили и, конечно, дорожим друг другом. Так что, по сравнению с первым годом, сейчас стало немножечко легче.

Вы намеренно не играете на сцене «Таганки», чтобы функционально разделить собственную антрепризу и директорскую должность?
– Интересный вопрос. В первый год мне просто в голову не приходило выйти на эту сцену в качестве актрисы. Я ведь прекрасно понимала: меня назначили руководить, а не играть и моя главная цель – не «украшать своим творчеством» репертуар, а сформировать такие условия, чтобы в театре появилась хотя бы пара хороших спектаклей, чтобы артисты получили новые роли, чтобы публика вернулась на «Таганку» и всем было интересно…

– А что-то наподобие «Пристани» с корифеями труппы не планировали выпустить?
– У нас сделан спектакль «Эльза» по пьесе Ярославы Пулинович. Там играют Юрий Смирнов, Любовь Селютина, Марина Полицеймако.

Планируется ли спектакль к 80-летию Высоцкого?
– Да. Причем не только спектакль, но и целый ряд мероприятий. Но анонсировать мы это будем гораздо позже. Во-первых, сначала у нас на очереди столетие Юрия Любимова, а только через полгода после него – юбилей Высоцкого. Главное не мешать всё в одну кашу.

– А нет ли идеи провезти по стране оставшиеся в репертуаре спектакли Любимова?
– Мне бы очень хотелось сделать такой большой тур. Мы сейчас этим как раз занимаемся…

– Это будет 2-3 спектакля или возможно восстановление каких-то постановок?
– Нет, восстановление невозможно. С 1964 года на «Таганке» идет «Добрый человек из Сезуана». И, к моему удивлению, должна вам сказать, что он в хорошей форме сейчас. Там играют те молодые артисты, которых успел ввести Юрий Петрович.

– То есть вы не исключаете, что, как минимум, один спектакль любимовского репертуара попытаетесь сохранить?
– Я стараюсь сохранять сейчас 9 названий.

– Осенью в СМИ сообщалось, что вы намерены сократить 21 спектакль.
– Когда я пришла в театр, то первым делом задала старожилам вопрос: «Что мы можем играть из любимовского репертуара?» Они основательно изучили вопрос и сказали, что играть можно 9 названий. И эти 9 названий у нас в репертуаре сейчас идут. А 9 названий мы восстановить не можем по причине ухода из жизни артистов, на которых делались эти спектакли. Если бы можно было восстановить не 9, а 20 спектаклей, мне было бы только легче.

Решение принимаете только вы?
– По спектаклям Любимова я решение не принимаю.

А кто?
– Есть заведующий труппы, есть старейший артист Анатолий Исаакович Васильев, который является смотрящим за «любимовскими» спектаклями. Есть актер, ученик Любимова Тимур Бадалбейли. Вот они совместно и решают, что мы можем играть, а что мы не можем.

– Так все-таки откуда взялась информация, будто театр списывает 21 спектакль? Кто-то придумал?
– Нет, не придумал. Действительно, 21. Но из них только 9 – любимовские. Остальные постановки ставились другими режиссерами, за качество спектаклей которых я, как руководитель театра, отвечать не могу.  Но, подчеркиваю, я говорю не о Любимове, и на его наследие никогда не посягну.

По какому принципу сейчас вы подбираете режиссеров?
– В прошлом сезоне у нас прошел цикл режиссерских лабораторий под названием «Репетиции». За 33 недели приглашенные режиссеры показали 33 режиссерских эскиза. Как и следовало ожидать, не все работы были удачными, но конкурс есть конкурс. Мы отобрали наиболее интересные эскизы (решение принималось, кстати, с учетом зрительских обсуждений) и в дальнейшем, доработанные, они вошли в репертуар театра.
Первой была Лера Суркова, выпустившая спектакль «Золотой дракон». Следом Анна Потапова поставила «Кориолан», Юлия Ауг – «Эльзу», Вячеслав Тыщук – «Петербург», Александр Баркар – «Вий». Денис Бокурадзе скоро выпустит «Старшего сына».
Это замечательные талантливые люди. Они работают каждый в своей стилистике. И на них, признаться, вся надежда.

– Получается, что теперь вместо художественного руководителя репертуар формирует директор – театр становится директорским.
– Это плохо?!

– Нет, почему же, многие театры создавались по такому принципу.
– Да. И существуют до сих пор.

– А вы намеренно обратились к молодым режиссерам? Мэтров не хотели позвать – для спасения, скажем так, ситуации?
– Была такая идея, но все же ставку сделали на молодежь. Сегодня очень сильная молодая режиссура. Денис Бокурадзе, например, замечательно работает в традиционной классической манере. Сколько раз его приглашали работать в Москву, но он отказывается. Не хочет покидать свой театр «Грань» в Новокуйбышевске, где каждая его постановка настолько филигранна, что театр объездил уже множество фестивалей. В такой же манере, абсолютно классически по режиссуре работает Юля Ауг. В общем, мы многим предоставили площадку, а дальше будем смотреть, что куда. Главное не бояться делать решительных шагов.

Какова судьба любимовского архива?
– В декабре 2015 года мы заключили контракт с Российским государственным архивом литературы и искусства (РГАЛИ). По этому контракту мы передали на обработку все, что здесь находилось. Когда я пришла, множество документов, фотографий и прочих артефактов было сложено в мешки, кругом царил беспорядок. Что в этих мешках, не знал никто, потому что здесь никогда не было описи. Сейчас разбором материалов занимаются специалисты. Работу оплачивает Департамент культуры Москвы.

Это на годы…
– Нет, не на годы. Действие контракта заканчивается совсем скоро, и по идее, в ближайшее время мы получим результат.

– Как вам кажется, пока мешки стояли без присмотра, много ценных вещей пропало?
– Мне трудно об этом судить. Но с момента моего прихода я старалась делать все возможное, чтобы не пропало ни одной бумаги. Все разговоры о том, что отсюда якобы выносятся ценные вещи и распродаются – полный бред. Вы и сами сейчас видели, какая сильная охрана в театре: сюда сложно попасть, не говоря уже о том, чтобы что-то вынести.

Кроме того, Департамент культуры планирует создать в нашем театре мемориальную зону в память о Любимове.

Это будет реставрация его кабинета?
– Не только. Хотя кабинет действительно отреставрируют в первую очередь. Вопрос серьезный. К нам приходили специалисты из совершенно разных структур, которые занимаются консервацией, реставрацией, восстановлением... Они разрабатывали целую технологию. Мемориальная зона будет включать в себя не только кабинет Юрия Петровича, но и некоторые закулисные помещения.

Гримерку Высоцкого, например?
– Нет, гримерка Высоцкого не может входить в мемориальную зону, потому что в Театре на Таганке невероятно малое количество гримерок. И наше пространство просто не позволяет это сделать. У нас в каждой гримерке сидят по 12 человек. Если одну из них превратить в мемориальную, то людям попросту негде будет готовиться к спектаклям.

– Ну и напоследок. Планов много. Жизнь новой «Таганки» в развитии. А что, на ваш взгляд, вам, как директору, удалось уже сделать?
– Удалось не закрыть этот театр, ведь такая угроза реально была. Удалось все-таки каким-то образом провести здесь противоаварийный ремонт, укрепить фундамент. Удалось в кратчайшие сроки, за время летнего отпуска, отремонтировать сцену, которая не ремонтировалась с 70-х годов. Мы полностью поменяли планшет, заменили всю нижнюю и верхнюю механизацию сцены, диммерную. Это все было сделано за 1,5 месяца. Отремонтировали административный корпус, куда вернулась, например, наша бухгалтерия, которая до этого сидела в гримерках.

Главное – театр начал работать. За прошлый год мы выпустили 5 премьер. В ближайшее время у нас в репертуаре впервые появится спектакль для детей – «Старая, старая сказка». Активно заработала Малая сцена. На Основной сцене сейчас готовится к выпуску масштабный проект – впервые на российской сцене – музыкальный триллер «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-стрит» всемирно признанного классика этого жанра Стивена Сондхайма в постановке Алексея Франдетти. Хочется верить, что это станет событием в театральной и музыкальной жизни Москвы.
Театр живет. Театр наполнился другой атмосферой. Понятно, что не всё мирно и гладко, к сожалению. Но работающие люди счастливы, им интересно.

– А что не удалось?
– Конечно, хотелось, чтобы перед фасадом театра стояли очереди – такие же, как стояли здесь при Любимове. Но на это глупо было бы замахиваться. Понятно, что для этого нужно время, нужен срок. Хотелось бы, конечно, финансовой помощи. Я не имею в виду господдержку, потому что государство нас финансирует... Но для создания хороших спектаклей нам очень нужна помощь меценатов. 
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только залогиненные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

  • Умер 37-летний солист Мариинского театра

    Бас-баритон оперной труппы Мариинского театра Эдуард Цанга скончался сегодня, 14 января, почувствовав резкое недомогание. По сведениям Life.ru, накануне скорая помощь увезла артиста прямо с репетиции. Однако проведя обследование вскоре солиста отпустили домой. ...
  • Режиссер Эймунтас Някрошюс

    В восстановленном имении Станиславского, подмосковной «Любимовке», Эймунтас Някрошюс начал репетиции «Божественной комедии» Данте (совместный проект литовского театра «Meno Fortas» и Фонда Станиславского), параллельно с которыми впервые в России проходит его режиссерская лаборатория со студентами лучших российских школ – учениками Льва Додина, Сергея Женовача, Олега Кудряшова. ...
  • Выходит в свет февральский «Театрал»

    На страницах свежего выпуска (см. где купить и подписка) вы прочтете: - что общего у Станислава Бондаренко с древнеримским тираном; - чем гордится Вера Алентова; - кто заставляет Ольгу Кабо волноваться во время спектакля; - с каким настроением театр вступает в 2017 год; - кто из артистов вдохновил Евгения Евтушенко на создание поэтической рубрики; - где снимается Максим Матвеев; - как меняется язык и мы вместе с ним: наблюдения педагога Театра Калягина; - какие секреты хранит закулисье Электротеатра Станиславский; - куда сходить и что посмотреть в феврале. ...
  • Полина Агуреева: «Я никогда не была отличницей»

    Полина АГУРЕЕВА снова и снова повторяет своим оппонентам: «Мы должны играть для людей». Актриса «Мастерской Петра Фоменко» рассказала «Театралу», почему не хочет поддакивать времени и хранит верность непопулярным ценностям. ...
Читайте также


Читайте также

  • Офицер Вахтанговской закалки

    Дата «некруглая», больших торжеств не планируется, но кто сказал, что об артистах нужно вспоминать только лишь в дни юбилеев? На 16 января в Театре им. Вахтангова запланирован бенефисный спектакль Василия Ланового «Посвящение Еве». ...
  • Полина Агуреева: «Я никогда не была отличницей»

    Полина АГУРЕЕВА снова и снова повторяет своим оппонентам: «Мы должны играть для людей». Актриса «Мастерской Петра Фоменко» рассказала «Театралу», почему не хочет поддакивать времени и хранит верность непопулярным ценностям. ...
  • Анна Терехова: «Своей популярностью мама воспользовалась лишь однажды»

    – За моей мамой почему-то повелся шлейф актрисы с трудным характером. На самом же деле она просто никогда не вписывалась ни в какие каноны, – говорит Анна Терехова. По просьбе «Театрала» она рассказала о той Маргарите Тереховой, которую никто не знает…   – В детстве маму я видела нечасто. ...
  • Рената Литвинова празднует юбилей

    Рената Литвинова, у которой сегодня юбилейный день рождения, влетела в наше кино, словно существо неземное, инопланетное.  Райская птица на заснеженной ветке российского кино.  Можно по-разному относиться к ее творчеству, но нельзя отрицать факт, что буквально каждый сценарий, написанный ею, каждое ее появление на экране – явление искусства. ...
Читайте также