На фестивале Российского национального оркестра устроили «Сотворение мира»

 
Михаил Плетнев как пианист. Оратория «Сотворение мира» Гайдна. Концертная версия редчайшей в России оперы Россини «Эрмиона» с участием  «россиниевских» певцов. Всем меломанам знакомая «Иоланта». Это лишь часть программы традиционного фестиваля Российского национального оркестра РНО, которую довелось услышать. Но и этого вполне достаточно, чтобы поместить восьмой фестиваль в разряд значительных событий новейшей музыкальной жизни Москвы.  
 
Михаил Плетнев, который в последние годы не так уж часто концертирует, как сольный пианист, сыграл в зале «Филармония-2», новом помещении Московской филармонии. Зал этот находится не совсем в центре города. Но это не испугало слушателей, которые толпами прибывали на юго-запад Москвы, чтобы поразиться не только особенностям трактовок Плетнева, но и составу его программы.
 
Плетнев почти весь вечер играл, как всегда, с отрешенным, усталым лицом, без какой-либо мимики, даже с легкой мукой на челе, а клавиш касался как бы нехотя. При этом рояль звучал насыщенно, хотя в то же время и камерно. И никакого показного блеска. Органное произведение Баха (прелюдия и фуга) в фортепианной обработке Листа вышло на уровень исповеди, как монолог интроверта, говорящего как бы «вполголоса», задавая последний, самый главный вопрос космосу, и от Баха иного не ждешь. Григ же с его Сонатой и с Балладой в форме вариаций на норвежскую народную тему у Плетнева нарушил философическую интимность, рождая в воображении почти картинные ассоциации: например, водопад, продирающийся сквозь каменное ложе. Но особенно запомнились потрясающие глубокие пиано (с долгим «истаиванием» звука). Казалось, что слушатели пианисту вовсе не нужны: не будь в зале ни одного человека, он все так же внимательно вглядывался бы в закоулки своей души. Впечатление усиливалось тем, что Плетнев всё играл без нот. А его нетривиальный Моцарт (три фортепианные сонаты) изумил. Про такого Вольфганга-Амадея никто, даже злейший враг, не сказал бы «гуляка праздный». Это был сосредоточенный и печальный, психологически изощренный Моцарт, уже пропитанный собственным предсмертным «Реквиемом» (написанным позже). И после всего этого у Плетнева прозвучал бис – виртуозная музыка композитора Мошковского. Под названием «Искорки». Что ж, пианист, который именно на Мошковском в первый раз улыбнулся, не боится шокирующих кого-то контрастов. И умеет удивить. 
 
Концертное исполнение оперы «Эрмиона» (которую раньше у нас называли «Гермионой») свело в Зале имени Чайковского несколько громких исполнительских имен. Начиная со знаменитого россиниевского дирижера Альберто Дзедда. В свои 88 лет он не только в прекрасной физической и творческой форме, но даже порой увлекается так, что перекрывает голоса певцов излишне громким звуком оркестра. И это немного обидно, поскольку, например, фантастический вокал американки Анжелы Мид или запросто взятые высокие ноты Антонино Сирагуза хотелось смаковать в мельчайших подробностях. 
 
И неважно, что об сюжет, взятый из трагедии Расина «Андромаха», сам черт ногу сломит.  Важнее, что любовные страсти древних царей и принцесс дали повод — вот к этому пиршеству звука. «Сотворение мира», в котором за пультом стоял Михаил Плетнев, подарило, среди прочего, голос Софи Юнкер (бельгийской победительницы международных конкурсов исполнителей барочной оперы) и богатый интонациями бас-баритон молодого австралийца Моргана Пирса. А также – гений Гайдна, сумевшего показать возникновение гармонии из хаоса, «рождения земли и небес, светил, тварей земных и птиц, людей - Адама и Евы». Нарисовать музыкой журчание вод, пение птиц, «портреты зверей» и райскую идиллию. И дать людям возможность послушать пение ангелов.
 
«Иоланта», закрывавшая фестиваль, могла бы стать превосходным финалом. Могла бы, но не стала. И вина в этом не оркестра под управлением Плетнева. Оркестр как раз был на высоте, отчетливо показав величие и нежность сочиненной Чайковским сказки о доверии со счастливым концом.  Хороша были и Иоланта (белорусская певица Анастасия Москвина). Но вот с мужским окружением слепой девушке не очень повезло. То Роберта   совсем не слышно, а коронную арию про Матильду он спел так ужасно, что впервые на памяти автора этих строк аплодисментов практически не было. То Водемон слишком играет на публику, а поет с таким «недорогим» переигрыванием, словно это не опера Петра Ильича, а итальянская комедия положений.  В общем, фраза одного из персонажей «о, что за рай» к вокальному уровню «Иоланты» не совсем относилась. Но, в конце концов, это был  фестиваль оркестра, а не  вокалистов.
  • Нравится

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи

Также вы можете войти, используя аккаунт одной из сетей:

Facebook Вконтакте LiveJournal Yandex Google Mail.ru Twitter Loginza MyOpenID OpenID

Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Пласидо Доминго выступил в Санкт-Петербурге

    Легендарный певец Пласидо Доминго принял участи в фестивале Мариинского театра «Звезды белых ночей». Для своего выступления в этом году музыкант выбрал оперы Джузеппе Верди: он исполнил заглавную партию в «Макбете» и продирижировал «Трубадуром». ...
  • Лабрадор присоединился к выступлению Венского оркестра

    В турецком городе Эфес во время фестиваля камерной музыки IKSEV, на который по традиции приезжает множество туристов со всей Европы, на сцене появился лабрадор. Занятный случай, вызвавший хохот зрительного зала, зафиксировал на  камеру турецкий пианист Фазиль Сей. ...
  • В лёгком жанре

    Принято считать, что оперетта – жанр старомодный, заметно уступающий бесчисленным мюзиклам. Между тем, оперетта живёт и никуда исчезать не собирается. «Театрал» собрал пятерку самых аншлаговых оперетт театров Москвы. ...
  • ТОП-5 солистов, которых можно услышать в ближайшее время

    Ильдар Абдразаков  Певец из Уфы, о котором пишут: «Его родословная восходит к самому Чингисхану». Обладатель мощного и ясного «бархатного» голоса, а заодно – звания «Лучший бас мира», Лауреат пяти международных конкурсов (везде – Гран-при), дважды завоевавший премию «Грэмми». ...
Читайте также